ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Начался обход врачей. Они ходили из одного купе в другое, подсаживаясь к каждому больному, щупая его, выстукивая, перебинтовывая, помогая, чем можно было в этих необычных условиях.
Шика Маргулис и Васо беспокоились, что врач – эта полная женщина с крашеными волосами, которые выбивались из-под высокого белого колпака, – задержалась возле них дольше, чем у остальных, боясь, чтобы Джулька чего доброго в этот момент не вздумала высунуться из своего укрытия или залаять и испортить все дело. Сочтя, что женщина их обижает, Джулька может броситься на доктора, и тогда ее наверняка вышвырнут в два счета.
Но Джулька молча лежала в своем углу, притаилась еще больше, почти не дышала, не подавала признаков жизни, зная, что с этой женщиной шутки плохи.
Только к полудню, когда все успокоилось в вагоне и раненые уснули сном праведников, прерываемым стонами и выкриками в бреду, Джулька осторожненько высунулась на свет божий и стала будить своих спящих друзей.
Сколько они ни напрягали память, никак не могли вспомнить, откуда она взялась, как не могли сразу, спросонья, понять, где сами находятся и почему под ними стучат колеса.
Дядя Леонтий слез кое-как с полки, накормил и напоил Джульку, погладил ее, приласкал, прижал к себе, сказал несколько слов и кивнул, чтобы на всякий случай ушла в свое убежище, никому не бросалась в глаза. Не ровен час, могут найтись недоброжелатели и выбросить ее из вагона.
Джулька сразу поняла намек доброго человека и, когда поела и утолила жажду, повиляла хвостом, облизала руки сибиряка и снова забилась на свое место. Там она пролежала до утра. Тихонько, чтоб никто не заметил, выползла, съела оставленную ей в мисочке еду, выпила воды и, незаметно сделав в дальнем углу свое дело, снова ушла на покой.
А время шло быстро.
Долго оставаться незамеченной становилось невозможно. Крашеная женщина-доктор довольно часто приходила к своим пациентам, присаживалась на край полки, беседовала тихонько, давала лекарства и уходила к соседям.
В один из таких осмотров, когда она негромко разговаривала с дядей Леонтием, Джульке ни с того ни с сего захотелось лизнуть ей ногу, и доктор с перепугу вскрикнула, подскочив до потолка.
– Боже мой, что это еще за нечистая сила?! Убрать ее! – закричала женщина, увидав под полкой Джульку. – Я же просила…
– Доктор, извините, конечно, капитан медслужбы, – отозвался дядя Леонтий, – но это не собака, а чудо. Умница, наша любимица.
Джулька выползла, поднялась на задние лапы и подпрыгнула к солдату, тихо залаяла, закружилась и положила передние лапы на плечи Леонтия. Доктор развела руками. Страх, который охватил ее, куда-то улетучился, и на ее полном румяном лице вспыхнула удивленная улыбка – прежняя злость куда-то исчезла, и после недолгой паузы, оглядывая необычное создание, доктор воскликнула:
– Какая прелесть! В самом деле красавица! Она не кусается?
– Что вы! Не кусается, товарищ военврач, простите, капитан медицинской службы, – с волнением отозвался Шика Маргулис, опасаясь, что она все же прикажет выбросить Джульку. – Это необычная собака. Если б вы видели, что она вытворяла там, в бою! Красота! Это наш настоящий друг, каких мало!
– Вы бы, доктор, посмотрели, как Джулька бросалась на фашистов, как рвала их! Гляньте, какие клыки у нее. Это редчайшей породы собака.
– Да, да, наш Профессор сказал, что такие экземпляры встречаются очень редко. Это отпрыск тех псов, с которыми Тургенев ходил на охоту.
– Постойте, постойте… – уставилась она на ребят. – При чем тут Тургенев? Что за профессор?
– Ну этот наш пулеметчик Саша Филькин. Студент. Мы его прозвали Профессором. Чудесный парень. Душа человек. Два дня тому назад он тоже был тяжело ранен и его отправили в госпиталь вместе со старшиной Михасем. Может, слыхали?
