ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Здесь очень большая лагуна, и в неё ведет сразу несколько хороших проходов из океана. В этой лагуне может долго жить не только один наш род, но и еще несколько.
Стадо тем временем подплыло к самому атоллу. Гук слышал оглушительный рёв океана, разбивавшего волны о коралловый риф, широким кольцом опоясывающий весь атолл со всех сторон. Стадо уверенно направлялось прямо в разбивающиеся о скалы волны и вскоре очутилось в широком - в несколько десятков метров - проливе, который образовался на месте разрыва в сплошной стене кораллового барьера. За этим проливом лежала спокойная и мелководная внешняя лагуна атолла. Здесь в этот час дня почти не было волнения: все волны разбивались о внешнюю часть рифа, и стадо дельфинов спокойно проплыло через следующий глубокий пролив во внутреннюю лагуну атолла. То, что Гук принял издалека за большой остров, оказалось узкой цепочкой длинных песчаных островков, образующих вместе окружность во много километров. Ширина полоски суши оказалась ничтожной - не больше 50 длин. Всё пространство внутри этой суши оказалось занятым большим озером - лагуной. В ней тут и там возвышались отдельные коралловые рифы, но они здесь не достигали такой мощности, как во внешнем барьерном рифе, окружавшем атолл со стороны моря.
Наконец-то Гук мог спокойно познакомиться с жизнью кораллового рифа с разных сторон. Вскоре у него появилась хорошая компания - двое молодых самцов, только что вернувшихся из длительного путешествия на север и восток, конечно же, Эч, привязавшаяся к Гуку за время путешествия, и один старый дельфин, сопровождавший молодых и очень хорошо знавший этот атолл. Во главе с этим дельфином стайка приятелей обшарила уголок за уголком внешней и внутренней лагуны, и Гук узнавал всё новые и новые чудеса.
Весь этот коралловый остров - результат труда многих поколений коралловых полипов - небольших организмов, похожих на хорошо знакомых Гуку по Чёрному морю актиний (полупрозрачных мелких животных с многочисленными щупальцами), питающихся всякими мельчайшими органическими остатками, попадающими на поверхность их клейких щупалец. У коралловых полипов в нижней, основной, части образуется известковый скелет. Миллионы таких скелетов и составляют коралловые острова, рифы. На коралловом рифе живым оказывается только верхний слой полипов, развивающийся на этих известковых скелетиках от прошлых поколений полипов.
В разных частях острова встречались разные колонии кораллов. Всего лучше были развиты коралловые колонии на внешней части острова, где морская вода все время приносит массу питательных веществ и необходимый для жизни кораллов кислород и растворенный кальций, из которого полипы могут строить свои скелеты.
С внешней стороны коралловый барьер отвесно уходил в пучину. Гук сразу же захотел нырнуть поглубже и посмотреть, где же кончается этот барьер, но сначала он набрал слишком мало воздуха и не смог нырнуть глубже ста длин, а потом, когда он нырнул почти на двести пятьдесят длин, он всё равно не достиг дна океана. По-прежнему со стороны острова возвышалась вертикальная отвесная стена, уходящая дальше в глубину. Правда, внизу эта стена была иной, чем вверху. Куда исчезли яркие краски, куда девались тысячи мелких рыб всех возможных цветов, снующих у поверхности кораллового рифа? Мёртвые тела кораллов, вернее, только то, что осталось от живших сотни и тысячи лет назад кораллов, скреплённые и сцементированные известковыми водорослями.
- Кораллы могут жить только недалеко от поверхности воды, - рассказывал старый дельфин, - и самые яркие из них живут в самой чистой и прозрачной воде.
Как бы подтверждая его слова, мимо Гука неслись красные, розовые, жёлтые, оранжевые кружева полипов, живущих колониями у поверхности рифа. А рядом темнели кораллы фиолетового цвета и самых разных оттенков зелёного: от изумрудно-зелёного до серо-зелёного. Самой неожиданной была и форма коралловых кустов. Здесь были и широкие блюда, и огромные мозговидные глыбы, и кусты длинные и тонкие, и кусты толстые и низенькие, и коралловые зонтики, и балкончики, и козырьки, и самые невероятные сочетания цвета и формы.
