ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она казалась просто бесконечной, как и тот чудесный пейзаж, раскинувшийся за окном за спиной брата, в глазах которого плясали такие же озорные искорки, что и всегда.
Можно даже сказать, панораму.
Мне было интересно, уж не будущее ли это было, ведь я своим детским сердцем поняла это именно так. Мой брат представлялся мне чем-то бессмертным, словно он одновременно был ночью и тем, кто путешествует в этой ночи.
Да, в последние годы жизни он очень редко бывал дома, так что перестал быть для меня тем, кем был в детстве. Он превратился в незнакомца.
Но когда я говорю с Мари или когда летом стоит невыносимая жара и мы включаем все кондиционеры в доме на полную мощность, когда на город спускается ночь или за окном бушует тайфун, – в такие минуты я думаю о Ёсихиро и все бы отдала, только бы он снова был с нами. Так было даже тогда, когда он еще был жив. Неважно, находился ли он где-то рядом или за многие километры. Его образ всплывает в сознании, когда меньше всего этого ждешь, шокирует, заставляет сердце биться быстрее. И болеть.
Рано утром раздался телефонный звонок.
Аппарат стоит прямо у двери в мою комнату, поэтому я вышла, все еще не проснувшаяся до конца, и подняла трубку:
– Алло?
На другом конце я услышала легкий вздох – какая-то женщина испуганно охнула. Может, это Сара, как говорила Мари? Я пыталась соотнести этот еле слышный звук с далекими воспоминаниями об ее голосе, но так и не смогла решить, ей он принадлежал или нет. Вроде похоже на нее, но в то же время и не похоже.
– Сара? – спросила я.
На несколько секунд в трубке воцарилась тишина, словно вот-вот мой невидимый собеседник отключится. Это молчание не было ни отрицательным ответом на мой вопрос, ни положительным.
Звонок поднял меня с постели, поэтому я соображала еще не слишком четко. Я нетвердо стояла на ногах, а стайка наполовину оформившихся мыслей спиралью закручивалась в голове, словно водоворот.
Наверное, Сара сейчас в Японии, но по какой-то причине не может просто прийти и поговорить у всех на виду, поэтому ей кажется, что сейчас уже слишком поздно даже просто признаться, что это она. Вероятно, она хочет лишь убедиться, что мы все еще здесь, что ее старые друзья никуда не делись.
Но это были лишь догадки. Молчание ничего мне не говорило.
– Сара, подожди, – попросила я.
Я вынырнула из глубин океана сна и произнесла эти слова на ломаном английском. Трубку не повесили, и я продолжила.
– Это Сибами, сестра Есихиро.
– …
– Мы встречались пару раз и переписывались.
– …
– Сейчас мне двадцать два.
– …
– Уверена, ты сильно изменилась.
– …
– Может, нас больше ничего и не связывает, но где-то в глубине души я всегда думаю о тебе.
– …
– Однажды я нашла черновик письма к тебе и вспомнила тот день, когда ты помогала мне делать уроки. Вернее, позволила себе вспомнить…
Когда я замолчала, то услышала на другом конце провода какой-то шум – голоса, строчившие как из пулемета, будто рядом прошла целая демонстрация. И снова тишина. А потом постепенно до моего уха долетели чьи-то всхлипывания, дыхание вперемешку со слезами, и этот звук становился все громче и сильнее. Я задрожала.
– Сара? – повторила я.
Сара ответила со слезами в голосе:
– Прости…
Голос был едва слышен, но он определенно принадлежал ей.
Отлично! Мы сможем поговорить!
– Сара, ты в Японии?
– Да, но я не смогу прийти повидаться с тобой.
– Ты что, не одна? С мужчиной? Ты не можешь звонить мне из своего номера? Ты ведь сейчас в отеле, да?
Сара не ответила. Она все плакала и плакала. А потом сказала:
– Просто хотелось узнать, как у тебя дела. Услышала твой голос… и все вспомнила… как была у вас… как здорово было жить в Японии…
– Ты счастлива? – спросила я.
– Да. Вообще-то я замужем.
Она впервые за время этого странного разговора засмеялась.
– Я в порядке. Я действительно не могу сказать про себя, что несчастна. Так что не беспокойся.
– Ну, тогда ладно, я рада.
Внезапно Сара сменила тему:
– Скажи мне, Си-ба-ми, а Ё-си-хи-ро был один, когда умер? Я имею в виду, нашел ли он свою настоящую любовь, понимаешь? Мне просто хочется знать это.