Тут женщина уже совсем растерялась, запутавшись в именах: Профессор, Саша Филькин, Михась…
И глядя на своих возбужденных пациентов, не понимая, к чему они все это ей объясняют, сказала:
– Рокоссовский, Жуков, Конев, Горбатов, Василевский – о них я слышала, а вот уж извините, дорогие, Михась, Саша Филькин и кто-то там еще – не слыхала по своей отсталости… – съязвила она.
– Но честное слово, доктор, – вмешался Васо Доладзе, – редкая собака. Мы не шутим… Шика ее на манеж собирается потащить. В цирк с клоуном…
– Все это хорошо и мило, но скажите мне, как можно везти в санитарном поезде, где столько раненых, где такая теснота, собаку, пусть она даже будет из своры самого Льва Николаевича Толстого? Наше начальство увидит здесь эту, как ее, Джульку, и мне будет большая неприятность. Придется с ней распрощаться, хотя жаль…
– Товарищ докторша, – вмешался дядя Леонтий, – не обижайте. Пусть Джулька едет с нами. Это наша общая просьба. Прибудем на место и что-то придумаем. Уважьте, пусть остается с нами.
Увидев молящие глаза старого солдата, доктор пожала плечами, не представляя себе, как быть. Все-таки жаль было выбросить посреди поля это славное животное, но с другой стороны…
Она растерялась. Не хотелось причинять еще больше горечи и боли этим измученным людям, но также понимала, что, если начальство обнаружит собаку в вагоне, без неприятностей не обойтись.
В купе вошли две сестры, принесли в ведрах суп, кашу, хлеб, чтобы накормить людей.
Девчонки, увидев Джульку, завизжали от страха и чуть было не уронили свою тяжелую ношу – ведра с супом – замерли, боясь двинуться с места, но, увидав, как доктор гладит собаку по красивой длинной шерсти, немного успокоились и занялись своим делом.
Наполнив полные миски раненым, они достали помятую алюминиевую миску и налили также супу с мясом четвероногому пассажиру.
Джулька обрадовалась и, не заставляя себя долго просить, принялась за еду.
Она ела быстро, аппетитно, все еще с опаской посматривая на пухлую докторшу, словно понимала, что от этой женщины, которая, правда, несколько подобрела к ней, зависит ее судьба.
Джулька чувствовала, что опасность миновала, ее не вышвырнут из вагона, и уже не возражала, когда санитарки стали ее гладить.
А тем временем в купе набилось народу из ходячих раненых, сестер. Все смотрели с восхищением и интересом на эту красавицу, громко расхваливая ее на все лады.
Постепенно стали привыкать к четвероногому пассажиру и уже не шарахались от нее, как раньше, гладили и ласкали, щедро угощали. И она с благодарностью принимала еду из рук окружающих.
Когда поезд останавливался на большой станции, сестры и ходячие раненые выводили Джульку на прогулку, но она не отходила далеко от своего вагона, не задерживалась на свежем воздухе, опасаясь, что поезд может уйти, она отстанет от него и снова очутится между небом и землей.
Джулька почти на каждой остановке соскакивала с поезда; побегав немного, отряхнувшись, подышав свежим воздухом и проделав свои немудреные дела, тут же вскакивала обратно, подбегала к своим друзьям, терлась у их ног, лизала длинным языком их руки, щеки, ластилась к ним, а то и вовсе подбиралась под их одеяла и притворялась спящей.
Вскоре Джулька в вагоне обрела много друзей, к ней быстро привыкли, щедро кормили и поили, делились с ней своими скромными пайками. Она веселила и забавляла сестер, врачей, раненых, и это доставляло людям немало радости, а радость, как известно, помогает лечению.
Она стала неотъемлемой частью этого длинного движущегося санитарного поезда, который быстро двигался на восток страны.
Понятно было отныне одно: для Джульки, кажется, опасность миновала. Теперь ее уже никто не прогонит. Это безмерно радовало Шику Маргулиса, Васо Доладзе и дядю 7\.еонтия, которые больше всего беспокоились о своей спутнице. Намного легче стало оттого, что им уже нечего было беспокоиться и волноваться за ее судьбу.
14.
Время шло быстро, но, опережая время, мчался этот разрисованный огромными красными крестами, запыленный в степях и опаленный тревожными фронтовыми дорогами поезд.
