ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

- Как жалко, что наши уши не улавливают ультразвук! А что, если…
Повернувшись к магнитофону (а это именно он стоял на столике - большой современный магнитофон, на котором они записывали звуки, которые издавал Ле-Птони, и вообще он служил в палатке вместо записной книжки, всегда готовый к употреблению), доктор Лос быстро переключил что-то - лента метнулась в обратную сторону, и барабаны закрутились в противоположном направлении. Повинуясь лёгкому движению пальцев, опустился другой клавиш на передней стенке ящичка и вдруг…
- Да это вовсе не касатка, а какой-то большой дельфин! - раздался голос. - Скорее в воду, Дэвид! И попробуй погладить дельфина по боку, не бойся, они не нападают на человека! Скорее в воду!
Послышалось шуршание, треск, наступила тишина, и из ящичка вдруг отчётливо разнеслось:
- Кто ты, друг? И нужна ли тебе моя помощь? - зазвучал сильно искаженный, какой-то приглушенный и хриплый голос Гука.
Гук сначала даже не узнал этот странный голос и вздрогнул от неожиданности, услышав наконец-то интернациональный разумный сигнал. А из шипящего ящичка между тем неслось дальше:
- Я дельфин Гук из рода Эрр!
И тут только Гук наконец понял всё: эти существа не могли с ним говорить, говорил он сам, эти слова он сказал всего несколько минут назад при встрече жёлтого существа под водой. Ему возвращали эхом его собственные слова!
«Они сумели вернуть мои слова, но не могут ничего сказать сами! - догадался неожиданно Гук. - Они глупее, чем тюлени, которые хоть немного понимают и откликаются на сигналы тревоги и выражения радости».
И как бы в ответ на его мысли в другой стороне проруби зашевелился наконец оправившийся от испуга Ле-Птони. Широко разевая пасть и смешно поводя вытаращенными глазами из стороны в сторону, он издал странный звук, похожий и на лай и на треск одновременно. По крайней мере именно так его услышали люди в палатке. Но для Гука этот лай был полон смысла.
- Уходи отсюда! Это мой дом! Буду кусаться и драться! - разобрал Гук в этом наборе звуков.
Однако Ле-Птони не спешил выполнить свое грозное обещание, и Гук это понял. Понял он и то, что Ле-Птони боится его.
- Не бойся! Не бойся! - дважды повторил Гук, обращаясь к Ле-Птони, и стал внимательно прислушиваться к звукам, которые долетали из магнитофона.
Однако магнитофон замолк, но зато внимание Гука привлёк тот человек, которого звали доктором Лосом. Быстро двигая передними конечностями, губами и глазами - никогда прежде Гук не видел такого подвижного лица, - он издавал какие-то плавные низкие звуки, которые Гук не мог сложить ни в какую членораздельную речь. Именно бесформенным звуковым шумом воспринял Гук пламенную речь доктора Лоса…
Через час, уже отплыв на порядочное расстояние от странной полыньи, Гук снова и снова мысленно возвращался к прошедшим событиям, старался вспомнить всё, что он знал о людях, живущих у поверхности моря. Но на память ему приходили только какие-то бессвязные отрывки рассказов и уроков детства, которые ему одному без запаса знаний, что хранятся в головах всего стада, просто нельзя никак было понять.
«Странные существа, - думал Гук, - ужасно нелепые на вид со своими длинными конечностями и такие неуклюжие в воде. И как ловко они смогли запомнить и подражать моим словам!» В мозгу Гука, как на хорошем фотографическом снимке, запечатлелось всё, что он видел в палатке. Запечатлелось так же, как запечатлевалось множество событий до этого - накрепко, надёжно и лежало безмолвным грузом, до тех пор пока другие связи, которые будут возникать, не сольются с этими впечатлениями, не разбудят их, не осветят их каким-то смыслом…
А на берегу Антарктиды, в маленьком домике с толстыми стенами и без окошек, в уютном кресле сидел теперь совсем не толстый, без меховой одежды, доктор Лос и быстро писал в рабочем дневнике:
«…Этот дельфин несомненно что-то говорил нам. Удивительно и то, что он, вероятно, как-то понимает нашего прирученного тюленя. И если он поднялся к проруби после сигналов светом Дэвида, то неужели же у него есть разум? Надо обязательно сохранить запись нашего разговора и попробовать её изучить как следует…»
ОДИН НА ОДИН С ДЕЛЬФИНОМ
- Пора ужинать, - сказал Рей и отвлек доктора Лоса от записей.
