ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А я тебя не видела с самой свадьбы.— Надеюсь, ты счастлива? И он тоже?— О, Кадфаэль, как ты можешь спрашивать?В этом действительно не было нужды — молодая женщина просто светилась от счастья.— Знаешь, ведь Хью здесь. Он должен сперва заехать к шерифу, но обязательно заглянет к тебе до повечерия. А я приехала, чтобы купить колыбельку — чудесную резную колыбельку для нашего первенца. А еще валлийское одеяльце из теплой шерсти, а может, из дубленой овчины. И мотки тонкой шерстяной пряжи — чтобы было во что нарядить малыша.— А как ты себя чувствуешь? Дитя тебя не беспокоит?— Беспокоит? — переспросила она, удивленно раскрыв глаза. — Что ты! Я чувствую себя превосходно, и дитя мне только в радость. Но, брат Кадфаэль, — лукаво рассмеялась она, — как это получилось, что ты, монах, со знанием дела расспрашиваешь меня о подобных вещах? Уж нет ли случайно и у тебя где-нибудь сына? Я готова в это поверить. Что-то уж больно много ты знаешь о нас, женщинах.— Сдается мне, — осторожно промолвил Кадфаэль, — что меня родила женщина, так же как и всех нас. Я слышал, что даже аббаты и архиепископы появляются на свет именно таким образом.— Но я задерживаю тебя, — укорила себя молодая женщина, — пора идти к вечерне, да я и сама туда собираюсь. Никаких слов не хватит, чтобы отблагодарить тебя за все, что ты для нас сделал. Помолись за наше дитя!Она порывисто пожала руки монаху и поплыла сквозь толпу к аббатскому странноприимному дому. Это была урожденная Элин Сивард — ныне Элин Берингар, жена помощника шерифа графства Шропшир Хью Берингара из Мэзбери, что близ Освестри. Замужем она была уже год, и Кадфаэль, немало способствовавший этому браку, от души радовался ее счастью. В приподнятом настроении, донельзя довольный прошедшим днем и надеявшийся, что и дальше все пойдет не хуже, монах направился в церковь.Когда после ужина он вышел из трапезной, на монастырском дворе, освещенном розовеющими закатными лучами, царило то же оживление и суета, что и днем, а в ворота въезжали все новые и новые гости. На скамье у стены, развалясь, сидел, дожидаясь монаха, Хью Берингар — стройный, гибкий, смуглый молодой мужчина с худощавым лицом и насмешливым взглядом, по которому нельзя было ничего прочесть, не зная этого человека. Однако брат Кадфаэль знал его превосходно.— Если ты еще не забыл своих уловок, — промолвил молодой человек, лениво поднимаясь на ноги, — если ваш новый аббат не такой же хитрец, как и ты, то наверняка найдешь подходящую отговорку, чтобы пропустить повечерие и распить с другом кувшинчик доброго вина.— И не просто отговорку, — тут же отозвался Кадфаэль, — у меня есть на то веское основание: монастырских телят, видишь ли, разобрал понос, и скотники просят, чтобы я поскорее доставил им свое лечебное снадобье. И я ручаюсь, что сумею угостить тебя чем-нибудь получше, чем простой эль. Посидим в саду возле моего сарайчика — вечерок-то выдался теплый. Однако ты не слишком заботливый муж, — добавил он с шутливым упреком, — разве можно покидать свою даму ради выпивки, пусть даже и в компании закадычного друга?— Что до моей дамы, — уныло отвечал Хью, — то она сама меня покинула. Стоило женщине на сносях появиться в странноприимном доме, как ее тут же окружила толпа престарелых кумушек — охают, ахают и наперебой пичкают ее всевозможными советами: что есть, чего не есть и что делать, когда придет время родов. Элин их внимательно слушает и все берет на заметку. Ну а поскольку я не умею ни шить, ни прясть, ни вязать, от меня там нет никакого толку.Впрочем, все эти сетования Берингар произнес вполне благодушно и, закончив, весело рассмеялся.— Элин сказала мне, что видела тебя сегодня, а значит, тебе уже все известно. Ну, и как ты ее нашел?— Она просто сияет, — ответил Кадфаэль, — и стала еще краше, чем прежде.
