ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Почему же ты все время торчишь дома? – спросила я.
– У тебя действительно талант все усложнять, ведь ты же отлично поняла, о чем я. Я говорил не о телесной оболочке. Кроме того, мы с тобой еще дети, вот почему мы не покидаем отчий дом. Но вскоре мы сможем путешествовать так далеко, как захотим.
Ёсихиро широко улыбнулся. Тут Мари мечтательно сказала:
– Дааа… Но я была бы очень счастлива выйти замуж за богатенького…
– Господи, да вы обе просто не слушаете меня, да? – скривился брат.
– Ну, я понимаю, о чем ты, – продолжала Мари, – но все равно думаю, что предпочла бы выйти замуж за богатого. В конце концов, я не так уж люблю путешествовать и у меня много друзей, от которых я не хочу уезжать.
Мари была на три года старше меня и выглядела совсем взрослой. Она умела очень четко выражать свои мысли и никогда не сомневалась в том, что говорила.
– Просто мне хочется страстно влюбиться в кого-нибудь.
– Ради всего святого, о чем ты говоришь?! – воскликнул брат.
– Ну, очень маловероятно, что, в конце концов, моя жизнь будет в корне отличаться от той, которую я веду сейчас, правда? Так что мне ничего не остается делать, как страстно влюбиться. Кроме того, мне нравится сама мысль о том, что моя жизнь разобьется вдребезги. Ведь в итоге вы сдадитесь и ускользнете от предмета страсти, чтобы выйти замуж за кого-то более подходящего. Страстная любовь всегда плохо кончается, – сказала Мари.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – заметила я.
– Ты очень странная девушка, – буркнул брат.
Мари улыбнулась:
– Но лучше всего было бы, если бы ты поторопился и сам стал мультимиллионером. Тогда, как только моя страстная любовь закончится, я потихоньку перебегу к тебе. Да, было бы здорово, если бы все случилось именно так. Поскольку я хорошо тебя знаю, то мне не нужно было бы ни о чем беспокоиться.
Даже тогда в моем брате было нечто, что делает мужчину популярным среди женщин. Ёсихиро даже не покраснел, когда симпатичная старшая сестра вот так поддела его. Не почувствовал ни малейшей неловкости.
– Да, это правда. Мы бы не ссорились, все было бы просто и мило, – ответил он.
– И я готова поклясться, наши родители тоже пришли бы в восторг от этой идеи.
– Было бы весело, если бы мы жили в одном доме, – добавила я.
Мари кивнула, едва заметно улыбаясь.
– Но впереди нас ждет еще столько всего, – задумчиво сказал брат.
Казалось, он говорит сам с собой. Мне до сих пор его слова кажутся странными. Почему даже тогда, будучи совсем еще ребенком, он обладал таким глубоким, пусть и отрывочным, пониманием жизни? Почему постоянно возникало впечатление, что он уже все знает о том, каково это жить, вечно строя планы и двигаясь вперед все дальше и дальше, нигде надолго не задерживаясь?
А мы шли по берегу реки. Шум воды прорывался сквозь воздух с такой ужасающей силой, что почему-то, в конце концов, начал казаться нам тишиной. Но мы все равно говорили достаточно громко, и любое, даже несерьезное высказывание представлялось очень глубокомысленным.
Я часто вспоминаю тот вечер, реку, бурлящую далеко внизу.
И вот уже целый год прошел с тех пор, как погиб мой брат.
В ту зиму очень часто шел снег. Может, из-за этого я и не хотела никуда выходить по вечерам и постоянно торчала в своей комнате. Я училась в колледже, и было решено, что следующий семестр я проведу за границей, а значит, мне не требовалось сдавать «хвосты». Таким образом, моя жизнь по идее должна была быть приятной и беззаботной, но по непонятной причине я отвечала отказом на все предложения пойти покататься на лыжах, поехать куда-нибудь или пробежаться по салонам красоты. Полагаю, мне просто нравилось, когда наш дом заваливало снегом. Возможно, этим все и объясняется. Все незатейливые старые домики вдоль таких же скромных старых улочек засыпало белыми хлопьями, отчего пейзаж напоминал сцену из научно-фантастического фильма. Это было так здорово. Казалось, жизнь замерла, а ты посреди бурана, причем он наметает сугробы не снега, а времени.
