ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Словно я и не повзрослела с тех пор, как закончила колледж. Без сомнения, это как-то связано с моим образом жизни.
– Ты не занят сегодня?
Он с грустью посмотрел в мои глаза.
– На самом деле мне нужно съездить к родственникам, – сказал он извиняющимся тоном. – Так что мы только поужинаем, ладно?
– К родственникам? К кому-то из твоих?
– Нет, к ее.
Он больше даже не пытался скрыть это от меня. Может, он просто понял, что у меня очень хорошо развита интуиция и я все поняла и так. У моего любовника есть жена.
Жена, лежащая без сознания, спящая спокойным сном в больнице.
Наше первое свидание состоялось в самый разгар зимы.
Мы поехали на пляж. Было воскресенье, я уже уволилась со старой работы, и тут господин Иванага – один из моих бывших боссов – пригласил меня на свидание. Я в принципе знала, что он женат. Это был очень длинный день.
Вспоминая сейчас о тех событиях, я вижу, что уже тогда со мной начали происходить серьезные перемены. Где-то внутри того дня я простилась со здоровой молодой женщиной, какой была, и отправилась дальше без нее. Ничто на самом деле не изменилось, по крайней мере, заметных метаморфоз не было, но тем не менее еще до окончания того дня мы поняли, что нас затягивает в гигантский и темный поток неотвратимой судьбы, нас вместе. И я говорю не только о сексуальных флюидах, которые чувствуют люди, когда влюбляются. Это было намного значительнее, нечто невероятно печальное. Течение было настолько сильным, что даже сообща мы не могли противостоять ему.
Но, честно говоря, тогда мне все еще было весело, внутри кипела энергия, мы еще даже не целовались, а я уже любила его больше всех на свете. Он был за рулем, и мы все ехали и ехали по дороге вдоль берега, а океан был таким красивым, волны светились в лучах солнечного света, и я почувствовала, как во мне тоже поднимается волна непреодолимой энергии. Я была счастлива как никогда.
Мы вышли на пляже и немного прошлись. Вскоре мои туфли наполнились песком. Но, несмотря на это, ветерок, дувший с океана, казался приятным, а солнечный свет – мягким. Было так холодно, что мы долго не выдержали, и от этого плеск волн стал еще дороже для нас. Внезапно я кое-что вспомнила. Я откинула голову и посмотрела снизу вверх в его лицо.
– А как выглядит твоя жена, Иванага-сан? – поддразнила я его.
Он криво улыбнулся:
– Она – растение.
Я покажусь вам совершенно бесстыжей, я знаю, но всякий раз, вспоминая свой вопрос и его ответ, я начинаю смеяться.
Как выглядит твоя жена? Она – растение.
Разумеется, тогда мне было не до смеха. Я просто широко распахнула глаза и спросила:
– Что?
– Она попала в аварию и с тех пор лежит в больнице. Кажется, уже около года. Вот почему я могу бегать на свидания и проводить воскресенье с какой-нибудь девушкой.
Он говорил весело и задорно, засунув при этом руку глубоко в карман. Я потянула за рукав и вытащила ее наружу. Она была очень горячей.
– Не может быть, – удивилась я.
– Разве имеет смысл вот так врать, а?
– Нет. – Я взяла его руки в свои. – А ты ходишь к ней, заботишься и все такое? Это тяжело?
– Давай сменим тему, – произнес он, отводя взгляд. – Когда ты заводишь роман с женатым мужчиной, то можешь не сомневаться, что на каждое свидание он будет приходить с огромным грузом собственных проблем. И это так даже в том случае, если его жена не растение.
– Еще одна бестактная шутка, – сказала я.
Я поднесла одну его ладонь к своей щеке, и звук ветра стих. В мои ноздри пахнуло ароматом зимы. Высоко-высоко над океаном поблескивали облака. Они захватывали небо, становясь багровыми. Плеск волн еле слышным эхом отдавался сквозь его ладонь.
– Пойдем, – сказала я. – Здесь холодно. Давай выпьем чаю.
Я отпустила его руку – совершенно естественный жест, – но он крепко сжал мою в своей, даже слишком крепко, но всего лишь на мгновение. Я удивилась, взглянула на него и тут увидела его глаза. Они были глубже океана, словно смотришь прямо в бесконечность. Тут мне все стало ясно.
