ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Вот они, иллюстрации моих слов. Миловидная дикторша на первом канале тараторила:
— Вновь депутаты областного собрания подняли вопрос о проведенной недавно приватизации водопровода в городе Гадинске. Малое предприятие «Ватерклозет» якобы использует сооружения сети не по назначению.
— Это норма? — спросил голубоглазый.
— Новости конверсии, — продолжала заливаться соловьем дикторша. — Отныне на несение боевого дежурства эскадренный миноносец «Витязь» будет выходить с иностранными туристами, интересующимися военной техникой и традициями русского военно-морского флота. Это позволит решить вопросы с закупкой топлива и выплатой заработной платы офицерскому составу…
— Это тоже норма? Посмотрите, что творится с обществом. Психические патологии — состояние не только отдельных людей. Ими охвачены целые государственные структуры. И общественные слои. Начните с высших коридоров власти и закончите последним совхозом — и вы найдете любой диагноз.
Он переключил программу. По российскому каналу политический обозреватель что-то уныло вещал о безысходно-мрачном российском прошлом, настоящем и будущем, о необходимости ломки всего и вся, в том числе безнадежно-рабского менталитета, «изначально отмеченного парадигмой несвободы».
— Пожалуйста, брюзжащая депрессия, — взмахнул, как фокусник, рукой Марсель. — И говорит не он. Его устами говорит общество.
По сорок пятому каналу какой-то очень крупный чиновник косноязычно молол какую-то чушь о стабилизации и дестабилизации, о чьих-то подлостях и происках.
Олигофрения в степени легкой дебильности. Типичное лицо с вершины власти, — отметил Марсель.
По Санкт-Ленинграду отлученный от должностей заслуженный приватизатор (в недавнем прошлом главный приватизатор) России вещал что-то о своих не оцененных успехах.
— Клептомания, — выставил Марсель очередной диагноз. — Непереборимая тяга к воровству… По-моему, все ясно. Телевизор какое-никакое, а зеркало. Общественное сознание поражено самыми агрессивными и злокачественными психическими недугами. Вспомните события последних лет. Неужели мало примеров, когда общество билось в эпилептическом припадке, круша все вокруг. Когда оно попадало в плен мании преследования или сверхценных идей. Или находилось в состоянии оглушения. Страдало имбецилией. Погружалось в депрессию. Забывалось в маниакальном раже. А раздвоение сознание — вообще символ времени. Уже не первый десяток лет за один день государственные деятели вполне искренне делают по несколько взаимоисключающих заявлений, а подданные им искренне верят. Это не патология?..
Марсель перевел дыхание, пригладил короткие волосы. — Наше общество — не просто коллективный сумасшедший. Оно — буйный сумасшедший. Кровавый маньяк. Оно пьет человеческую кровь. Оно — групповой Чикатило.
Он снова нажал на кнопку.
— Смотрите, наслаждайтесь.
На экране в Нью-йоркской трущобе волосатый, мускулистый хиппи целился из гранатомета в стандартного штатовского красавчика, прижавшегося к стене. Хиппи лепетал что-то по-английски. Гнусавый, страдающий хроническим насморком переводчик бодро доносил до нас смысл разговора:
— Ты, задница! Я сейчас подпалю твою задницу в задницу!
— Подумай лучше о своей заднице! — патетически воскликнул красавчик и изящно бросил нож, вспоров горло врага…
— Хотите еще?
Двое типов с вампирскими зубами и в смокингах сосредоточенно, культурно держа нож и вилку, разделывали на куски и поедали человека. В углу были небрежно свалены освежеванные трупы.
— Это что, издержки маскультуры? — вопрошал Марсель. — Случайная развлекаловка? Ничего подобного! Это часть информационного пространства, в котором живет больное общественное сознание!
— Все ясно. Развиваете идеи марксизма, — оценил я идею.
— У них было стирание между городом и деревней. У вас — между дурдомами и нормальными домами.
— Улавливаете.
— Могу предложить вам политический лозунг: «Превратим Белый дом в Желтый».
— Уже превращен. Вывод — наше общество сравнимо с психиатрической клиникой. Притом клиника эта отвратительна, больных в ней не лечат, а калечат. В ней все больше буйных. Где выход из тупика?