Но коралловая стенка только издали казалась сплошной. Вблизи в ней открывалось бесчисленное множество трещин, проходов, закоулков, туннелей, ямок и впадин. И отовсюду на Гука смотрели глаза то хищной мурены, спрятавшей своё змеевидное тело в узкую щель между коралловыми глыбами, то каких-то крабиков, покрытых длинными волосами, а между кораллами сновали полчища рыбёшек. Вот стайка рыб-бабочек - голубых с золотыми полосами. Вот куда-то направляются стайки красно-золотых рыб, а вот уж совсем невиданное дело: рыбы, толщина тела которых не больше зуба Гука; посмотришь на них сверху или спереди - ничего не видно, еле заметная чёрточка в воде. А посмотришь сбоку - рыба как рыба, только широкая какая-то. А им, наверное, таким тоненьким, очень удобно протискиваться меж густых зарослей кораллов внутри рифа. Вот мелькнула группа совершенно голубых помацентрид, а среди них, как принцы, плыли несколько светло-зелёных с золотыми хвостами. Вот важно плывут две коралловые трески - красные с голубыми пятнами, а кто это выбирается из-под кораллового куста с такими яркими красными стрелами на боках? А, да это перламутровый королевский окунь.
Гук мог часами как заворожённый медленно скользить над коралловыми колониями и открывать всё новых и новых рыб. Такую алую рыбу с чёрно-белым поперечным поясом нарочно не придумаешь! А разве можно увидеть где-нибудь кроме кораллового рифа, эту коричневую сверху и оранжевую снизу красавицу рыбку с бледно-голубой полосой поперёк головы?
Вскоре Гук хорошо разобрался в этом карнавале. Он понял, что эти ярко окрашенные рыбёшки совершенно исчезают на фоне ярко окрашенных кораллов, а некоторые из них - те самые, которые словно привлекают своей окраской к себе внимание хищников, - моментально скрываются среди шевелящихся щупалец актиний или морских анемон. Все щупальца их со стрекательными ядовитыми клетками, и горе тому неосторожному хищнику, который погонится за красивыми рыбками: если он большой, то будет обожжён и напуган, а если маленький - парализован и втянут щупальцами в ротовое отверстие этого «цветочка». Заметил Гук и то, что самые большие анемоны - те, которые величиной с его хвост, - бывают чаще коричневатые и зеленоватые, а самые мелкие всегда бывают очень яркими. И красными, и синими, и зелёными, и голубыми, и жёлтыми, и фиолетовыми…
- Посмотри сюда, Гук, - позвала его Эч, - видишь этот предмет на дне, между кораллами?
Гук сразу же увидел большое темное, видимо, мягкое существо вроде толстого червяка или огромной сосиски с полметра в длину. Еле заметно двигался этот «червяк» по песку, и было видно, как мелкие песчинки и мусор исчезали в его небольшом ротовом отверстии, окруженном несколькими клейкими щупальцами. А сзади за этой живой землечерпалкой оставался след из очищенного от всякого съедобного мусора песка, прошедшего через кишечник этого родственника морской звезды, голотурии или трепанга. Но что это такое? Только что плававшая сзади этой сосиски небольшая серебристо-зелёная рыбка вдруг как-то аккуратно пристроилась к отверстию в теле сосиски и, сделав несколько быстрых движений, исчезла внутри голотурии, лишь голова виднеется в отверстии, но вот и голова скрылась внутри тела животного. Такого Гук ещё не видал. Вот уж никогда бы не подумал, что рыба сама бросается в живот!
- Смотри, смотри, Гук! Это ещё не все!
И в самом деле, чудеса, оказывается, только начались. Вот из отверстия снова появилась голова, туловище, а вот и вся рыбка цела-целёхонька. Снова плавает вокруг своего живого дома, подбирает крошки со дна. Но стоит приблизиться хищнику - она снова юркнет в свой дом. Такую невкусную черную тушу, набитую песком, разве кто-нибудь станет есть!
