ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кадфаэль, Берингар и прочие невесело смотрели вслед этой процессии. Искали-то они купца, а нашли какого-то пьяницу.— Эй, глянь-ка, — шепнул Родри ап Хув на ухо Кадфаэлю. — Эан из Шотвика высунулся. Не утерпел, решил потихоньку посмотреть, что здесь творится.Кадфаэль обернулся и увидел, что в притулившейся у стены дощатой палатке приоткрылось окошко и оттуда высунулась голова, резко очерченная в бледном свете ночи. Монах успел приметить лишь нос с горбинкой и обманчиво узкие, покатые плечи, но тут окошко бесшумно затворилось и перчаточник пропал из виду.Упорно, не жалея сил, прочесывая ярд за ярдом, спутники осмотрели всю дорогу и вернулись к берегу реки, где их дожидался Роджер Дод. Никаких следов Томаса из Бристоля обнаружить не удалось.На следующий день вверх по Северну поднялась лодка из Билдваса и около десяти утра пришвартовалась возле моста. Но вместо того чтобы приняться за разгрузку доставленной на ярмарку глиняной посуды, владелец суденышка попросил немедленно известить шерифа о том, что на борту у него имеется особый груз, выловленный в небольшой бухточке возле Этчама, и что, по его разумению, груз этот как раз по части шерифа. Жильбер Прескот, у которого и других дел было невпроворот, послал сержанта в аббатство с наказом найти Хью Берингара и передать, чтобы он занялся этим делом.Пресловутый груз лежал на дне лодки, принадлежавшей мастеру-горшечнику. Он был завернут в грубую парусину, из-под которой просачивалась вода. На дне лодки расплывалось темное пятно. Лодочник развернул парусину, и взгляду Берингара предстало тело рослого, грузного мужчины лет пятидесяти — пятидесяти пяти, с редеющими, тронутыми сединой волосами. Черты некогда округлого лица заострились. Сомневаться не приходилось — это был не кто иной, как мастер Томас из Бристоля, но лишившийся своего щеголеватого наряда, капюшона и колец и оставшийся в чем мать родила.— Мы увидели, что на отмели что-то белеет, — пояснил горшечник, поглядывая на свой улов, — и шестами подцепили его, беднягу, да и в лодку. Я могу показать вам это место возле островка близ Этчама. Мы решили, что следует доставить его сюда как утопленника. Только, — мрачно добавил горшечник, — он вовсе не утонул.И это была сущая правда. О том, что купец не просто свалился в воду, свидетельствовало то, что он был наг: едва ли он сам, по доброй воле, снял бы с себя все до нитки. Но еще более явно на причину его смерти указывала крохотная, узкая ранка под левой лопаткой. Вода смыла кровь, и лишь небольшой порез остался на том месте, где в тело Томаса из Бристоля вошел тонкий, острый стилет, пронзивший его сердце. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ Первый день ярмарки Святого Петра был в полном разгаре. Споры торгующихся, возгласы зазывал, крики «поберегись!» сливались в веселый деловитый гул, перелетавший через монастырскую стену и доносившийся до сарайчика, словно жужжанье огромного пчелиного улья в солнечный летний денек. Звук этот преследовал Хью Берингара до самых его покоев в странноприимном доме, где его жена и Эмма Вернольд увлеченно обсуждали достоинства различных шерстяных тканей, а Констанс, искушенная в таких делах старая дева, придирчиво ощупывала образцы и давала советы.Глядя на воодушевление, с которым посвежевшая Эмма предавалась этому невинному занятию, Хью помрачнел. У него не было времени на то, чтобы подготовить девушку к печальному известию, к тому же он полагал, что она вряд ли поблагодарила бы его, вздумай он ходить вокруг да около.— Госпожа Вернольд, — начал он, — я весьма сожалею, но у меня дурные новости. Господь свидетель, я не ожидал такого исхода. Вашего дядюшку нашли. Лодка, прибывшая утром из Билдваса, доставила его тело, выловленное в реке.Мертвенная бледность покрыла лицо девушки. Какое-то время она стояла, оцепенев, ничего не видя перед собой, испуганная и беспомощная. Дядюшка был опорой ее жизни, и теперь, лишившись этой опоры, она, казалось, на самом деле могла упасть. Но вскоре девушка набрала воздуху и почти беззвучно прошептала:— Значит, он мертв.Хью понял, что Эмма вновь твердо стоит на ногах и, во всяком случае, не упадет. Теперь она смотрела прямо в глаза Берингару, и во взоре ее не было мольбы.— Утонул? — спросила Эмма. — Но он вырос у реки и плавал, как рыба. И почти не выпивал, ну разве самую малость. Ни за что не поверю, чтобы он мог свалиться в Северн и утонуть. Кто угодно, только не он.— Присядьте, — мягко попросил Хью, — нам нужно немного поговорить, а потом Элин позаботится о вас. Разумеется, пока вы останетесь на нашем попечении. Вы правы, он не утонул. И умер не своей смертью. Кто-то ударил мастера Томаса кинжалом в спину и сбросил тело в реку.