— Не знаю.
— Окончательно превратить все в клинику и навести в ней порядок. Обратить болезнь каждого не во вред, а во благо другим.
Надоели эти маньяки со своими завиральнми идеями. С виду дубина, а глянь, какие тараканы у него в голове бегают.
— Это невозможно, скажете вы и опрометчиво примите идею за бредовую — кивнул Марсель, догадавшись о моих мыслях. — Действительно, это невозможно… До той поры, пока за дело не возьмется гений…
Пока за дело не возьмусь я.
Сказано торжественно. Уважает голубоглазый свою личность. Если честно, у него для этого есть основания.
— Какие у вас возможности? — спросил я.
— Довольно большие. Главная — я могу управлять душевнобольными. Люди, которые сами не знают, что им придет в голову и что они станут делать в следующую минуту, превращаются мной в самых дисциплинированных и послушных служак на земле.
Голова шла крутом. Я оторопело взглянул на Марселя. «Но черт возьми!» — говаривал в таких случаях небезызвестный доктор Ватсон.
— Скажу больше, — вещал Марсель. — Я рационализирую их бред…
— Батюшки святы, это еще что такое?
— Дульсинский не раз говаривал вам, что в большинстве случаев деятельность душевнобольных непродуктивна. Тот, кто принимает себя за великого хирурга, не сможет удалить даже бородавку. Какому-нибудь «Бетховену» медведь наступил на ухо. Я научился растормаживать их способности. Они есть на самом деле, но существуют в созданном больными иллюзорном мире. Я их перевожу в наш мир.
Я перевел дыхание. Ощущение, будто мне надавали деревянной колотушкой по голове. А ведь не врешь, голубоглазый. Все, что говоришь, связывает головоломку воедино.
— Рационализация бреда, дисциплина, уважение прав личности — три кита, на которых стоит моя организация. Я назвал ее «Пирамида». Результаты? Судите сами. Виктор Чулков, сумасшедший изобретатель, полжизни в бреду сочинявший какие-то невозможные машины и материалы, создает парализующее оружие. Пожалуйста, — Марсель взял со стола серебристый пластмассовый пистолет. — Обычный духовик, стреляет шариками с паралитиками. Сам по себе газ безвреден, но противника обезвреживает моментально. Полиции всего мира много бы дали, чтобы иметь такую штуку… А вот еще один пациент — названный брат Лаки Лучано, великий мафиози, как он себя считает. Разработанные им планы мероприятий были на редкость просты и эффективны, о том, как они сработали, вам, думаю, рассказывать не надо. Шпиономанка Касаткина — потрясающие результаты при проведении самых тонких оперативных комбинаций. Эти люди реализуют гигантский потенциал человеческой психики наиболее рационально. Они-не отвлекаются на мелкие страстишки. Они, как торпеды, устремлены на цель. Они живут этим. И они еще покажут себя.
— Зачем вам столько золота?
— Мы создаем теневое государство. У любого уважающего себя государства должен быть золотой запас.
— А карусель с партиями, выходки Шлагбаума, демонстрации, массовые беспорядки. Зачем вам все это?
— Уверяю вас, все продумано до мельчайших деталей и направлено на цель — перевернуть пирамиду. Изменить все. Создать новое общество.
— Общество не буйных, а тихих сумасшедших?
— Совершенно верно. Но я не обольщаюсь. Эта цель не ближнего прицела. Сегодня она кажется фантастической. Но мир меняется. То, что казалось невозможным вчера, сегодня органично переходит в разряд обыденности.
— Первое в мире государство полных психиатрических свобод?
— Ирония неуместна. Вы думаете, будет хуже, чем сегодня?
Он опять взял пульт, видимо, твердо решив использовать телевизор в качестве главного учебного пособия.
— Жвачка «Орбит» без сахара — истинное счастье, — чавкая сообщил мускулистый загорелый самец, уютно устроившийся на морском берегу.
Его сменил мужчина, стоящий на стуле с петлей на шее. — Без автомашины «Вольво» мне не жизнь.
— Постой, дружок, — послышался радостный голос. — Твоя жизнь спасена. Открыт на улице Оранжевая, 10 новый магазин "Вольво "!