В садике Кадфаэля, заслоненном высокой изгородью от лучей заходящего солнца, стоял густой, пряный аромат трав. Друзья устроились на скамье под навесом сарайчика, поставив между собой жбан с вином.— Однако мне пора браться за снадобье, — заметил Кадфаэль, — мы можем поболтать, пока я этим занимаюсь. Ты сиди здесь, я и изнутри все услышу, а как только помешаю отвар, выйду к тебе. Какие есть новости из большого мира? Как думаешь, король Стефан надежно закрепился на троне?Берингар немного помолчал, умиротворенно прислушиваясь к звукам, доносящимся из сарайчика, а затем промолвил:— Боюсь, что уверенности в этом нет, поскольку почитай весь запад, пусть не открыто, склоняется на сторону императрицы. Сейчас все затаились, но это затишье перед бурей. Ты знаешь, что граф Роберт Глостерский нынче в Нормандии у императрицы?— До нас доходили такие слухи. По мне, так это не удивительно — он ведь ее сводный брат и, как говорят, любит ее. К тому же он человек независтливый.— Достойный человек, — признал Хью, отдавая должное противнику, — таких немного и в том и в другом лагере. Помогает сводной сестрице, а мог бы и сам попробовать завладеть троном. Пока западные графства спокойны, но тамошние лорды пойдут за Робертом. А я не верю, что он вечно будет отсиживаться за морем. Ходят слухи, что он и Матильда пользуются каждым удобным случаем, чтобы переманить на свою сторону английскую знать — так что, возможно, они обзавелись сторонниками не только в западных графствах. А коли так, война может возобновиться. Стоит Матильде заручиться сильной поддержкой, и эта леди не станет сидеть сложа руки.— Дочери Роберта замужем за самыми могущественными вельможами Англии, — задумчиво промолвил Кадфаэль. — Одна, как помнится, за графом Ранульфом Честерским. Если такие люди выступят в поддержку императрицы, войны не избежать.Берингар понурился, но потом прогнал невеселые мысли прочь. Конечно, Ранульф Честерский был одним из могущественнейших магнатов королевства. В своих владениях он правил словно король и его слово было законом. Но именно по этой причине представлялось маловероятным, чтобы он взялся помогать любому из претендентов на трон. Ему в его землях никто не решился бы угрожать. Стефан ли, Матильда ли — ему все равно, кто сидит на троне. Он заботится о нерушимости своих границ, а при случае не упускает возможности их расширить. И чем слабее королевская власть, тем больше представляется таких возможностей — так что раздоры ему только на руку.— Хоть Ранульф и в свойстве с Робертом, — промолвил наконец Хью, — его нелегко будет уломать. Ежели он и выступит, то только ради собственной выгоды и чтобы упрочить свою власть. Он не из тех, кто станет рисковать ради чужого дела.Кадфаэль вышел и присел рядом с Хью. В сарайчике горела маленькая жаровня, над которой закипал отвар, и, выйдя оттуда, монах наслаждался вечерней прохладой.— На дворе-то лучше. Налей-ка мне, Хью, — не терпится хлебнуть винца. — Сделав долгий глоток, монах задумчиво произнес: — Многие опасались, что ярмарка и в этом году сорвется, потому как время тревожное. Но похоже, то, что бароны засели в своих замках, пошло на пользу торговле. Сдается мне, прибыль будет немалая.— Для обители, пожалуй, так, — согласился Хью, — а вот у города дела обстоят похуже, судя по тому, что я слышал, проезжая по улицам. Этот ваш новый аббат лихо окоротил горожан.— А, так ты уже и об этом наслышан? — Кадфаэль вкратце изложил суть дела — на случай, если Берингар был знаком с доводами только одной стороны. — Бесспорно, у Шрусбери есть основания просить об уступке. Но и у аббата есть основания отказать городу в ней, и он от своих прав не отступится. Закон ведь не нарушен, ибо обитель берет себе не больше, чем определено хартией. Хотя и не меньше, — со вздохом добавил монах.— Народ в городе бурлит, — серьезно предупредил Берингар, — и я боюсь, что горожане еще зададут вам хлопот. Они говорят, что, может, аббат решил и по закону, но не по справедливости. Мне и самому кажется, что провост просил не так уж много. Ну, а тебе-то как живется при новом аббате? Что ты о нем скажешь?