С каждым часом Джулька себя здесь чувствовала вольготнее, свободнее. Она обрела новых друзей не только среди раненых, но и среди сестер, врачей, санитаров и уже никого не боялась, не сторонилась. Наоборот, стала себя чувствовать подлинной хозяйкой.
Правда, одного человека она все же боялась не на шутку – начальника поезда. Это был рослый, полный человек с солидным животом, очень сердитый и крикливый. На его мясистом курносом носу сидели черные очки, под которыми бегали чертики, и к тому же у него свисали черные усы, которые делали его еще суровее, чем он был на самом деле.
То, что этот грозный с виду человек Джульке с первого знакомства не понравился, было еще полбеды. Даже то, что он к месту и не к месту обрушивался на сестер и врачей, тоже можно было бы с горем пополам пережить – большая у человека ответственность. Но беда в том, что у начальника была противная привычка: когда он На кого-то кричал, то не только строил страшные рожи, кривился и гримасничал, но еще ко всему этому махал ручищами. Джульке это совершенно не нравилось. И, как-то заметив, что начальник набросился на двух сестер, тех самых, которые каждый день так щедро кормили и поили ее, а также на толстую врачиху в высоком колпаке, с которой Джулька после некоторых неприятных встреч все же подружилась, так зарычала на начальника, показав ему свои клыки, что тот от страха весь сжался.
Счастье, что одна из сестер успела поднести начальнику порошок, иначе, кто знает, смог ли бы он довести поезд до места назначения…
Начался переполох. Шутка ли сказать, набрасываться на самого главного в поезде человека, которого все боялись, старались меньше попадаться ему на глаза…
Джулька сразу почуяла, что допустила непоправимую оплошность и отныне ее судьба ломаного гроша не стоит. Поэтому виновато прижалась к полу, опасливо забралась под полку, дрожа всем телом, уставив на начальника умоляющие черные как смоль глаза.
А начальник, успокоившись малость после такого перепуга, раскричался пуще прежнего, правда, руками больше не размахивал.
– Что это у вас в вагоне здесь происходит?! – кричал он. – Что здесь у вас, спрашиваю: санитарный вагон или псарня? Забаву себе нашли в такое время! Делать вам нечего? Немедленно вышвырнуть собаку из вагона, чтобы духу ее больше не было! Слышите? В каком таком военном уставе или медицинских циркулярах читали вы, что в санитарных поездах надлежит возить собак, да еще вот таких злых? Что у вас происходит? На что это похоже?
Все молчали, со страхом смотрели на разъяренного начальника, не представляя себе, как к нему подступиться. Но, когда тот немного успокоился, выпустил весь свой словесный заряд, осторожно стали просить его, чтобы сменил гнев на милость. Это, мол, Джулька его просто не узнала, поэтому так опрометчиво поступила. Раненые и сестры наперебой просили неумолимого начальника простить Джульку – она, мол, больше не будет. Они за нее ручаются! Как можно такую красавицу прогнать? Ведь она сопровождает своих хозяев и друзей в госпиталь. Она с ними была на переднем крае. Это необычная собака. Это потомок псов, с которыми еще Тургенев ходил на охоту. Вот доберутся до места назначения, определят раненых в госпиталь, тогда разберутся также с Джулькой. Она здесь никому не мешает И ничье место не занимает. Наоборот, ребятам и персоналу с ней веселее в пути.
Но сердитый начальник был непоколебим, он и слышать не хотел всего этого. Его приказ был окончательным, не терпящим никаких возражений: выгнать из вагона Джульку и прекратить разговоры о ней!
Больше всех были огорчены Шика, Васо и дядя Леонтий. Столько пройдено пути, вот еще день, еще два – и они будут у цели. И вдруг такой злой приказ! Где же правда, где справедливость?
Не иначе, как Джулька поняла, что из-за нее идет спор, и надолго забралась под полку, в свое укрытие, спряталась, притаилась и уже старалась меньше бегать по коридору, меньше бросаться в глаза, а когда чувствовала, что приближается к купе сердитый начальник, замирала в своем укрытии и не дышала.
На следующий день начальник неожиданно отменил свой строгий приказ, выполняя просьбы сестер и раненых. Больше того, Джулька ему тоже начала нравиться; с опаской, правда, гладил ее, даже намекнул, что имеет большое желание вообще оставить собаку при себе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

загрузка...