ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Любимый был таким же, как обычно, таким же нежным и добрым, он отпускал всякие шуточки, и я смеялась. Но страх так и не покидал меня. Казалось, я превращаюсь в ледышку.
В какой-то момент, пока мы так ехали, я почему-то задремала. Когда я засыпала, то практически можно было слышать легкий всплеск, так резко я проваливалась в сон. Я понятия не имею, почему это случилось. Все, что я помню, – он трясет меня через несколько минут и говорит, что мы уже приехали. И тут я понимаю, что мы уже припарковались рядом с моим домом.
Это было здорово. Ничего плохого!
Несколько минут, которые, как я думала, будут самыми печальными и болезненными, рассеялись как дым, и когда пришло время прощаться, то я поняла, что в этом нет ничего страшного. Я просто улыбнулась и помахала ему рукой. Сон на моей стороне, – подумала я. И снова удивилась.
Хотя в последнее время в момент пробуждения в моей голове пульсировал вопрос – а не пожирает ли этот сон мою жизнь? И становилось немного страшно. Я не просто начала просыпать звонки своего любовника, совершенно не слыша их, я еще и засыпала в последние дни настолько крепко, что каждый раз, когда просыпалась, казалось, я была мертва и теперь снова возвращаюсь к жизни. Я практически в это верила, и иногда мне даже приходило на ум, что если бы я смогла увидеть спящую себя со стороны, то моему взору предстали бы только белоснежные кости. Иногда я была, словно в тумане и размышляла, не лучше бы было просто сгнить, лежа в кровати, и никогда больше не просыпаться, ускользнуть в место под названием вечность. И тут я осознавала: ведь я так же в плену у сна, как Сиори – у своей работы. И эта мысль пугала.
Мой любовник никогда не говорил мне ни слова о том, что происходит, но в последнее время, когда мы лежали в постели, я чувствовала, насколько сильно он устал от всего этого. Он никогда не рассказывал мне, что конкретно происходит с его женой, к тому же я ни черта не смыслю в медицине, поэтому не уверена, что все понимаю верно, но догадываюсь, что семья его жены, вероятно, хочет, чтобы ее жизнедеятельность поддерживали во что бы то ни стало. Поскольку он заверил, что они там все «замечательные люди», то убеждена, они наверняка сказали, чтобы он без зазрения совести подавал на развод, если хочет. Но каждый раз, когда он приходил в больницу, его жена все еще лежала там в коме, он думал: «Она же все еще жива». И ему, наверное, было по-настоящему больно, ужасно больно. Полагаю, он чувствовал, что его долг быть с ней, пока смерть не разлучит их. И тогда он и сам будет молодцом, и люди его будут уважать. Разумеется, он не мог мне всего этого рассказать. Он так устал от происходящего, что просто не смог бы вскоре жениться на мне, даже если бы все кончилось, и размышлял, сколько еще времени я соглашусь встречаться с ним при нынешнем состоянии дел, от этого ему было не по себе, как и говорила Сиори. Да, да, в конце всегда одно и то же. Порочный круг. Единственное, что я сейчас могу для него сделать, – это ничего не говорить. Я могу беспокоиться только из-за того, насколько мне тяжело сейчас, когда он наверху. Он постарел на глазах за тот год, пока мы вместе, но я никак не могу остановить этот процесс. Возможно, причина в том, что я и сама устала, не знаю, но все время, пока мы занимались сексом, я пребывала в каком-то тумане, в голову лезли только такие мысли, и я не испытывала никакого удовольствия. Такое ощущение, словно темнота, заполнявшая комнату, просачивалась в меня. Через тонкую занавеску сияли электрические огни города, уходящего вдаль, в темноту, и он казался недоступным, как мечта. И тут я поняла, что каждый раз, поворачиваясь, я смотрю в окно. Я думала о громком ворчании холодного ветра, который, наверное, метет по крышам.
Мы лежали бок о бок и засыпали. Внезапно он заговорил:
– А сколько лет ты уже живешь одна?
– Кто? Я?!
Его вопрос был настолько неожиданным, что я вскрикнула. Свет автомобильных фар под окнами мягко падал на пол, почему-то он подхватил этот вопрос и закружил его по комнате, отчего я на мгновение растерялась, а мои воспоминания о прошлом и события недавнего времени безнадежно перемешались.
