ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Здесь глубоко, — заметил Хью, стоя на зеленом откосе, — да еще и берег подмыт. Наверное, его сразу затянуло течением. Думаю, одежду швырнули следом за телом. Может, мы еще и выловим то, что пока не найдено. А убийца, скорее всего, был один, иначе труп отнесли бы к берегу, а не тянули волоком.— Как ты думаешь, — обратился Кадфаэль к Хью, — может, мастер Томас забрел на эту поляну, рассчитывая малость срезать дорогу и выйти прямо к своей барже? Глянь-ка, отсюда виден краешек пристани, где она пришвартована. Но кажется, он был один и не чуял беды. Ты как считаешь?Хью вновь внимательно оглядел поляну и убедился в том, что следов схватки на ней нет. Тело рухнуло наземь, а затем его утащили.— Да, купец не сопротивлялся. Кто-то подкрался к нему сзади и нанес смертельный удар. Конечно же, мастер Томас возвращался на баржу и хотел выйти к пристани, но немного сбился с пути и оказался чуть ниже по течению. А недруг, не спускавший с купца глаз, выследил его и настиг в зарослях.— А ведь в тот же самый вечер, — неожиданно обронил Филип, — кто-то следил и за мной.Встрепенувшись, Хью и Кадфаэль с интересом обернулись к парнишке.— Думаешь, за тобой и купцом наблюдал один и тот же человек? — полюбопытствовал монах.— О своих делах я вам пока не рассказывал, — начал Филип, — да я о них и думать забыл, когда наткнулся на это место и сообразил, что здесь случилось. Но вчера я вознамерился проследить весь свой путь шаг за шагом — в тот вечер, накануне ярмарки, потому как надеялся, что это поможет мне доказать свою непричастность к убийству. Мне подумалось, что тот, кто его замыслил, с самого начала взял меня на заметку. С пристани я ушел побитым, окровавленным и, ясное дело, затаившим злобу против мастера Томаса, а значит, на меня можно повесить любое обвинение, лишь бы никто не видел меня в тот момент, когда было совершено убийство.Филип подробно рассказал им все, что открылось ему в Уотовой таверне. Кадфаэль и Берингар внимательно выслушали юношу и мрачно переглянулись.— Ты уверен, что это был именно Фаулер? — спросил Хью.— Уолтер Рейнольд уверен, а уж он-то промашки не даст. Сокольничий зашел в таверну, и, когда я показал его старине Уоту, тот сразу признал парня и рассказал мне, что он делал вечером накануне ярмарки. Так вот — этот малый заглянул в таверну, посмотрел, в какой я кондиции, и ушел, а потом, примерно через полчаса, вернулся, заказал себе эля да купил большую флягу крепкой можжевеловки.— Да так и не открыв, унес ее с собой, потому что, стоило тебе припустить в рощу, чтобы облегчить желудок, он последовал за тобой, — подхватил Кадфаэль. — Да ладно, не красней, паренек, многие из нас в своей жизни еще и не так дурили, а потом, глядишь, поумнели. Но, — монах бросил на Хью многозначительный взгляд, — в следующий раз этого Фаулера увидели лишь двумя часами позже. Мы же сами его и нашли в предместье, и он был мертвецки пьян.— Уот божился, мол, когда тот малый уходил из таверны, он был трезвым, что твой епископ, — промолвил Филип, — а уж у него глаз наметанный. К тому же Уот уверял, что, выдув такую здоровенную флягу можжевеловки всего за пару часов, любой отправился бы на тот свет или точно уж не пришел бы в себя несколько дней. А Фаулер на следующий день явился в замок и дал показания.— Боже правый! — воскликнул Хью. — Но я же сам стянул с него плащ. От парня так несло, что я чуть с ног не свалился. Что же, по-вашему, мне это померещилось?— Да нет, — отозвался Кадфаэль, — очевидно, можжевеловкой несло не из глотки этого малого, ею провоняла одежда. Сдается мне, он использовал ее не как внутреннее, а как наружное средство.— Это, должно быть, обошлось ему недешево, — рассудил Хью, — такая фляга стоит немалых денег. Но с другой стороны, если таким образом он избавился от подозрений в убийстве, цена не слишком высока. Надо же, я первым заявил, что он валяется там уже несколько часов. А потом его отнесли в аббатство, всю ночь он спокойно пролежал в келье, и уж его-то никто не мог обвинить ни в чем, кроме беспробудного пьянства. Но пьяницы что малые дети, какой с них спрос! И если той же ночью произошло убийство, то последним в нем могли заподозрить человека, напившегося вдрызг до того, как купец ушел из своей палатки.