ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ежели не трогает — то ладно. Пущай бандитствует…
Я — Благодарствую, — прервал я философские излияния насамогоненного дедка.
За заброшенным тракторным парком, в котором ржавели скелеты сельхозтехники и рушились перекрытия корпусов, тянулся бетонный забор. За ним скрывалось неказистое двухэтажное здание и пеналы сараев сельскохозяйственного назначения.
База выглядела не лучшим образом — шиком и отделкой не блистала. Но место для «бандеровского схрона» Миклухо-Маклай выбрал совсем неплохое. Отсюда не слышны крики безвинно замучиваемых в гестаповских подвалах. Кроме того, можно отстреляться от штурмующих, а при необходимости и отступить в лес под натиском превосходящих сил противника… Ну, этого удовольствия мы им не доставим.
Собровцы быстро и умело рассредоточились, прижимаясь к забору и окружая базу. На территории одиноко светил фонарь.
Перед воротами по колеса врос в подмосковную чавкающею грязюку «Мерседес», новенький, местами еще сияющий. Мы с Донатасом и Арбатовым скользнули к воротам. На плечи жал бронежилет «КОРА», серый, на липучках, тяжелый такой, зараза. Как в нем работать?
— Пустовато, — шепнул я. — И ворота отперты. Может, нет никого?
— Внутри еще три тачки, — прошептал Донатас.
Я глянул в щелку ворот. Действительно, около дома стояли еще две машины. Не пошли же бандюги отсюда" пешком.
Значит, таятся внутри, в здании. И еще не знают, что будут сейчас гулять по их ребрышкам спецназовс-кие ботинки.
— Захват! — произнес в микрофон Донатас. Бойцы со всех сторон рванули через забор. Благо делали это не раз. Их учили не один год прыгать через заборы, а потом растекаться по местности, по укрытиям, проскальзывать, как тени, к зданиям, накрывать огневые точки, жестоко подавлять сопротивление, освобождать одних и нейтрализовывать других. Вот они уже под окнами дома. Мы преодолеваем смертельно опасные полсотни метров и тоже в укрытии, у стенки здания. Два окна рядом над нами выбиты…
Ох, что-то все-таки здесь не то.
Раз — бойцы уже внутри. Два — звучат крики: «Ложись», потом грохот светошумовой гранаты, мерцанье осветительных пакетов. Хуже нет, чем брать ночью темные помещения. Но это тоже бывало не раз. Привычно… Вскоре дверь распахивается, и на пороге появляется переводящий дыхание боец.
— Тут до нас побывали, — сообщает он. Вот и все.
Операция закончена.
— Жмурики там? — у меня подвело живот.
— Живые, — успокоил собровец. — Но слабо.
Лучи фонариков метались по чернильно темным помещениям.
Я нашарил выключатель и зажег свет. Спартанская обстановка выдавала сугубо утилитарное назначение здания. Единственным украшением здесь были развешанные на стенах яркие порнографические плакаты. Уж в этом миклухо-маклаевские маньяки себе отказать не могли.
Простая мебель, казенные стулья, табуретки. Чистота, порядок, который, впрочем, был слегка нарушен — то тут, то там валялись тела «спартаковцев».
Сам Миклухо-Маклай сидел, прислонившись спиной к холодной мокрой ржавой стене в подвале. Его руки были закованы в браслеты, но для надежности кто-то еще опутал его веревками и привязал к вентиляционной трубе. Рядом с паханом лежали изогнутые скрученные наручники. Так же по полу были в беспорядке разбросаны щипцы, зажимы, ножи, в которых было нетрудно опознать пыточный арсенал. В печке-буржуйке дотлевали угли — налет на базу произошел недавно.
Миклухо-Маклай пыхтел, иногда жалобно поскуливал, тяжело дышал.
— Отдыхаешь? — спросил Донатас, приседая на колено рядом с паханом. — Не хочешь рассказать нам все ? Миклухо-Маклай что-то нечленораздельно просипел. Донатас разрезал веревки и оттащил пахана в угол, поставил на ножки перевернутый стул и усадил на него бедолагу.
— Отвали, падла, — просипел слабо Миклухо-Маклай. Вот и вся благодарность за заботу.
Донатас взял Миклухо-Маклая за шею и потряс как куклу.
— Не пугай! Пуганые! — вдруг прорезался у Миклухо-Маклая визгливый голос.
— Мясо-хотел жарить? Человеческое? — Донатас кивнул на догорающие угли. — Инквизитор московский. Где заложник, сволочь?