Что? Почему я здесь? Что я делала все это время? Какую-то долю секунды я не могла вспомнить ничего о том периоде, когда мы еще не начали встречаться.
– Ах да… На самом деле всего-то год. Раньше я жила с подругой.
– Да? Действительно, когда ты сказала, я теперь тоже припоминаю, что время от времени к телефону подходила какая-то девушка. А что с ней сейчас?
Я соврала:
– Вышла замуж и сбежала от меня.
– Не очень красиво с ее стороны, – улыбнулся он.
Он лежал на спине, и я смотрела, как при каждом вздохе поднимается его широкая грудная клетка.
Внезапно я, как ни в чем ни бывало, спросила:
– Как ты думаешь, твоя жена пришла бы в ярость, если бы узнала о нас?
Его лицо стало чуть жестче, но затем смягчилось, и он улыбнулся:
– Нет конечно. Разумеется, если бы она сейчас была в сознании, то вряд ли наши отношения зашли бы так далеко, ты понимаешь, так что наверняка сказать ничего нельзя, но если бы она видела, в каком я сейчас положении и какая ты, то я сомневаюсь, что она разозлилась бы. Она не такой человек.
– Она замечательная?
– Ага. Я действительно считаю, что мне по жизни везет с женщинами. Я имею в виду, ты замечательная и она тоже была замечательная… Но ее больше нет в этом мире, да? Больше нет…
Когда я услышала, как он сонным голосом делает подобное заявление, то испугалась и замолчала. Почему-то от этих слов меня охватила дрожь. А потом я просто лежала и смотрела, как он засыпает. Его дыхание стало ровным, а я вглядывалась в закрытые веки и прислушивалась к глубоким вдохам, и мне стало казаться, что я могу видеть его сны насквозь.
Единственное сознание, бредущее в одиночестве в далекой ночи.
«Ты начинаешь дышать так же, как они, медленно и глубоко… – говорила мне Сиори. – Возможно, ты вдыхаешь в себя ту черноту, что накопилась в их душе. Иногда я клюю носом и при этом думаю: «Я не должна спать». И мне снятся ужасные сны».
Сиори, это ведь правда? Мне кажется, в последнее время я начала понимать. Думаю, может, когда я лежу, вытянувшись рядом с ним, словно его тень, я впитываю в себя его подлинную суть, его душу и разум, это то же самое, что вдыхать черноту. Возможно, если и дальше это делать, то узнаешь много снов разных людей, как ты, возможно, просто доходишь до той точки, откуда не можешь вернуться, и это давит на тебя с такой силой, что, в конце концов, тебе ничего не остается, только умереть.
Без сомнения, Сиори в ту ночь приснилась мне впервые после своей смерти именно потому, что я обо всем этом думала, перед тем как нырнуть в сон. Я очень четко ее видела, и все во сне казалось совершенно реальным, таким же красочным, как мир передо мной.
Внезапно я будто проснулась в своей комнате.
Ночь. Я вижу Сиори, сидящую за круглым деревянным столом в соседней комнате, представлявшей собой гостиную и кухню, она составляет букет. На ней розовый свитер, в котором я ее часто видела, брюки защитного цвета и тапочки, в которых она всегда ходила.
Я сажусь, мысли немного путаются.
– Сиори, – говорю я заспанным голосом.
– Ты проснулась?
Сиори смотрит на меня, и ее суровое лицо озаряется мягкой улыбкой. На щеках появляются ямочки. Глядя на нее, я сама не могу удержаться от улыбки.
– Эй, знаешь что? Мне только что снился сон про господина Иванагу – сказала я. – Невероятно реалистичный. Мы спали в одной постели. Лежали рядышком и говорили о тебе.
– Что?! Кто дал тебе разрешение видеть меня в своих снах? – улыбнулась Сиори, не глядя в мою сторону. – Почему-то не получается красиво.
Она пытается разместить большой букет белых тюльпанов в стеклянной вазе, стоящей на столе. Головки цветов без конца накреняются во все стороны и отказываются собираться вместе. Еще несколько тюльпанов лежат на столе.
– А что, если просто укоротить стебли? – предлагаю я.
– Я не знаю… тебе не кажется, что это несколько жестоко?
И снова начинается безнадежная битва. Я не могу просто сидеть и смотреть на нее, поэтому встаю и подхожу. Поскольку я только что проснулась, ноги и руки вялые, а воздух в комнате кажется свежим.
– Дай-ка я попытаюсь.