В тот вечер снова шел снег. Он падал за окном густыми частыми хлопьями, которые становились все пушистее и пушистее. Родители уже пошли спать, и кот тоже, – нигде в доме не было слышно ни единого звука. Было настолько тихо, что я даже различала глухое ворчание холодильника на кухне и шум машин, проносившихся по главной улице.
Я полностью сосредоточилась на чтении, поэтому какое-то время не замечала ничего вокруг себя. Затем услышала негромкий стук, испугалась, оторвала глаза от книги и увидела белую ладонь на окне, ударяющую по стеклу. Зрелище было настолько страшным, что даже воздух в комнате начал вибрировать, как бывает, когда слушаешь историю о привидениях. Я так оробела, что молча сидела с застывшим взглядом.
– Сибами! Эй! – Еле слышно раздался знакомый голос Мари и ее смех, приглушенный стеклом.
Я подошла к окну и распахнула его. Выглянула наружу и увидела Мари, с ног до головы покрытую снежными хлопьями. Она смотрела на меня снизу вверх и широко улыбалась.
– Господи, ты мне напугала, – сказала я.
Но даже когда я произнесла эти слова, мне все равно было трудно поверить, что Мари внезапно появилась передо мной. Было ощущение, словно все происходит во сне. Она около трех месяцев назад вернулась обратно в дом своих родителей.
– Ну, тогда я тебя еще больше напугаю.
С этими словами она показала на свои ноги. Я уставилась на прямоугольное пятно света, которое отбрасывало окно в темноту ночи, и вдруг увидела, что Мари не обута. Я вздрогнула. Все время, пока я стояла перед открытым окном, холодный ветер кружил по комнате.
– Скорее иди внутрь. Обойди дом, я открою тебе дверь.
Мари кивнула и пошла к садику перед входом.
– Что, ради всего святого, ты тут делаешь? – спросила я, как только дала сестре полотенце и включила обогреватель на максимальную мощность.
Она была вся мокрая, а руки такие холодные, что казалось, они в любую секунду могут обледенеть.
Мари ни словом не обмолвилась о том, как холодно на улице или, наоборот, как тепло у нас дома. Просто улыбнулась, а на ее щеках играл яркий румянец.
– Ничего особенного.
Она стащила мокрые носки, а затем уселась и протянула голые ступни к обогревателю. Кот протиснулся в дверную щелочку, подошел и потерся о ее ноги. Ему всегда нравилась Мари. Она принялась гладить кота, а я смотрела на нее и постепенно начинала понимать. Можно сказать, сестра была птичкой в клетке. Она никуда не могла выйти без разрешения родителей. Несомненно, она сидела около окна, смотрела на снег, и внезапно ее обуяло желание выйти на улицу, но поскольку не хотелось спрашивать позволения у родителей, она просто выскользнула в окно. К счастью, ее комната на первом этаже…
Мари поднялась.
– Хочешь кофе? – спросила она.
Я кивнула, и Мари пошла на кухню. Кот свернулся клубочком на том месте, где она только что сидела, в какой-то мере подтверждая, что она действительно была здесь. На самом деле с Мари всегда было так, даже когда она жила с нами. Она ходила по дому точно так же, как наш кот, тоже нуждалась в людях, и если вы оставляли ее в одиночестве, то она просто сидела, глядя в одну точку, не говоря ни слова, и не шла спать. Вы даже и не знали, что она здесь. Казалось, она постепенно угасает и исчезает.
Но раньше так не было.
По понедельникам – разговорный английский, по вторникам – плавание, по средам она изучает чайную церемонию, а по четвергам – икебану… Ей казалось, что именно так она должна жить. Мари из тех людей, кто всегда что-то делает, и все получается превосходно. Тогда от одного ее присутствия комната наполнялась светом и энергией. Она не была красавицей, но у нее исключительно красивая фигура и длинные ноги. У нее были тонкие черты лица, отчего оно выглядело филигранно выполненным, и когда вы смотрели на нее, то возникало ощущение чистоты и безупречности. Но сейчас казалось, что ее лицо утратило свежесть. Однако я думаю, причина не в том, что она перестала пользоваться тушью и помадой, и не в том, что ей уже двадцать пять.