У Кадфаэля появились еще кое-какие смутные догадки, однако пока он не мог сказать ничего определенного, а потому предложил:— Слушай, Хью, давай попробуем найти снова то место, где валялся этот тип, авось и фляга отыщется. Коли он и впрямь перепил, то наверняка уронил флягу где-нибудь поблизости, но мне на глаза она не попадалась. Может статься, что ее, наполовину опустошенную, подобрал какой-нибудь бродяга, да и Бог с ним. Однако, если Фаулер флягу припрятал, это совсем другое дело. Обычный забулдыга так бы не поступил, и ежели он сделал это, то потому, что хотел избежать лишних вопросов. Не думаю, что, когда он шел через ярмарочную площадь, от него разило спиртным. Скорее всего, он полил себя можжевеловкой неподалеку от того места, где мы его нашли, а стало быть, и флягу стоит поискать поблизости.— Но если в тот вечер Фаулер вовсе не предавался пьянству, то как ты объяснишь его поведение? — спросил Кадфаэля Хью. — Ну, заглянул он в таверну, приметил Филипа, выслушал его угрозы и ушел, — но куда?— Наверное, прошелся к палатке мастера Томаса — убедиться, что купец на месте, занят делами и, скорее всего, задержится еще на некоторое время. Ну а оттуда — назад, в таверну, не упустить Филипа, который так и просился на роль козла отпущения. За пареньком он последовал в рощу и отстал от него, лишь когда понял — тот наверняка проваляется у реки до утра. Затем — снова к палатке бристольского купца и, крадучись, следом за ним, до этого самого места.— Это все догадки, — заметил Хью.— Так-то оно так, — отозвался монах, — но уж больно все сходится.— Получается, он со своей флягой вернулся в предместье и вскоре его находят мертвецки пьяным. Как ты полагаешь, сколько времени могло потребоваться на то, чтобы убить купца, обыскать его и скинуть тело в воду?— Учитывая, что он должен был незаметно прокрасться за купцом к реке, а потом еще и тайком вернуться в предместье, на это могло уйти не меньше часа из тех двух, которые он якобы потратил на пьянство. Нет, — заявил Кадфаэль, и голос его посуровел, — похоже, в тот вечер он ничего не пил.— А не он ли заодно забрался и на баржу? Впрочем, нет, это маловероятно: в то время он давал показания у шерифа. Ну, а убийца купца из Шотвика нам известен.— Один убийца, — промолвил Кадфаэль, — но разве можно отделить одно преступление от другого? Думаю, нет — они взаимосвязаны.— Ты прав, — ответил Хью после напряженного раздумья. — Так к чему мы пришли? В палатке перчаточника побывали двое. Один из них был уличен, а о другом можно было только догадываться. А вчера один застрелил другого, да еще так умело и хладнокровно… Ладно, — оборвал Берингар свои рассуждения и окинул поляну последним взглядом, — чем строить догадки, лучше поступить как ты предлагал — пойти к дороге и поискать то место, где валялся этот мошенник.Филип, уже научившийся держать, когда надо, язык за зубами и не встревать в разговор старших, молча последовал за Берингаром и Кадфаэлем через сады и огороды Гайи. Никому из них, впрочем, и в голову не пришло возражать против его присутствия — паренек заслужил право быть в курсе всего. Пристань почти опустела, все большие лодки уплыли, и причалу скоро предстояло быть разобранным на доски и сложенным в хранилище аббатства до следующего лета. А лотки, палатки и козлы, располагавшиеся вдоль предместья, были уже разобраны — их грузили на монастырские подводы и отвозили в обитель. — Тогда, помнится, мы прошли не меньше полпути от сторожки привратника до ярмарочной площади и к тому же сошли с дороги, — заметил Хью. — Свету, правда, было маловато, потому как торговали по большей части окрестные жители, а они приходили только на день. Но это должно быть где-то неподалеку. В тот вечер накануне ярмарки повсюду были установлены палатки, натянуты тенты. Сейчас же все разобрали и приготовили к отправке. Вроде бы и похоже, но не так-то просто найти нужное место.