- Да, этот эпизод с дельфином натолкнул меня на новые мысли… А где же Дэвид? - откликнулся Лос.
- Наверное, его этот дельфин оттолкнул от ужина! - со смехом бросил Рей.
- Он потерял аппетит и отправился на его поиски?
- Не знаю! Но он не отзывается на мои призывы, и боюсь, что нам придется вместе его откапывать из-под груды книг… А вот и он!
- Нашёл, - радостно сказал Дэвид, - хотя пришлось основательно покопаться… Я был уверен, что захватил на зимовку эту книгу.
- А ну, покажи-ка, что за книга?
- А, «Разум дельфина» Лилли, - прочёл доктор Лос. - Я успел лишь пролистать эту книгу, она мне показалась излишне эмоциональной для научной монографии.
- Я не согласен с вами и, пока Рей будет кормить нас ужином, попытаюсь разыскать то, что, мне кажется, имеет непосредственное отношение к сегодняшней встрече с дельфином, - возразил Дэвид.
Рей притащил кастрюли с едой, все уселись за стол, и Дэвид начал читать:
- «Этот опыт был поставлен в Институте Джона Лилли на Вирджинских островах летом 1965 года. Всё это время Маргарэт Хау и дельфин Питер круглые сутки изо дня в день находились вместе в комнате-бассейне…»
- Если вдуматься, - заметил доктор Лос, - то это не так просто - очутиться на долгие месяцы один на один с дельфином. - Заметив удивлённый взгляд Рея, он пояснил: - По самым разным причинам, ну хотя бы потому, что надо жить в воде, пусть по щиколотку, но в воде.
- Работать, спать, готовить себе еду… - поддержал Дэвид, листая книгу и орудуя ложкой. - Конечно, не это оказалось самым сложным. «Вначале сделали пробу. В комнате поставили ванну и заполнили её на полметра водой. Постель Маргарэт была в гамаке подвешена на тросах. У неё был стул и откидной стол, а в распоряжении Питера - вся остальная комната.
Эта прикидка позволила сделать соответствующие уточнения. Бассейном стала вся комната, бортик ванны у стен подняли на большую высоту; постель Маргарэт была поставлена на возвышение и закрыта водонепроницаемыми занавесками. На основании возвышения укрепили зеркало, наполовину погрузив его в воду, так, чтобы Питер мог себя рассматривать в него. Для связи Маргарэт с миром служил телефон, а все наблюдения можно было записывать на магнитофон…»
- Насколько я помню, часть этих наблюдений приведена в книге…
- Терпение, Рей, терпение, я как раз к ним и перехожу. «…На то, чтобы «поладить» с Питером, ушло немало времени… И пока дела идут неплохо. Первое время я входила в затопленное помещение в резиновых сапожках. Я уже знала, что такое щипки Питера, и предпочитала их избегать. Он здорово щипался, тогда я стала ходить с метлой. Это его укротило; он хоть и сопровождал меня, но я успешно защищала свои ноги от его назойливого внимания. Через несколько дней сапожки мне надоели, и я их сбросила совсем… Скоро и метла мне надоела, и я решила идти другим путём.
Да и Питер вдруг начал вести себя очень ласково… Мы всё больше проникались доверием друг к другу. Я стала ходить без метлы. Питер по-прежнему меня сопровождает и подталкивает рылом… Когда он стискивает ногу зубами, я поднимаю страшный шум, кричу на него, брызгаю водой, даже шлёпаю, если мне больно, и тотчас ухожу из его «зоны». Тогда обычно Питер поворачивается на бок, машет мне грудным плавником и замирает с закрытым ртом…»
- Совсем как мой игашэм! - перебил Дэвида Рей.
Лос замахал на него руками:
- Подождите, Рей, не перебивайте!
Дэвид продолжал чтение:
- «Я снова подхожу, говорю с ним уже примирительно, и, если он продолжает быть учтивым, мы возобновляем игру, инцидент исчерпан. Если же он продолжает меня ловить зубами (ему удавалось хитростью приманить меня), я сержусь по-настоящему и надолго порываю с ним отношения. Это явно помогает… Что ни день, мы всё больше с Питером ладим…»
- Согласитесь, что поведение этого дельфина Питера весьма необычно. Дикие животные избегают контактов с человеком… - не выдержал теперь уже доктор Лос.