— И в стенах аббатства можно услышать ропот, — признал Кадфаэль, — держи только ухо востро. Но я, со своей стороны, не жалуюсь. Отец Радульфус, безусловно, строг, но справедлив и, во всяком случае, к себе суров не менее, чем к другим. При Хериберте братия изленилась да избаловалась, ну а новая метла, понятное дело, по-новому метет, вот иные и ворчат. Но я аббату верю. Он наказывает за провинность, но готов неколебимо встать на защиту невинного. Рядом с таким человеком я чувствовал бы себя надежно в любом сражении.— А ты не находишь, что он заботится только об интересах обители? — спросил Берингар, лукаво приподняв черную бровь.— Мы живем в неспокойное время, — промолвил брат Кадфаэль, большая часть жизни которого прошла в боях и походах, — и кто скажет, что уступчивость приносит больше добра, чем твердость? Я еще недостаточно хорошо знаю аббата и не могу с уверенностью судить о том, что у него на уме. Однако вижу — он умен, предан своим обетам, ордену и обители. Дай ему срок, Хью, а там уж поглядим. — Кадфаэль добродушно улыбнулся и добавил: — Было ведь время, когда я и в тебе не был уверен, хотя и недолго. Погоди, я и о Радульфусе составлю верное представление. А сейчас, парень, подай-ка мне жбан — глотну да пойду помешаю свой отвар. Сколько там времени осталось у нас до повечерия?Тридцать первого июля и дорогу, и реку заполонили купеческие подводы и баржи. Вся ярмарочная площадь была размечена и разбита на участки для палаток и лотков. Тут же стояли монастырские управители: они указывали прибывавшим купцам отведенные им места и взимали ярмарочный сбор в зависимости от количества предназначенного для продажи товара. За тюк, принесенный на плечах носильщика, платили полпенни, за груженый воз плата возрастала в зависимости от его размера до четырех пенсов, а владельцы грузовых барж, швартовавшихся у временных причалов, сооруженных в долине Гайя, выкладывали и того больше. Все предместье бурлило многоголосым гомоном и пестрило многоцветьем одежд. Вдоль торговых рядов, между возами, с криками бегали возбужденные предвкушением праздника ребятишки, и даже собаки носились туда-сюда с лаем, внося свою лепту в общую веселую суматоху.Хотя ярмарка и не повлияла на строгий распорядок дня обители, в аббатстве тоже воцарился дух веселья. Ученикам и послушникам позволено было в перерывах между службами невозбранно гулять по предместью и глазеть на приезжих. Сам же аббат Радульфус, как и подобало его сану, держался в стороне от мирской суеты, и все хлопоты по размещению гостей и сбору пошлин возложил на монастырских служителей из числа мирян. Однако он прекрасно знал, как идут дела, и в случае необходимости готов был вмешаться и принять нужное решение. Как только ему доложили, что вновь прибывший фламандский купец ничего не смыслит по-английски и лишь самую малость говорит по-французски, аббат тут же велел брату Мэтью, прожившему несколько лет во Фландрии и бегло говорившему по-фламандски, оказать гостю всю необходимую помощь. Есть прямой резон позаботиться об удобстве гостей, привозящих тонкие сукна, ибо они приносят немалую выгоду обители. Коль скоро заморские купцы считают возможным, пришвартовавшись в портах Восточной Англии, тратиться на то, чтобы нанимать подводы и пускаться в долгий путь в Шропшир, — стало быть, о шрусберийской ярмарке повсюду идет добрая слава. Разумеется, посещали ярмарку и валлийцы, но по большей части это были жители порубежья, знавшие английский язык и не нуждавшиеся в толмачах. Поэтому Кадфаэль был несколько удивлен, когда на выходе из трапезной его перехватил запыхавшийся управляющий, у которого от множества забот голова шла кругом, и сказал, что у пристани пришвартовалась баржа богатого купца из Уэльса, который говорит только по-валлийски. Купец, по-видимому, был важной персоной, и управляющий не решился передоверить его устройство кому-нибудь из местных валлийских торговцев — ведь может статься, что назавтра они окажутся конкурентами.— Приор Роберт освобождает тебя от всех других обязанностей, чтобы ты помог купцу. Оставайся с ним сколько потребуется. Этого человека зовут Родри ап Хув из Молда. Он доставил большой груз вверх по Ди, а оттуда через Врнви сплавил его сюда по Северну, что, должно быть, обошлось ему недешево.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...