Поблизости остановилась подвода, двое аббатских служек принялись складывать на нее доски. Кадфаэль наблюдал за тем, как они расчищают площадку.— Я гляжу, вы тут всякой всячины насобирали, — промолвил монах, обратив внимание на сваленную в углу телеги кучу потерянных вещей: здоровенный башмак, короткую тунику — перепачканную, но еще почти новую и вовсе не драную, тряпичную куклу с оторванной рукой, зеленый капюшон и рог для питья.— Э, мы еще много чего подберем, пока не расчистим предместье, — ухмыльнулся возница. — Правда, кое-кто наверняка будет разыскивать пропажу. Вот кукла — небось дитя шум поднимет: куда запропастилась игрушка. И туника добротная, хозяин не иначе как перебрал, вот ее и забыл. Башмак почитай что новенький, а уж большущий-то. Владелец, поди, недалеко ушел в одном башмаке. Скоро он заявится к нам расспрашивать, не отыскался ли второй. А вообще-то, ночь прошла на редкость спокойно, никто не буянил. Ты только взгляни, брат, что я нашел! — И возчик указал на передок телеги, куда до сих пор Кадфаэль и не смотрел. Там, подвешенная на тонком кожаном ремешке, болталась на оглобле стеклянная плоская фляга вместимостью в добрую кварту. — Можешь себе представить, кто-то забросил эту штуковину на крышу палатки, в которой одна деревенская старуха торговала сырами. Знаю я эту бабку, она к нам каждый год приезжает, в этот раз мы ей палатку помогали ставить. Ну а сегодня утром я принялся разбирать эту палатку, а мне чуть голову не расшибло. Надо же! Вышвырнуть такую бутыль, будто она ничего не стоит. Ручаюсь, ежели ее снести к Уоту, можно разжиться дармовой выпивкой. — Возница повернулся и закинул на телегу еще одну охапку досок.— А ты точно знаешь, что эта фляга из Уотовой таверны? — задумчиво спросил Кадфаэль.— Еще бы, тут на ремешке его метка. Уотовы фляги мы наперечет знаем, но чтобы они валялись где попало — такого я не припомню.— А где стояла палатка той старухи? — поинтересовался Хью.— Да, пожалуй, ярдах в десяти от места, где вы сейчас стоите.Берингар с монахом оглянулись, оба прикинули, что и Фаулера обнаружили где-то рядом.— И вот какая странность, скажу я вам: старуха божилась, будто с утра, когда она взялась раскладывать товар, вокруг так разило можжевеловкой, что у нее все платье провоняло. Денек поворчала, ну да потом утихла. Она наполовину валлийка, в общем, чудная старуха. Не иначе как ей померещилось.«Ничего подобного, — подумал Кадфаэль, — похоже, у торговки острый нюх, да и в напитках она, видать, разбирается. Неподалеку от ее палатки кто-то вылил на себя и разбрызгал по траве чуть ли не кварту можжевеловой настойки. Не всю, часть, он, скорее всего, и на самом деле выпил, чтобы пахло изо рта. Поэтому, когда его нашли посторонние, они не усомнились в том, что он пьян. А его должны были найти посторонние, но только ли посторонние?» Кадфаэлю начинало казаться, что во мраке забрезжил свет.— Приятель, — обратился он к вознице, — у нас как раз есть дело к Уоту. Давай мы отнесем ему эту флягу. Само собой, мы скажем, кто ее нашел, и тебе достанется дармовая выпивка.— Забирай ее, брат, — благодушно отозвался возчик, отстегивая ремень и снимая флягу с оглобли. — Только не забудь передать Уоту, что она от Ричарда Найла. Он меня знает.— Наверное, когда ты нашел ее, внутри было пусто, — рискнул спросить Кадфаэль, взвешивая флягу в руке.— Ни капли не осталось, брат! Да и сам посуди: какой ярмарочный гуляка выкинет бутыль, не опорожнив ее до дна.Все доски были погружены, подвода уехала, оставив за собой голую, вытоптанную землю. Ну что ж, потребуется не так уж много времени, чтобы после теплых летних дождей пробилась свежая травка.— Фляга моя, спору нет, — заявил Уот, вертя бутыль здоровенной ручищей. — Только одной такой у меня и недостает. Кто ж покупает крепкое питье целыми квартами, пусть даже и на ярмарке? Это какие надо иметь деньжищи! Да и тех, кто предпочитает можжевеловку доброму элю или вину, не так уж много. Я помню, как этот парень попросил целую флягу, и подивился. Но, в конце концов, деньги он заплатил, а что мне еще нужно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...