ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Блюхер же грозил отправить его на эшафот. Хотел таким образом спасти себя или «обезопасить» свою армию?! Не мешало бы это прояснить!
Блюхера принято ныне всячески оправдывать и обелять, делая из него святого. Но есть ли для этого основания?
При вопросе о моральных качествах Блюхера представляется очень интересной одна история, о которой сторонники маршала умалчивают. Вот она: «Арестован красный генерал Рютин (брат Рютина-политика, автора антисталинского манифеста. — В.Л.). Интересен не сам факт ареста, а сопровождавшие его обстоятельства. Рютин, должно быть, «выдвиженец», т.е. официальный карьерист, прислужник, ревностный жандарм «генеральной линии». Он настаивал на репрессиях против Бухарина (!), добивался отстранения Томского (!), интриговал против Фрумкина. В то же время он лелеял дружбу с Блюхером, командовавшим армией. Сталину не нравилась дружба Рютина с Блюхером, — последний считается «идеологически» сомнительной и опасной фигурой. Однажды Рютин вздумал дружески и доверительно поговорить с Блюхером о необходимости «спасать положение и принять меры против пятилетнего сумасшествия». Блюхер выслушал друга, не сказав ни слова, но немедленно рапортовал по команде, доложил об этом народному комиссару по военным делам Ворошилову с просьбой сообщить Сталину. Рютина, конечно, арестовали. Теперь идут аресты среди его друзей». («Военный заговор». Пятницкий Н.В. Красная армия СССР. Париж. 1931, с. 58-59.)
Очень, конечно, интересная история! Не мешало бы сторонникам Блюхера ее прокомментировать с документами в руках! А следственное дело и стенограмму судебного процесса генерала и его соратников надо опубликовать! Вот тогда и видно будет, каковы на деле моральные качества Блюхера и мог ли он позднее совершить то, в чем его обвиняли!
Вот еще кое-что интересное, наводящее на размышления. Тот же В. Сафонов в своей статье «Последние дни маршала Блюхера» («Советский воин». 1991, № 2, с. 79) пишет: «Для начала Фриновский установил за маршалом круглосуточное наблюдение. Теперь фиксируется каждый его шаг, каждая встреча, каждый разговор. Все берется на заметку». Вот оказывается, каков был фактический ФУНДАМЕНТ (вместе с документами всякого рода!) при аресте каждого важного лица!
Но где же этот дневник наблюдений? Почему до сих пор не опубликован? Всякий должен понимать, что он имеет громадную важность — именно в силу своей фотографичности. Конечно, он заслуживает большого доверия (поскольку составлялся ежедневно, сразу после события, а не в виде «воспоминаний» через 20-40 лет, да еще с учетом карьеристских соображений!). Такой дневник предпочтительнее, чем лживые «жизнеописания», которые стряпают по вполне определенным заказам!
Вот такое же наблюдение, как и за Блюхером, в течение многих лет велось и за Тухачевским. Где же эти дневники?!
Партийная конференция, после серьезной критики, объявила работу старого руководства во главе с Верным и Картвелиишвили неудовлетворительной. Им было поставлено в вину «отсутствие бдительности», ибо они не реагировали на письма и телеграммы коммунистов разоблачительного характера, говоривших о шпионской деятельности разных лиц. Было сформировано новое руководство краевого комитета партии: Варейкис, Блюхер, Хаханьян, Птуха, Викторов, Балицкий и другие.
45— летний Всеволод Аполлонович Балицкий -очень известный чекист того времени (чл. партии с 1915 г.), друг Постышева, председатель киевской ГубЧК с 1919 г., председатель ГПУ УССР (1923-1931), заместитель председателя ОГПУ СССР (1931-1933), вновь председатель ГПУ УССР (1933) и нарком внутренних дел УССР (с 1934), член Политбюро ЦК КП(б) У с XI съезда компартии Украины. В ноябре 1935 г. «Правда» писала: «Он пользуется искренней любовью в широких партийных массах и в среде рабочих и колхозников». Этот панегирек не помешал уже 27 ноября 1937 г. расстрелять по приговору суда этого сына бухгалтера, получившего образование в Тифлисской школе прапорщиков (1915), бывшего меньшевика (1913), перебежавшего к большевикам (1915) и ставшего в их рядах крупнейшим палачом в НКВД («украинский Ежов»). Это он со своими сотрудниками обнаружил в киевском архиве «доку— менты» о сотрудничестве Сталина с царской охранкой — и тем поверг в кровавый хаос всю Украину. Вот о ком давно следовало написать целую монографию. Но ее, разумеется, и ныне нет.
ГЛАВА 21. ФИНАЛ
На лицах ясно доброе начало,
И злая сущность тоже нам ясна.
И все ж мы друг о друге знаем мало:
Не каждый разбирает письмена.
Восточная мудрость
Ульрих объявил: «Суд удаляется на совещание!»
И все члены суда с ним во главе ушили в соседнюю комнату, оставив слушателей, среди которых находился и Н. Хрущев, тогда первый секретарь городского и областного комитетов партии, в состоянии тягостного томления. Ежов, естественно, увязался за уходившими и вошел в комнату вслед за ними. Белов и Блюхер пробовали протестовать, говоря: «В совещательной комнате надлежит быть только членам суда!» Но Ежов сразу пресек попытку спора, сказав: «Я тут по распоряжению товарища Сталина!» Пришлось покориться. Ежов, сев в стороне, злобно рассматривал их, словно выбирая себе новую жертву.
В его присутствии разговора не получилось. Все сидели молча, в напряженных позах, уставившись в стол, кое-кто барабанил по столу пальцами. Через десять минут тягостного молчания Ульрих сказал: «Пора кончать! Изменники изобличены! Товарищ Сталин сказал: „Всем негодяям — смерть!“ О чем тут думать? Вот приговор — подписывайте!»
И выложил на стол приговор, заранее заготовленный. Первыми подписали Буденный и Шапошников, за ними, с величайшей неохотой, все остальные. Подписал и «честный солдат» Блюхер. Остальное было уже просто. Ульрих сказал: «Надо объявить приговор!» — и первый вышел из помещения в зал заседаний. За ним пошли остальные.
При их появлении подсудимые и все, кто сидел, встали. Подсудимые явно волновались: наступил решающий момент. Ставкой являлись их, а не чужие, жизни. У каждого теплилась еще надежда, что Сталин, в силу их высокой полезности для армии, не посмеет казнить и объявит им амнистию.
Увы, надежда не оправдалась! Ульрих внятно прочитал приговор, и все поняли: наказание одно — смерть! Якир впал в истерику и стал кричать: «Я не виновен! Дайте мне бумагу — я напишу Сталину и Ворошилову!» Члены суда стали говорить: «Надо дать!» Ульрих нехотя согласился. Якиру дали бумагу и ручку. Он быстро написал два письма и отдал их ему для передачи.
Записки тут же послали к адресатам. Теперь оставалось завершение. Комендант Судебного присутствия отдал приказ: «Из зала — на улицу!» И все, покинув зал, пошли на улицу, где их ждали машины.
Осужденных вместе с конвоем посадили в крытый грузовик, высокое начальство село в персональные легковые автомашины.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189