На секунду я представила наши отношения во всей их сложности и поняла: я знаю о нем все и вижу фантастическую любовь, распускающуюся в наших сердцах. Именно тогда я влюбилась. Внезапно несерьезное увлечение переродилось – именно в тот момент, когда мы стояли, а перед нами простирался океан, – в настоящую всепоглощающую любовь.
Не он, а я беспокоилась, не опоздает ли он, пока мы ели.
– Тебе не пора? – спросила я, потом задала этот вопрос еще трижды и решила, что родственники редко приходят в гости после восьми.
– Слушай, раз я сказал, что время есть, значит, время есть, – сказал он, провернув вокруг своей оси блюдо с кушаньями дальше, чем нужно. – Ешь давай! И можешь перестать волноваться по этому поводу.
– Я не могу есть, пока ты крутишь.
Еда начала вращаться перед моими глазами с такой скоростью, словно это не блюдо, а карусель, поэтому я начала хихикать. Официант, стоящий поодаль, бросил на нас сердитый взгляд.
– Но все и впрямь в порядке. Я сам туда поеду и останусь ночевать… кроме того, я уже предупредил, что буду поздно, поскольку у меня дела. И вообще, они такие замечательные люди. По-настоящему замечательные.
– В этом и заключается вся прелесть брака, – сказала я. – Все эти изумительные люди были для тебя незнакомцами, а стали родственниками. Это здорово.
– Ты ведь не иронизируешь, да? – спросил он с тревогой.
– Вовсе нет, – ответила я.
И это была правда. Все это было так далеко от меня, что я просто не чувствовала связи между ними и собой.
– А… я хотела спросить… твоя жена тоже была замечательной?
Видимо, не оставалось никаких шансов, что она выйдет из комы. Как говорил мне любимый, теперь нужно лишь все обсудить и вплотную заняться решением проблемы.
– Да, она была замечательной. Получила очень хорошее воспитание. От нее будто веяло свежестью. Даже незначительные предметы могли растрогать ее до слез. Она всегда куда-то спешила и ужасно водила машину, вот почему и попала в аварию. Как думаешь, теперь мы можем перестать говорить о ней?
– Хорошо.
Вся эта ситуация с его женой не особо меня беспокоила, о чем я ему не преминула сообщить, но он все равно ненавидел говорить о ней, ненавидел с пугающей силой и упорством. Я пила сладкий ликер, пахнущий абрикосами. Уже начала пьянеть, но почему-то спать совершенно не хотелось. Я все четче видела своего любовника, сидящего напротив. И тут поняла одну вещь. Никто из нас не рождается на ветках дерева, у него есть родители, и у его жены тоже. Уверена, ее родители наверняка убиты горем. Я подумала обо всех неприятных моментах, с которыми приходится сталкиваться, когда внезапно в дом приходит беда – больницы и врачи, расходы, развод, оформление всех бумаг, решение позволить другому человеку умереть… И все это действительно существует.
Иногда мне хотелось дать волю словам, накопившимся в душе, и сказать ему, что я все понимаю. Мне ужасно хотелось выговориться, поскольку я знала, что он был бы шокирован, и это заставило бы его переосмыслить некоторые моменты…
Ты хочешь во всем этом участвовать, да? Ты хочешь быть со своей женой до самого конца, хочешь, чтобы все решили, что на тебя можно положиться. Но ты же знаешь, что никому этим не поможешь. Просто ты никогда не смог бы простить себя, если бы ушел. Ты умница, это так, и ты будешь и впредь делать все необходимое, чтобы продолжать чувствовать себя молодцом. В то же время ты добиваешься, чтобы твоя любовь к жене соответствовала ситуации. А ведь есть еще я. И ты прекрасно знаешь, что я наблюдаю за тобой, и хотя это меня не касается, все равно вижу, какой ты молодчина, но, по правде говоря, не могу смириться с тем, что это ко мне не имеет отношения, потому что я тоже замечательная и мне больно. Но ведь ты это, конечно, и сам знаешь. Дело в том, что ты на редкость холодный человек. Но, тем не менее, ты ведь видишь, как я мучаюсь, правда? Просто мне нравится, как ты со всем справляешься… Я на грани безумия, с трудом сдерживаюсь. Если на то пошло, то, думаю, и меня в какой-то момент засосало в пучину происходящего, а я даже не заметила. Да, полагаю, так оно и есть…
Но каждый раз, когда мои мысли доходили до этой точки, желание высказаться вслух испарялось. Потому мы оставались теми, кто мы есть, и находились в мертвой точке. Он и его родня проводили ночи и дни, обсуждая вопросы жизни и смерти, поддерживая друг друга, а я коротала свои дни в молчании, словно была всего лишь бесправной содержанкой. А его жена продолжала спать.
