ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Из кухни выглянула пожилая женщина в ореоле седых волос. И это — бывшая служащая на зоне? Доброта и душевная благость так и светится в глазах, молодит морщинистое лицо. Не верится, что она провела молодые годы среди преступников!
— Не надо злодейки, — с трудом сдержала беспричинный смех Ксана. — Добрый вечер, мамуля. Прилетела твоя птичка-бабочка. Со мной вовсе не кавалер — наставник, коллега.
— Калека, коллега — все одно. Главное — молодой и симпатичный… Проходите в комнату, присаживайтесь к столу. Отпразднуем знакомство. По стариному русскому обычаю. И не отказывайтесь, — быстро замахал руками дедок. — От этого грех отказываться, Боженька не простит.
Пришлось подчиниться.
— Перво-наперво, побазарим за житуху, — поднял рюмку отставной вертухай. — Признаться, не терплю говорить по фене, но тут не обойтись. Ведь жизня нынче какая? Пятая часть людишек сидит за решеткой, столько же готовится на отсидку, малая часть — жируют. Так вот, робятки, выпьем за невинно сидящих… Не обижайся, сыскарь, но вина и на тебе имеется…
Славка согласно кивнул, спрятал ироническую улыбку. Ксанкин отец имел дело с уже посаженными преступниками, он только понаслышке знал сколько они окровавили невинных людей, сколько осиротили детишек. На зоне убийцы и насильники — тише воды, ниже травы, на свободе — хищные звери, нахальные и трусливые, безжалостные и кровавые.
— За невинных выпью — согласен, а что касается виновных… Есть такие, которых я немедля отправил бы на адову сковороду.
— У Славы киллер убил друга и его жену, — тихо пояснила Ксана. — Собков…
— Не о них речь, — угрюмо пробасил отставной охранник. — Убийц я бы, к примеру, собственными руками душил… На моей памяти сидел в лагере один зек, по кликухе — Гнида. Приписали парню два убийства, не проверили, как следует, поторопились. Двадцать годков на ушах — не шутка. А «убивец»-то — малолеток, только оторвался от материнской сиськи. Не верил я тогда, не мог дитятя зарезать соседа и соседку… Так и получилось: нашелся честный следователь, раскрутил уголовное дело до конца, доказал невинность Гниды… Да вот незадача, не дожил парень до освобождения, свел его в могилу туберкулез… Кто должен ответить за его смерть? Да никто! Как водится, спустили дело на тормозах, затуманили разными терминами…
Незаметно пролетел час. Бутылка с «жириновкой» опустела, ее сменила кристалловская водочка. Разговорившийся хозяин с горечью выдал еще несколько аналогичных историй.
— Все, папаня! — перебила его дочь. — Пора на боковую. Тебя уже заносит.
— Кому на боковую, а кому полмосквы шлепать, — поднялся Дымов.
— Куда нацелился, сыскарь? — громыхнул старичок. — Не пущу! Заночуешь у нас. Дело ли подставляться под бандитский нож?
— Для меня нож еще не изготовили. В случае чего — отобьюсь, не впервые.
Настойчивые приглашения хозяина, просьбы его супруги не помогли. Дымов стоял на своем.
Ксана вышла вместе с ним на лестничную площадку. Лампочка перегорела, в тусклом свете, падающем с верхнего этажа, едва виднелись очертания их фигур.
— Как вам мои предки?
Славка показал большой палец. Дескать, что отец, что мать — стоящие люди.
— Доберетесь домой — обязательно позвоните, — протягивая узкую ладошку, попросила девушка. — Я буду волноваться…
— Позвоню…
Неожиданно Славка обнял стажера за талию, привлек к себе. Пытаясь найти ускользающие губки, опустил руку на девичье бедро. Погладил. Ничего не поделаешь, привык холостяк к податливости секретарш и программисток, мечтающих выскочить за него замуж. Ни разу не получал отказа.
Ксана на мгновение замерла. Странно, но ловелас вдруг почувствовал разочарование. Все — то же самое, никакого тебе возбуждающего разнообразия! Почувствует поглаживание мужской ладони по попке, потом — по бедрышку, сомлеет, приоткроет ожидающие губки…
Холостяк ошибся. Девушка не сомлела. Просто она не ожидала подобной дерзости. Опомнившись, резко присела, выскользнула из об"ятий и… влепила нахалу звонкую пощечину.
Захлопнулась дверь, насмешливо зашипели закрываемые замки.
Дымов ощупал горящую щеку, почему-то засмеялся и, игнорируя лифт, побежал вниз по лестнице…
Утром наставник и стажер встретились, как ни в чем не бывало. Только Дымов старался не смотреть на девушку. Она ехидно улыбалась, многозначительно поглаживала себя по щеке.
— Займемся делом, — суше обычного приказал он. — Поезжайте на место происшествия, поговорите с бабусей. Если выплывет что-нибудь ценное, обязательно оформите, как положено. Не забудьте захватить бланки…
Ехать стажеру не довелось.
В комнату с дежурной улыбкой на безгубом лице вошел Столков. Понимающе окинул взгядом напарника и стажера, уселся за свой стол, выложил на него пухлую папку. Но не раскрыл ее — по прежнему разглядывал собеседников. Словно ожидал от них добровольного признания.
Капитана в отделе дружно не любили. Было в нем что-то неприятное. Говорит, вроде, нормальным голосом нормальные фразы, но за ними — черный провал. Будто топкая грязь, покрытая тонким слоем чистой водички. Дескать, гордитесь тем, что я с вами разговариваю.
Однажды, во время ареста группы рэкетиров, один из них умудрился выхватить спрятанный под рубашкой пистолет. Прицелился в растерявшегося оперативника. Капитан, рискуя получить пулю, сбил рэкетира с ног, упал вместе с ним. Поднялся, отряхнул с брюк налипшую грязь. Не ожидая от бледного парня благодарности, поучительно проскрипел.
— Не столбом нужно стоять — шевелиться. Особенно, шевелить извилинами.
Бледность на лице парня сменилась багровым румянцем. Отвернувшись от него, Столков, как ни в чем не бывало, чистил щеткой идеально чистый костюм.
О какой любви можно говорить?
Вот и сейчас брезгливо разглядывает старшего лейтенанта и стажера. Будто залез им под череп и скользит по извилинам мозга, считывая позорящую их информацию.
— Здорово, сыскари! Работаете?
— Нет, — скромно потупила озорные глазки Ксана, — грибы собираем.
— Какие грибы? — оторопел капитан.
— Мухоморы, — включился в «содержательную» беседу Дымов. — Хочешь помочь?
Столков понял — его разыгрывают. Нагло, беспардоно. Обидеться — дать повод для дополниительных оскорблений. Дымов — такой, за насмешками ни в карман, ни за пазуху не лезет, они слетают с натренированного языка, будто птицы с дерева.
— Времени нет заниматься ерундой. Дядюшка тебе звонил?
Дымов непонимающе поглядел почему-то на Ксану. Будто она должна ответить на странный вопрос. Почему, по какому вопросу должен звонить подполковник, у которого Дымов полчаса тому назад побывал? Не из стоматологии же, куда шеф отправился лечить очередной зуб?
Девушка ободряюще усмехнулась.
— Не звонил… А что случилось?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149