— Не пугай! Пуганые!
— Тебя мячом по голове много били. Замкнуло? — Донатас налил воду в стакан из графина. Стакан и графин стояли на уцелевшем, даже не перевернутом столе в углу. Вода полилась на голову пахана.
— Не путай! Путаные!
Донатас вылил остатки содержимого графина.
Миклухо-Маклай встряхнул головой, отфыркнулся. Взор немного просветлел. — Как цуциков сделали. Во второй раз, — шмыгнул он носом. — Мои козлы даже ни разу выстрелить не успели. Они наверху были, а мы со Змеем разговаривали с этим слоном.
Он помолчал, потом снова заговорил:
— Двое заходят. В масках. Утенок Дональд Дак и мышонок Микки-Маус! И игрушечные пистолеты… Ох, беда-а… Миклухо-Маклай всхлипнул, и из глаз его потекли слезы.
Что-то слабоват самый бешеный пахан Москвы стал.
— А слон этот… Наручники английские, качественные, крепкие — так он их порвал. Представь, Магомедыч. Английские наручники, качественные, взял и порвал. Хрясь — и порвал, слон такой!
? Не хнычь. Совсем ты плох стал. Завязывать пора с бандитской жизнью..
— Завязывать? Я сначала их, волчар позорных, найду и в соляной кислоте искупаю!.. Магомедыч, они вежливые такие, со мной только на вы. Змей за пушкой дернулся. Микки-Маус ему в лоб из игрушечного пистолета хлоп. И вырубил. А меня слон тот стиснул в объятиях. Как кузнечный пресс, гадом буду! И утенок мне, прям как ты сейчас, говорит: «Завязывайте, Сергей Сергеевич, с преступной деятельностью, это нехорошо и неэтично». Магомедыч, слово в слово так, падла, и сказал.
Ладно бы матюги, а то, сучара: «Нехорошо и неэтично»… Ушли они. Слона забрали И Змея забрали. Магомедыч, на хрена им Змей?
— Для вивария… Сколько ты человек видел?
— Четверых. Двое в масках. А двое — нет.
— Опознать можешь? Миклухо-Маклай всхлипнул:
— Те, без масок — это мои же козлы вонючие, которые раньше у меня пропали. Один из них мне и гнал пургу, что преступления совершать неэтично. Представляешь, Магомедыч, «неэтично»! Ох, беда-а…
А что, действительно неэтично. Тут я был с Миклухи-ными незваными гостями полностью согласен…
— Я не понимаю, что происходит, — удивленно распахнув глазищи, вещает худосочный индивидуум. — Где они, надоевшие телячьи отбивные, где опостылевшая семга, навязшая на зубах красная икра? Жена стала готовить куда лучше. Да она и сама похорошела… Бульонные кубики «Кнорр» — вкусно, быстро, красиво!..
— После пасты «Аквафреш» Хочешь пей, а хочешь ешь!
Детский хор трудолюбиво славит новую зубную пасту, лучи заходящего солнца играют на ровных отполированных детских зубках.
Хор сменяет баритон под гитару:
— Шаланды, полные «Тефалей», В столицу «Элис» привозил…
— А сейчас, — сообщает миловидная дикторша, лихорадочно шаря в бумагах на столе. — А сейчас… — находит нужную бумагу и ослепительно улыбается белыми зубами — видать, тоже последствия «Аквафреша». — Передача для тех, кто за суетой будней не забывает о душе. Проповедник из США Майк Дукакис.
Хор юнцов под джазовую музыку заводит: «Алилуйя, алилуйя!» Огромный концертный зал переполнен тучными американскими телесами. В Америке не только ножки Буша быстро вес набирают, в жизни средний американец тянет за центнер, голливудовские стандарты — всего лишь их сладкие грезы. По сцене пантерой в клетке мечется похожий на Пола Ньюмена мужчина в элегантном костюме. Обхватив обеими руками микрофон, он орет с обворожительной улыбкой.
— И вот Мария с Исусом заходят в город Иерусалим. Над городом возвышается прекрасный храм. Гигантский храм. Храм, который стоит никак не меньше миллиарда долларов.
Миллиард долларов! Зал в оцепенении. Зал в экстазе. Дальше все просто. Будешь верить в Господа нашего Исуса Христа, у тебя будет большой дом, новая машина, здоровье и высокооплачиваемая работа. Хор под джаз время от времени заводит: «И-и-исус — отличный парень!» Слезы умиления у публики. Все довольны. Все счастливы.