И все время, прямо с самого начала, в моей голове крутилась одна фраза. Наша любовь нереальна. Ощущение, что эти слова родились в моей душе, было предвестием чего-то ужасного. И чем больше уставал мой любовник, тем сильнее он пытался держать меня в стороне от происходящего. На самом деле, он никогда об этом не заговаривал, так что я уверена, что это всего лишь неосознанное желание, но он делал все возможное, чтобы не пускать меня на работу, предпочитал, чтобы я сидела дома и проживала жизнь в молчании, а когда мы встречались в городе, то наши свидания напоминали некое подобие сновидения. Он одевал меня как куколку, любил, чтобы я смеялась и чтобы чуть-чуть поплакала, но очень тихо. Но ведь… нет, я не могу сказать, что он был таким. Я впитала в себя потемки его усталости, и мне самой нравилось так себя вести. Между нами обитало какое-то одиночество, мы охраняли его так же сильно, как и любили друг друга. Так что все было нормально. Пока что.
*
– Отвезти тебя домой? – спросил он.
Мы вышли из ресторана и пошли в сторону парковки.
– Мне нравится, когда ты так говоришь. Ну, когда ты излишне вежлив, – ответила я.
– Без сомнения, вам нравится, мадемуазель, – засмеялся он.
– Думаю, в этот раз ты не совсем уловил нюанс. – Я тоже засмеялась. – Как бы то ни было, еще рано, я могу пройтись до дома пешком. Это поможет мне протрезветь.
– Да, полагаю, поможет.
Его голос звучал несколько мрачновато. В темноте его лицо казалось ужасно худым. Длинные вереницы машин так глубоко погрузились в молчание, что это было просто ужасно. Такое чувство, будто эта стоянка на краю света. Подобное ощущение всегда возникало, когда мы расставались.
– Господи, сейчас ты действительно выглядишь старым, – поддразнила я.
Садясь в машину, он серьезно произнес:
– Я так вымотался, что уже не понимаю, что к чему. Но думаю, теперь это лишь вопрос времени. Некрасиво такое говорить тебе, да и кому бы я это ни говорил, все равно звучало бы безобразно. Но сейчас я даже не могу думать о том, что будет. Просто не могу.
Он сказал это, будто убеждая себя.
– Да. Я понимаю. Все в порядке, – быстро сказала я и моментально захлопнула дверцу.
Мне больше не хотелось слышать об этом. Я пошла по ночной улице, а он сначала двигался рядом, а потом прибавил газу и посигналил мне. Я почувствовала себя чеширским котом, словно от меня ничего не осталось, кроме улыбающегося лица, висящего в темноте.
Мне всегда нравилось напиваться и ходить потом по ночным улицам, независимо от того, шел рядом со мной любовник или нет. Лунный свет залил весь город, тени домов растягивались до бесконечности. Ритм моих шагов сливался с отдаленным шумом автомобилей. В полночь небо над городом странно яркое, слегка даже не по себе, но в то же время чувствуешь себя в полной безопасности.
И хотя ноги несли меня к дому, я смутно осознавала, что на самом деле не жажду туда возвращаться. Нет, я знала, чего мне хотелось. Я отправилась туда, где находилась квартира Сиори. В такие вечера я обычно забегала к ней. Не в ту квартиру, где она работала, а в ту, где жила. Не знаю, оттого ли, что я была пьяна, или оттого, что спала слишком много, но я почувствовала, что грань между воспоминаниями и реальностью становится опасно тонкой. В моей душе последнее время творилось что-то странное. Даже сейчас я не могла отделаться от мысли, что если войду в лифт и поднимусь в ее квартиру, то обязательно застану ее дома.
Да, после этих вялых свиданий, от которых неуловимо веяло одиночеством, я шла к Сиори.
*
Если подумать, то во время встреч с ним я всегда начинала чувствовать себя невероятно одинокой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

загрузка...