И я поняла, что тогда пережила Сара. Должно быть, все уже было очевидно, когда Мари приезжала в Бостон, – заметно по сиянию ее глаз и по взгляду моего брата. Когда он смотрел на Мари, то в его глазах всегда загорался какой-то особенный свет. Словно он успокаивался, отгонял от себя все дурные мысли и убеждался, что увиденное – правда. Как будто ему нужно было удостовериться, что она действительно из плоти и крови, действительно рядом с ним и смеется.
Должно быть, Сара тоже почувствовала это.
– Да, он был один. – В эту ложь я вложила все свои силы. – У него были подружки, но никого из них нельзя было назвать настоящей любовью.
– Понятно… – сказала Сара. – Прости, что задала такой ужасный вопрос. Когда я приехала в Японию, то боялась, что сойду с ума. Но я рада, что мы смогли поговорить. Спасибо тебе большое.
Она перестала быть Сарой, которая не смогла удержаться, позвонила и молчала, а воспоминания оказались настолько болезненны, что, в конце концов, она разрыдалась. Это снова была рассудительная Сара, которую я знала.
– Ну, береги себя. Мне нужно возвращаться в номер, – сказала Сара.
– Хорошо… Пока, – ответила я.
Теперь весь сон как рукой сняло. Лоскут неба, видневшийся в окно, представлял собой постепенный переход от облаков к голубизне, и вся комната казалась очень светлой. Но почему-то от этого становилось грустно.
Какая странная погода, подумала я.
– Сара, надеюсь, ты будешь счастлива, я правда надеюсь!
– Спасибо, Си-ба-ми, – сказала Сара.
И повесила трубку.
У меня было какое-то странное настроение, словно я увидела ситуацию насквозь, до самой сути, но при этом меня одолевала ужасная тоска. И тут мне еще раз пришло в голову, что Мари просто невероятная девушка. Надо же, ведь если подумать, она поняла, что Сара вернулась, просто послушав молчание на другом конце провода. В глазах Мари не было ни малейшего намека на сомнения, когда она заявила, что это была Сара. Она просто знала это, и все. Да… возможно, Мари просто блуждала где-то между сном и явью и потому так остро чувствовала и догадалась, кто звонит, еще до того, как осознала это, просто ощутила так же ясно, словно истина просто лежала у нее на ладони.
*
Чуть позже я позвонила Кэнъити. Он обещал сегодня вернуть мне долг.
– Алло?
– Привет, это ты, Сибами?
– А ты, правда, собираешься вернуть мне деньги?
– Ага. Я тут заработал немножко, так что верну тебе все до иены.
– А я слышала, что ты на мои денежки съездил на Гавайи.
– На Гавайи? Ты серьезно? Это был курорт Агами, а не Гавайи!
– Да? А все говорят про Гавайи.
– Думаю, они просто сложили вместе все деньги, которые я назанимал, и выбрали место, исходя из полученной суммы. Придурки. Я определенно не верну этому идиоту Танаке ни копейки.
– Расскажи про Атами. Почему туда?
– Я попозже тебе расскажу. Где мы встретимся? Решай.
– Давай в фойе отеля «К.» в час дня, – предложила я.
Когда-то я слышала, что родители Сары, приезжая в Японию, обычно останавливались в отеле «К.», и мне пришло в голову, что и Сара могла там остановиться. Я уже успела позвонить в отель и назвать имя Сары, но портье ответил мне, что, насколько ему известно, никого с таким именем среди постояльцев нет. Тем не менее, я не теряла надежды.
– Хорошо, – сказал Кэнъити и повесил трубку.
*
Фойе в таких огромных отелях всегда кажутся пустынными. Неважно, насколько много людей здесь толчется. Это ощущение – неотъемлемая часть подобных мест, оно чувствуется в каждом уголке. Очевидно, Кэнъити еще не подошел. Я утонула в мягком диване и огляделась.
Ни малейшего шанса найти Сару. Фойе было забито иностранцами. Разумеется, большая часть – бизнесмены в строгих деловых костюмах. Их плавная английская речь отражалась от высоких сводов потолка и звучала как музыка… Меня все больше тянуло в сон.
В конце концов, через стеклянные двери я увидела Кэнъити, направляющегося ко мне.
Он остановился перед диваном, на котором я сидела, и протянул конверт.