Я хватаю вазу, мои руки легко касаются белоснежных пальцев Сиори. Но что бы я ни делала, цветы все равно в итоге наклоняются и смотрят туда, куда им хочется.
– Да, ты права. Букет так и будет разваливаться.
– Эй, Тэрако, а у тебя нет вазочки повыше? Мне кажется, черная подойдет, ну, она чуть пошире, чем эта.
– Точно! Принеси ее! Она тут! – восклицаю я. – Думаю, где-то на верхних полках шкафа.
– Ага, я возьму стул.
Сиори убегает в другую комнату, где я только что спала, и возвращается со стулом. На ее лице какое-то гордое выражение и широкая улыбка. И я, не думая, говорю:
– Ты же всегда улыбаешься, да, Сиори?
– С чего ты взяла? Это только кажется, потому что у меня такие узкие глаза. – Теперь она уже стоит на стуле, а я смотрю на ее шею снизу вверх. – Эта?
Я перевожу взгляд на ее руку, когда она открывает шкаф.
– Не могла бы ты вытащить?
Я открываю продолговатую коробку, которую она мне протягивает, и вынимаю большую круглую вазу черного цвета. Я споласкиваю ее, вытираю тряпочкой и наливаю в нее воду. Журчание воды громким эхом раздается в ночи.
– Готова поспорить, теперь они встанут как надо.
Сиори слезает со стула, легонько охнув, и на секунду улыбается мне. Я киваю в ответ. Она лучше умеет составлять букеты, чем я, поэтому я подаю ей душистые белые тюльпаны один за другим. И теперь она ставит их в вазу, так аккуратно…
И тут я по-настоящему просыпаюсь.
– Что?! – воскликнула я, подскочив на постели, совершенно голая.
Сиори… не было.
Но ведь я видела ее так живо! И тут я оказалась в какой-то комнате, но не в той, где была, а рядом со мной спал какой-то мужчина. Было темно, и вся комната была погружена в серый полумрак. Огни автомобилей, проезжающих под окном, словно в тумане.
Я сидела и минуту осматривалась, чувствуя, что возвращаюсь к реальности. Сила сна была настолько велика, что голова раскалывалась от боли, а все, на чем останавливался взгляд, казалось фантастичным. А реальностью – ощущение, что я только что снова была с Сиори.
И я поняла. Наконец я почувствовала, что действительно поняла, что к чему. Мне нужно было, чтобы кто-то спал со мной рядом. Это идеально для таких людей, как я. Если бы рядом лежала Сиори, то, без сомнения, ей, в конце концов, приснился бы такой же сон, мощный и жаркий. Вторая реальность, которая заманивает в свои сети спящего, очень красочная, очень явная, с тем же эффектом присутствия… Я сидела и в состоянии шока смотрела на покрывало.
– Эй, – сказал он.
Это было так неожиданно, что я вздрогнула. Оглянувшись, увидела, что его глаза широко открыты и он смотрит на меня. И тут в голове мелькнула мысль.
Итак, мы снова стоим на кромке ночи.
– Почему ты подскочила? Тебе приснился кошмар?
– Нет, наоборот, хороший сон, – сказала я. – Просто супер. Замечательный сон. Я была так счастлива, что не хотела просыпаться. Господи, как ужасно, что нужно возвращаться в такое место, как это! Это же обман!
– Должно быть, она еще до конца не проснулась, – пробормотал мой любовник себе под нос и взял меня за руку.
И тут я почувствовала, что слезы застилают мне глаза. Горячая капля упала на покрывало, он испугался и потянул меня под одеяло, и хотя это была не его вина, или не столько его вина, он вдруг стал очень серьезным.
– Прости… я не осознавал, как ты устала. Но ничего страшного, думаю, мы… ну, мы не сможем больше встретиться на этой неделе, но, может быть, на следующей выберемся куда-нибудь и полакомимся чем-нибудь вкусным. Как ты на это смотришь? Кстати, на следующей неделе будут запускать фейерверки. Почему бы нам не сходить на реку и не посмотреть? Ладно?
Его горячая кожа касалась моего уха. Я слышала, как бьется его сердце.
– Но там будет столько народу! – хихикнула я.
Слезы все еще текли из глаз, но мне стало немного легче.
– Ну, хоть кусочек представления посмотрим, если окажемся где-нибудь поблизости, пусть даже и не попадем на сам берег реки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

загрузка...