Внимание Гука снова привлекли коралловые рыбки. Оказывается, они крутятся среди коралловых зарослей не просто так, а потому, что кораллы дают им и кров и стол: эти рыбёшки питаются нежными живыми частями коралла. Тут и там можно видеть, как они общипывают бедный коралл, который ни убежать, ни скрыться никуда не может. У многих из этих рыб даже форма рта специально приспособлена, чтобы лучше сгрызать полипы с их твёрдых оснований: то в виде клюва, то в виде рыльца, как у свиньи… Кажется, можно бесконечно наблюдать за жизнью большого кораллового рифа и никогда не узнать всю её до конца. Откуда взялась эта огромная стая щетинкозубов? Только что в этом направлении мелькали отдельные рыбы-попугаи и никаких плоских, круглых, ярко-жёлтых рыб с чёрными полосами не было видно, а теперь они тут как тут.
«Из расщелины какой-нибудь выплыли», - решает Гук. А за щетинкозубами уже спешат парами, как в каком-то непонятном танце, серебристые тарелки, с коричневой головой и чёрным хвостом, а за ними важно двигаются четвёрками какие-то блины с фиолетовыми и оранжевыми вертикальными полосами и плавниками, развевающимися шлейфом сзади.
Минутку внимания! Только что плыла совсем некрасивая коричнево-зелёная рыба небольшого размера. Хотел Гук уделить ей чуть больше внимания - двинулся к ней навстречу и замер от удивления: на месте обыкновенной рыбы появилось сначала что-то толстое и бесформенное, а потом - настоящий шар, да не простой, а весь покрытый длинными тонкими иглами. Нет уж, пожалуй, подальше от этого колючего шара!
Между внешним рифом и берегом атолла в более спокойной воде лагуны встречались огромные раковины тридакны - самые большие раковины, когда-либо виденные Гуком в океане. Они достигали длины Гука, а однажды он обнаружил ещё большую раковину. Громадные створки её, сверху серовато-зелёные, были приоткрыты, и наружу высовывались ярко-лиловые складки мантии - мягкой внутренней выстилки. Но стоило даже небольшой рыбе приблизиться к этому гиганту, как её створки немедленно захлопывались.
«Вот интересно! - подумал Гук. - Чем же она питается?» И принялся терпеливо ждать, надеясь увидеть, кого она поймает. Прошло довольно много времени, солнце заметно передвинулось по небосводу, а Гук так и не смог увидеть охоты тридакны. Но зато он увидел, как у спокойной раковины в складках мантии открывались два больших отверстия. Через одно из них вода широким потоком устремлялась внутрь раковины, а через другое - такой же поток выходил изнутри.
«Не иначе как этот гигант питается морской водой», - решил Гук, и он был не так уж далек от истины. Если бы Гук мог рассмотреть как следует воду в этих потоках, то обнаружил бы, что вода, выходящая из раковины, совершенно чистая - без мелких частиц ила, грунта и, главное, без того огромного количества мельчайших планктонных организмов - рачков, водорослей, которые всегда находятся в морской воде. Эти почти микроскопические существа и служили пищей гигантской раковине. Время от времени створки открывались пошире и из выходного отверстия вода била настоящим фонтаном, вынося скопившиеся внутри раковины непереваренные частицы и отбросы.
Но, пожалуй, самого удивительного способа питания этой раковины Гук увидеть не смог. Он не знал, что внутри мантии тридакна имеет постоянный и практически неиссякаемый резерв пищи. Там живут крошечные водоросли зооксантеллы, которые находят в тканях раковины защиту от ярких лучей тропического солнца и углекислоту, необходимую им для жизнедеятельности. В свою очередь, тридакна переваривает в кишечнике некоторое количество водорослей, попадающих туда при избыточном размножении их в тканях мантии. И раковине и водорослям такое сожительство очень выгодно.
И всё-таки, несмотря на красочную и богатую жизнь рифа днём, Гук знал, что это лишь жалкие остатки того, что происходит здесь ночью, когда просыпается, приходит в себя весь риф после ослепительного солнца. Тогда раскрываются все полипы на коралловых колониях, тогда выходят на охоту миллионы сумеречных жителей, днём скрывающихся в трещинах, глубоких пещерах, под глыбами мёртвых рифов и в других тенистых местах. Прячутся на день под обломками кораллов знаменитые тигровые каури - белоснежные раковины с нежной окраской верхней части с переливами голубого, коричневого, зелёного, кремового цветов;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...