ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

..
— О, я не спорю! Вероятно, мне в таком случае не пришло бы ничего подобного в голову, но это еще не достаточная причина, чтобы вы не могли допустить подобной мысли и ни в ком другом, ни во мне, ни в мадемуазель Керсэн. Помните одно, что справедливость отнюдь не есть и не должна быть мщением! Ее задача только воспрепятствовать и помешать, в пределах возможного, злодею делать зло и вредить другим, но отнюдь не присваивать себе права причинять виновному напрасные, бесполезные страдания. Эти отвратительные кары, о которых вы сейчас говорили, приличны разве только какому-нибудь дикарю-людоеду, но человек, вкусивший плодов цивилизации, человек образованный, ученый, как вы, должен встать выше этих зверских, кровожадных инстинктов и понять, что одна из важнейших его обязанностей заключается в том, чтобы не подражать зверским приемам тех, кто сделал ему больше всего вреда!
— Да, но в таком случае вся выгода останется на стороне негодяев, а пострадавший будет в роли дурака! — воскликнул Каддур.
— Нет, почему же? Потому только, что негодяи, причинившие зло, но уже лишенные возможности вредить впредь и, следовательно, безвредные в настоящее время, не выстрадают всего того, что они некогда заставили выстрадать вас?.. А что за польза будет вам от того, что и они будут, в свою очередь, страдать и мучиться? Разве этим путем можно изгладить то, что было сделано?.. Допустим, например, что мы имели бы возможность заковать Игнатия Фогеля и Питера Грифинса в железные тиски на пятнадцать лет; разве от этого вы менее бы пострадали от вашей пытки или она сделалась бы нечувствительной для вас?
— Нет, но я был бы доволен, сознавая, что они испытывают на себе все, что испытал я!
— Ну, не говорите! Поверьте, вы были бы гораздо счастливее, если бы могли решиться от души простить их.
— О! это уже совершенно невозможно!
— Пусть так! это уже ваше дело. А мое дело — воспрепятствовать всеми зависящими от меня мерами, чтобы пленные, которым я гарантировал своим словом полную безопасность, не подвергались никаким бесполезным строгостям. Вот почему я еще раз усиленно прощу вас оставить их в покое до тех пор, пока они находятся под моей кровлей!
В этот момент Виржиль собирался привести по круговой дороге на эспланаду трех заключенных. Относительно того, что они попытаются сбежать, нечего было опасаться, так как они не могли существовать без воздуха, а запас кислорода в их резервуарах был рассчитан только на время их прогулки. В силу этого им была предоставлена полная свобода.
Однако опасаясь, чтобы вид этих господ не довел до последних пределов бешенства бедного Каддура, Норбер Моони поспешил отправить его в химическую лабораторию, чтобы проявить только что отснятые им фотографические пленки. В продолжение целых двух часов заключенным было разрешено любоваться дивной картиной солнечного затмения, и только когда это затмение стало подходить к концу, Норбер Моони отдал распоряжение увести пленных обратно в их помещение. Когда они были уведены, молодой ученый послал позвать Каддура, чтобы и он, вместе с остальными, мог наблюдать последнюю фазу этого явления, которая во всех отношениях была достойна первой фазы или, вернее, ни в чем не уступала ей.
Вернувшись в свою комнату, Норбер Моони, воспользовавшись случаем, призвал к себе Виржиля и стал подробно расспрашивать его о том, как себя держат вверенные ему пленные. Из слов Виржиля он узнал, что эти люди вообще весьма покорны, во всем соблюдают по отношению к своему тюремщику полное повиновение и даже выражают большую признательность за все те заботы и попечения о них и за все маленькие снисхождения, какие им оказывают в их положении; но что при этом они чрезвычайно ленивы и нерадивы в работе и за всякое дело, даже и самое пустячное, принимаются крайне неохотно. Кроме того, в них замечается удивительное недоверие и подозрительность ко всякому новому делу или распоряжению и, главным образом, к ожидающей их участи.
— Я не могу выбить у них из головы нелепой мысли, что будто бы вы, господин Моони, имеете намерение оставить их здесь, когда все мы отправимся в обратный путь, чтобы вернуться на Землю! — говорил Виржиль с искренним прискорбием. — Напрасно я стараюсь всеми средствами убедить их в вашей добросовестности и вашем добром намерении по отношению ко всем, не исключая и их, и всеми силами уверяю их, что вы никогда не питали такого злостного намерения, — они сохраняют все то же подозрение или, вернее, вполне определенное мнение и убеждение. Они, как видно, судят о вас по себе, и потому им кажется вполне естественным, чтобы вы поступили с ними, как сами они не задумались бы поступить с вами, будь вы на их месте, а они — на вашем.
— Чтобы окончательно убедить их, — заметил шутливо Норбер Моони, — ты можешь сказать им, Виржиль, что я отнюдь не намерен избавить их от общественного суда и разбора их постыдных действий. Пусть они не воображают, что отделаются несколькими неделями заключения. Я, напротив, намерен предать их в руки правосудия, пусть оно рассудит их и оценит по достоинству их поступки, а если они и подождут немного, то все же их заслуженное наказание не уйдет от них; но что касается того, чтобы оставить их здесь, то внуши им, как только умеешь, что я совсем не способен к подобного рода вещам, что подобная мысль никогда не могла бы зародиться в моем мозгу! Мало того, ты можешь им сказать, что их усердие в содействии нашему делу общего спасения зачтется им в заслугу, и мое снисхождение к ним будет находиться в зависимости от их старания и усердия при выполнении необходимых нам, возложенных на них работ.
Следующее за этим время было посвящено самым деятельным работам для окончания последних необходимых приготовлений ввиду приближающейся Лунной ночи. Двадцать две бочки хлористого калия ушли на изготовление кислорода, который соединили с остатками воздуха, имевшегося еще в запасе в жерле кратера Ретикуса; сверх того, оставалось еще восемь бочонков в запасе, что позволяло надеяться, что обитатели обсерватории благополучно доживут до того момента, когда им можно будет отправиться в обратный путь. Все инсоляторы были уже исправлены и установлены в полном порядке, оставалось только докончить некоторые работы по электротехнике, поработать иглой и покончить с шитьем и, наконец, заклеить бумагой все щелки скважины и отверстия дверей и окон, чтобы сберечь насколько возможно, внутреннее тепло и воспретить доступ внешнему холоду, и затем вооружиться терпением, чтобы бодро встретить и прожить бесконечно длинную, 354-часовую ночь, которая готова была наступить.
Действительно, Солнце, описав, по-видимому, свой полукруг на Лунном горизонте, стало теперь склоняться к западу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61