Да, рецепт благополучия прост. Надо попробовать.
Впрочем, «не были мы на Таити, нас и здесь неплохо кормят» — говаривал кот из мультика про попугая Кешу (ох, совсем на шефа становлюсь похожим — уже мультики цитирую). Жизнь у нас и так недурна. Сидим с Донатасом на моей квартире, жуем воблу и заканчиваем уже вторую двухлитровую бутылку пива «Красный восток».
Клару я из квартиры выпер. Заявил — у меня гостит тетка из деревни Обжоровка, что в Тульской губернии. Родственница приехала якобы на ВДНХ, привезла на выставку восемнадцать элитных хохлаток и держит их у меня дома. Клара поверила. Она представить себе не может, что кто-то, кроме нее, способен «преувеличивать». Нечего моей любимой змее у меня дома делать. Пусть лучше потрудится на благо общества — побродит по городу под прикрытием нашей наружки и поищет Грасского.
Скучно ей без него. Хочется надеяться, что ему тоже скучно без нее, и он наконец объявится или как-то проявит себя:
Хоть бы цветы моей женщине прислал, негодник…
Пиво — далеко не лучший стимулятор умственной активности. Голова тяжелеет, к мыслям прирастают пудовые гири. И мысли эти вместо того, чтобы свободно Парить в небесных высях, с трудом ползут по оврагам и колдобинам…
Впрочем, это я преувеличиваю. Мысли пока еще двигались достаточно резво. Во всяком случае общались мы с Донатасом легко и непринужденно. Благо тем для обсуждения имелось немало. Донатас, естественно, завел любимую песню о барабашках, летающих блюдцах, Бермудских тайнах и чудесах психотроники. Моя же любимая тема в последнее время — вирус предательства и измены, разъедающий женские души. Кроме того, конечно же, нашлось в тот вечер место для баек из милицейской и бандитской жизни, для воспоминаний о былом, для анекдотов. Все как положено при холостяцком застолье. Но все это можно со спокойной совестью опустить. Интерес представляет обсуждение рабочих проблем по оперативному делу «Клондайк». Рассуждения наши оказались не совсем бесполезными и имели далеко идущие последствия.
— Сделали гоблинов Миклухо-Маклая газом, — Донатас разломил воблу, содрал с нее шкуру и теперь отделял длинные полоски. — Газ тот же, что и по золотым налетам. Ты его тоже отведал. Внешнее кольцо охраны расщелкали из детских пистолетов. Тех, кто был в здании, скорее всего, прихлопнули газовой гранатой. Необычайно чистая работа. Тут «Альфа» отдыхает.
— Если бы гоблины из внешнего кольца охраны что помнили, наверняка сказали бы — последнее, кого видели, тетка с авоськой, — я прихлебнул пива..
— Касаткина? Возможно. Она виртуозно сработала и по вертолету. И по поезду. И при терракте в отношении оперативника Георгия Ступина, — не удержавшись ввернул Донатас. — Они очень мягко стелят. Даже морду Миклухо-Маклаю не набили. Представляешь, Гоша, такую морду и не набить, — он осуждающе покачал головой. — Гуманисты, мать их за ногу.
Уж сам Донатас не упустил бы случая подправить лицо Миклухо-Маклаю.
— «Совершать преступления нехорошо, неэтично». Футболист утверждает, что говорили они это искренне. Люди, награбившие несколько центнеров золота!
— Может, они не считают это преступлением, — пожал я плечами. — Может, у них крайняя необходимость, которая, как ты знаешь, по закону исключает уголовную ответственность, — пиво шумело у меня в голове. — Может, они вообще отличные ребята. Такие дела наворотить — и без единого «жмурика». Ни капли крови.
— Это еще вопрос. Куда они подевали похищенных психов?.. Гош, выключи ты этот телевизор, надоели.
Приглашенный на «НТВ» известный борец за права человека напористо вещал;
— Да, захваты городов и населенных пунктов безусловно не могут не вызывать возмущения россиян. Но вместе с тем заслуживает внимания и точка зрения представителей национально-освободительного движения, что их действия — реакция на имперские амбиции российских властей. Власти легкомысленно отказываются выполнять справедливые требования террористов и тем самым… Щелк — экран потемнел.
— Что нам дальше по «Клондайку» делать? — спросил я.
— Кораблики бумажные клеить.
— Знаешь, что я подумал. Восемьдесят процентов исчезнувших психов, в том числе уличенные нами в бандитской деятельности, как-то:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

загрузка...