– Вот деньги.
Я молча взяла конверт. Разумеется, я не могла поблагодарить его.
– У тебя сейчас есть время?
– Да, я совершенно свободна.
– Ну, тогда я закажу нам чай, – сказал Кэнъити.
Он сел напротив меня.
Когда мы уже пили чай, он улыбнулся и сказал:
– Люди и слухи, которые они распускают, – это что-то пугающее, правда? Нет, ты только подумай, Гавайи! Хотелось бы мне там побывать.
– Что же ты сделал с пятьюстами тысячами иен? Можешь не говорить, если не хочешь.
– Да ладно. Мы потратили кучу денег, когда отдыхали на Атами. Жили в самых лучших старых гостиницах, ели всякие деликатесы, ездили по интересным местам. Мы провели там две недели. Посмотри на мою кожу. Очень гладкая, правда? Думаю, это все из-за того, что мы купались в роскоши.
– Ты ездил с подружкой?
– Ага.
– Я слышала, она еще школьница, – улыбнулась я. – Невероятно.
Услышав это, Кэнъити заржал:
– О чем ты говоришь?! Она уже на втором курсе в колледже. Это просто удивительно, какие нелепые слухи распускают некоторые! Может, мне стоит пропасть из поля зрения еще на какое-то время? Хочется посмотреть, что они из этого раздуют!
– Да, со сплетнями всегда так. Ты же не возвращаешь ребятам долги, поэтому они и придумывают всё новые и новые небылицы. Но, если серьезно, разве на Атами есть чем заняться? Мне кажется, там скучно даже парочкам.
– Нам там понравилось… Что угодно показалось бы замечательным, когда находишься вдалеке от повседневной жизни. Понимаешь, у моей девушки родители только-только развелись, обстановка в доме непростая, и мне хотелось увезти ее подальше от всего этого. Просто когда путешествуешь за границей, то устаешь, а на Атами есть древние источники, и я слышал, что там никогда не скучно, поэтому этот курорт показался мне идеальным местом. Было здорово строить планы, только денег у меня не было. Ни иены.
Кэнъити снова громко рассмеялся.
– Понятно, – сказала я.
– Когда человек впадает в депрессию, то этому не видно конца, жизнь кажется все хуже и хуже. И когда я был с моей девушкой, то и сам начал тонуть в этой тоске, поэтому в конце концов сам стал каким-то странным. Конечно, у нее дома просто ужас что творилось, и тут уже ничего поделать было нельзя. Например, условимся мы где-нибудь встретиться. Я, как всегда, опаздываю минут на пятнадцать, а она уже ничего не хочет и настроение на нуле, а потом еще и реветь начинает. Не знаю, мы не так уж и часто встречались, но внезапно даже мне захотелось поехать куда-нибудь развеяться. Разумеется, я не знаю, насколько ей было весело, но мне определенно понравилось.
– Разумно, – сказала я.
А потом улыбнулась.
Очевидно, даже мой брат и Мари не подозревали, как горячо ее родители будут возражать против их отношений. Но когда я думаю об этом, то понимаю, что если бы у меня была единственная дочка и я бы платила большие деньги за ее обучение игре на пианино и уроки английского, то определенно не хотела бы, чтобы она встречалась с таким бабником, как мой брат.
Я видела их с Мари еще тогда, когда их любовь только начала расти, и об этом еще никто не знал. Я наблюдала за ними, когда окружающие проведали об этом и начали давить на них, уговаривая прекратить отношения, тогда они встречались тайком. Разница между этими состояниями была столь же велика, как между светом и тьмой. Но поскольку мой брат из тех людей, кто мог найти приятное даже в самом масштабе этих различий, а Мари приходила в трепет, если делала что-то без ведома родителей, и сама наслаждалась этим трепетом, то казалось, они очень даже счастливы.
Телефон звонил два раза и замолкал.
Это был условный сигнал Мари, чтобы брат перезвонил ей.
Он слышал и бежал к телефону. Словно летел на крыльях.
Ёсихиро попал в аварию и умер в отделении скорой помощи. Когда это произошло, он ехал на свидание с Мари и держал это в тайне от всех нас. Отец работал хирургом в одной из крупнейших больниц, и если бы мы знали, куда направляется Ёсихиро, то его сразу отвезли бы прямо в больницу к отцу, и, возможно, он был бы спасен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

загрузка...