Мари перестала реагировать на окружающий мир, она обесточила всю систему, решила передохнуть – в этом я уверена. Поскольку сейчас она не видела в этом мире ничего, в ее жизни была только боль.
– А вот и твой кофе. С молоком. – Мари с улыбкой протянула мне чашку и отогнала мои мысли.
– Спасибо, – сказала я.
Сама она держала в руках чашку крепкого черного кофе, совсем как в старые добрые времена.
И не переставала улыбаться.
– Ты переночуешь у нас? – спросила я.
Мы оставили комнату Мари практически такой же, как в те дни, когда она жила здесь, и использовали ее для гостей. Хотя тогда она мало читала, почти не выходила на улицу и редко слушала музыку, в основном все время спала, просыпалась и снова шла спать, как постоялец гостиницы, который даже не ест.
Мари покачала головой:
– Нет, пойду домой. Если мои родители узнают, то будет большой скандал, так что я вернусь, пока они ничего не заподозрили. Мне просто захотелось с кем-то поговорить, понимаешь, и я подумала, что ты наверняка еще не спишь.
– Тогда я одолжу тебе какую-нибудь обувь. А о чем ты хотела поговорить?
– Просто так. На самом деле мне уже лучше, – сказала она.
Поскольку было достаточно поздно, то мы обе говорили шепотом. В результате возникало ощущение, что можно услышать, как за окном кружит снег. Снежинки водили белые хороводы по ту сторону запотевшего окна. Казалось, что все вокруг сияет каким-то бледным светом.
– Снова снег пошел, – сказала я.
– Ага, уверена, за ночь наметет огромные сугробы.
Судя по голосу, Мари это абсолютно не волновало. Как человек, только что прошедший босиком в кромешной темноте по заснеженному асфальту, она была совершенно равнодушна к холоду. Я смотрела на ее профиль, на длинные волосы, на круглый ротик. Она без видимого интереса листала какой-то новый журнал.
Когда Мари собралась домой, я проводила ее до ворот.
Снегопад был по-настоящему поразительный, снежинки хаотично летали прямо перед глазами, словно танцевали. Улица перед нашим домом была под покровом темноты и снега, мы с трудом различали ее.
– Эй, – сказала Мари, смеясь. – Было бы ужасно, если бы тебе завтра утром сообщили, что я умерла накануне, поздно вечером? Ты не думаешь, что я, возможно, привидение?
– Не смей так говорить! Я же после этого не усну, ты знаешь!
Я практически прокричала эти слова. Но она сказала правду, я все время размышляла о всей этой ситуации, напоминающей явление призрака.
Босая двоюродная сестра колотит в окно одной поздней снежной ночью.
– Это напомнило мне, что вчера днем мне приснился Ёсихиро, – сказала Мари. – Впервые за долгое время.
С этими словами она вытащила из кармана пару ярко-красных перчаток и натянула их, топая ножками, обутыми в одолженные мной ботинки, которые были ей очень велики. Казалось, ее нежный голос хрусталем звенел в ночи, а воздух был настолько холодным, что возникало ощущение, будто в кожу впиваются иглы.
– Я серьезно, мне он уже несколько месяцев не снился. Я видела только его спину, на нем был тот черный пиджак, ну, ты знаешь. Снится мне, что я иду по какой-то улице и вдруг замечаю чью-то смутно знакомую фигуру впереди среди толпы других людей. И думаю: «Кто это может быть? Кто, ради всего святого?» Потом решаю выяснить это немедленно и иду за этим человеком. Но, по мере того как я приближаюсь, мысли путаются, я начинаю так сильно нервничать, что аж в груди болит. Я очень расстроена. Кажется, что эта удаляющаяся спина очень дорога мне. Я не совсем понимаю почему, просто дорога, и все. Настолько дорога, что я хочу броситься, схватить ее и обнять, что есть сил. И тут вдруг, когда я уже собираюсь положить руку на плечо, я вспоминаю имя. «Ёсихиро!» Я на самом деле выкрикнула его имя. И проснулась от этого. Я спала на диване в гостиной, ну, ты знаешь, и крикнула так громко, что мама вышла из одной из дальних комнат и спросила, не я ли это кричала. Я сказала ей, что мне приснился очень страшный сон. Но ведь это правда, да? Сон был очень страшным.
После этих слова она, улыбаясь, помахала мне на прощанье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19