Следующий кадр — счастливый спасенный в экстазе гладит бампер сияющей машины…
Жрущая жвачку скотина на «Вольво» — вот образец для подражания, — кивнул Марсель с мрачным удовлетворением. — Герой. Печорин. Фауст. Пьер Безухов конца двадцатого века. Пошлость. Падение духа!.. Мои же соратники живут идеями, порывами души. Можно спорить о правильности этих идей, но это не так важно. О чем вы сможете спорить с идолопоклонником жвачки «Орбит»?
— Шоколад «Милки вей»… — заворковал телевизор, но Марсель отключил звук.
— Значит, вы выбираете людей с определенным психотипом, которых можно обработать и подчинить себе? Включить в «Пирамиду»?
— Совершенно справедливо.
— Большая часть из них — душевнобольные. Болванки, которые нужно обточить, довести до ума. Вы увозили их куда-то на обработку. Почему же нельзя это было сделать в клинике?
— Иногда делали. В крайних случаях. Как с иностранцами. Пропустить около тысячи человек через клинику, притом когда часть вообще не является ее пациентами — скажите, такое возможно? Сегодня мы по ряду причин вообще отказались от обработки в клинике. У меня несколько хорошо скрытых баз. Там происходит процесс раскрепощения. После этого люди расставляются по местам, где они принесут наибольшую пользу «Пирамиде». Кстати, вы сейчас на одной из таких баз.
— Вы допускали, что рано или поздно кто-то заинтересуется, куда пропадают психбольные. Впрочем, вряд ли предполагали, что это произойдет так быстро. У оперативно-розыскного отдела и так забот полон рот. А что Президент издаст Указ, и для прогиба на линию по психически больным назначат въедливого опера вы даже предположить не могли.
— Конечно, не мог. Такой Указ не вписывается ни в какую логику.
— Какая логика у сумасшедшего общества? — уел его я. — Но все равно вы заранее подготовились к худшему и избрали козла отпущения. Грасского. Не так ли?
— Точно так.
— Он никогда не имел ничего общего с «Пирамидой».
Вы нафаршировали его голову бредовыми фантазиями о «Чистильщиках Христовых», зная, что вся его энергия уйдет в шум. Милиция заинтересуется исчезновением душевнобольных. И тут возникает Грасский — воин против воинства сатанинского. Мы, естественно, цепляемся к нему — ну-ка, иди сюда, театральный деятель. Все подозрения на него. Вся энергия полицейской машины вхолостую. Однажды ему звонят по телефону и надиктовывают бессмысленные цифры. В его больной голове звоночек звенит — цифры включают заложенную программу — зовут бежать, проваливаться в подполье.
— Отрадно видеть такой образец проницательности.
— Для чего было устраивать представление с «Т — Замзином»?
— Не было никакого «Т-Замзина». Профессор пошутил. В инъекторе было обычное успокаивающее. Нам интересно было посмотреть на вашу реакцию. И подтолкнуть к действиям.
— А не легче было просто проигнорировать меня? Полежал бы еще недельки две и вышел, не солоно хлебавши.
— Вы бы не отстали. Вон, накопали про Чулкова. Что-нибудь еще бы нашли… Вы мне нравитесь. Истинный проффи. Способный человек. Ваша хватка, опыт пригодятся нам.
— Вы уверены, что я буду на вас работать? Почему?
— Потому что вы входите в число людей, на которых я могу воздействовать.
— Так-растак, — я довольно грязно выругался, но сумел взять себя в руки и почти спокойно произнес.
— Насильно?
— Ничего не поделаешь.
— А как же заверения о правах личности, о неприятии насилия?
— Иногда приходится идти против воли человека ради его же блага. Кто спрашивает кошку, у которой вырывают занозу. Кошка, конечно, против. Но боль оборачивается на ее же пользу.
— Убедительно, — хмыкнул я.
— Вы что, думаете, мы зомбируем людей? Глупость. Мы раскрепощаем сознание. Переводим на новый уровень.
— Как Миклухо-Маклаевских гоблинов ?
— Не только. Мы раскрепостили много самых разных людей, которые потом помогали нам.
— Техник по радиоаппаратуре аэропорта? Заместитель начальника охраны банка?
— Истинную правду говорите.
— И как высоко вы забрались?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

загрузка...