- Он был уже ручным, это отчасти может объяснить его поведение, - откликнулся Рей.
- Ты хочешь сказать, Рей, что и наш дельфин был ручным, а потому сам приплыл к нам? - оторвался от книги Дэвид.
- А почему бы и нет! Может, он удрал из океанариума…
- Ладно, слушайте дальше… «…Я должна заставить Питера уразуметь, что он должен учиться… Начинаешь, скажем, урок счёта и вдруг видишь, что Питер слушает… переворачивается и смотрит на мячи, когда я на них показываю, переводит взгляд на меня… Когда он ошибается, я просто кладу пальцы на его рыло или дыхало, и он смолкает. Я повторяю… и он за мной. Похоже, он бросил эту противную привычку нетерпеливо скулить, и наша работа идёт куда лучше…
Питер часто копирует мою тональность при произношении слов… Он несомненно упражняется в произношении буквы «м» в слове: «Маргарэт»… и убеждается, что «м» выходит неплохо, когда он слегка покачивает головой, так что дыхало чуть прикрыто водой…»
- Послушай-ка, Рей, а наш дельфин назвал тебя по имени?
- Ты так на него набросился, что не дал нам толком познакомиться! Но послушаем дальше…
«Питер внимательно слушает, как я разговариваю по телефону, и начинает издавать звуки… очень громко, иногда явно старается перекричать… Питер смотрится в зеркало… разговаривает с собой, бранится, брызгает на своё отражение водой… Он теперь издает немало человекоподобных звуков. Интересно и многообещающе…»
- Очень интересна эта активность дельфина, он проявляет свое отношение ко всему…
- Действительно, он стремится принять участие во всех делах.
- Видимо, это ему интересно… А вот что дальше: «… Питер всё больше увлекается играми, часто затевает их сам. Он умеет довольно точно кинуть или боднуть мне мяч, и я оказываюсь необходимой участницей его игры… один он редко играет… У нас две игры. Одна из них «принеси»… Питер приносит мне мяч, тряпку или куклу; я бросаю доставленный предмет, он мчится вдогонку и вновь приносит мне его. Вторая игра - «лови»… Он подбрасывает мяч в воздух в мою сторону; часто мне удается его поймать, и я бросаю мяч обратно. Питер очень охотно возвращает мне мяч…
…Питер очень внимателен, слушает выше всяких похвал, старается изо всех сил. Я ограничиваюсь немногими словами, стараюсь, чтобы он их освоил. Он слушает, повторяет за мной, вновь слушает. С выговором у него слабо, но модуляции и высота тона с каждым днём даются всё лучше. Когда прослушаешь записи, общее звучание такое, словно он и впрямь говорит по-английски. Только пока неразборчиво. В разгар какой-нибудь вечеринки это сошло бы за разговор за соседним столиком. «Музыка» английского языка схвачена точно… Глядишь, скоро по-настоящему заговорит…» Довольно наивное желание… - добавил Дэвид.
- Рей, передайте, пожалуйста, мне компот, а то я начал отставать. Что дальше, Дэвид?
- Да, надежда, прямо скажу, несбыточная, - размышлял вслух Дэвид. - Голосовой аппарат дельфина совсем не похож на наш, а кроме того, он приспособлен к разговорам под водой, а это и другие частоты, и другие скорости. Совсем не те, что используем мы на воздухе. - И продолжал чтение: - «… Жить круглые сутки с дельфином - дело очень не лёгкое. Я даже не подозревала, что будет так тяжело. В отличие от собаки, кошки, человека дельфин ведет себя скорее как ваша тень, чем как товарищ по комнате. Если ему это позволить, он от вас никогда не отстанет. Можно говорить по телефону полчаса: Питеру это не наскучит, он не отвлечется, он будет рядом…
…Питер научился работать не столько ради рыбы, сколько ради моей похвалы и ласки. Теперь Питер в любое время суток вступает в разговор, испуская человекоподобные звуки и соблюдая правило «говорить-слушать»… Дошло до того, что Питер часто сам меня зовёт или первым заговаривает со мной, когда я рядом, и оказывается, что следующий за этим началом урок или разговор был, по существу, начат Питером…»
- Я совершенно заинтригован Питером. Что же ты, Дэвид, замолчал?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...