— Вы хотите сказать, что его подстерегли грабители и убили, чтобы завладеть тем, что на нем было? Убили ради его платья, колец и башмаков? — Девушка говорила тихо и, казалось, с трудом подбирала слова, но голос, ее не дрожал.— Это первое, что приходит на ум. Что поделаешь — нынче на дорогах Англии неспокойно, а на каждую большую ярмарку непременно стекается всякое отребье. Эти молодчики готовы убить человека ради нескольких пенсов.— Но дядюшка был не робкого десятка. Он не боялся пуститься в самое рискованное путешествие и не раз отбивался от разбойников. Как же могло случиться, — с болью произнесла она, — что после стольких лет полной опасностей жизни он пал жертвой какого-то подонка? Да и кто мог пойти на такое злодейство?— Кое-кто толкует о том, — заметил Хью, — что вчера вечером кучка юнцов из города учинила на пристани свалку. Досталось многим купцам, разгружавшим свои товары и готовившим палатки. Между горожанами и приезжими торговцами, из которых мастер Томас был, пожалуй, самым влиятельным, издавна возникали раздоры — это известно, а вчера ваш дядюшка сцепился с тем молодцом, что возглавлял этих юных сумасбродов. Что, если кто-то из них, желая посчитаться за обиду, во хмелю и гневе набросился на него ночью и убил, быть может, не сознавая даже, что делает?— Но тогда его бы бросили на месте, — возразила Эмма, обнаружив немалую проницательность. — Нападавший думал бы только о том, как поскорее унести ноги. Горожане ведь не разбойники, как бы они ни были обижены и рассержены. Гнев мог толкнуть их даже на душегубство, но не думаю, чтобы он превратил их в воров.Хью почувствовал изрядное уважение к этой девушке, так же как и Элин, слушавшая ее молчаливо и внимательно.— Не могу не согласиться с этим, — признал он. — Но предположим, что какой-то молодой буян совершил убийство в запале. Не мог ли он, испугавшись содеянного, решить замести следы и представить свое злодеяние делом рук вороватого бродяги и проходимца? Здесь есть над чем поразмыслить. Два десятка юнцов затаили злобу на мастера Томаса, считая, что он нанес им смертельное оскорбление. Но кто станет искать злодея среди них, если все указывает на то, что он был убит ради наживы?Даже сейчас, когда сердце девушки переполняла горечь утраты, она сохраняла ясность мысли.— Вы полагаете, — спросила она, нерешительно закусив губу, — что на него напал кто-то из этих молодых людей? Или они накинулись на него целой оравой? Выследили его и разделались с ним под покровом ночи?— Так многие думают, — признался Хью, — особенно те, кто видел, что случилось у реки.— Но мне кажется, — возразила девушка, нахмурясь, — что стражники шерифа схватили многих из этих юношей задолго до того, как дядюшка ушел с пристани.Как могли они напасть на него, если сидели под запором?— Большинство из них забрали — это верно. Но главного заводилу взяли только рано утром. Он еле на ногах стоял — подошел, шатаясь, к городским воротам, а там его уже поджидала стража. Сейчас-то он, понятное дело, в темнице, как и его приятели, но всю ночь, а стало быть, и то время, когда был убит мастер Томас, оставался на воле. На него падает сильное подозрение. Сегодня пополудни вся ватага предстанет перед шерифом. Я думаю, что их отпустят домой под залог, который внесут отцы. За свое бесчинство они ответят позже. Но Филипа Корвизера не выпустят. Сомневаюсь, что он сможет выйти из темницы, если не сумеет вразумительно объяснить, где он был и что делал в ту ночь. То, что он бормотал, когда его схватили, едва ли удовлетворит шерифа.— Пополудни, — эхом отозвалась Эмма. — Но тогда и мне следует явиться к шерифу. Я ведь все видела, стычка началась на моих глазах. Лорд Прескот должен выслушать меня, ведь речь идет о смерти моего дяди. Там, на пристани, были и другие — мастер Корбьер и этот брат из аббатства, которого вы, кажется, хорошо знаете…— Они непременно будут там, и многие другие свидетели тоже. И ваши слова могли бы иметь большое значение, но просить вас в такой день…— Я пойду, — решительно заявила Эмма. — Если дядюшку злодейски убили, я хочу, чтобы преступник был разоблачен и понес кару. Но я вовсе не желаю, чтобы в его смерти поспешно обвинили невинного. А этот юноша… не знаю, но мне показалось, что он не похож на злодея. И мне нужно рассказать все, что я знаю, — это мой долг.Берингар бросил быстрый взгляд на жену, спрашивая ее совета. Элин ответила ему улыбкой и едва заметно кивнула.— Ну, если вы так решили, — успокоенно промолвил Хью, — я попрошу брата Кадфаэля сопровождать вас в замок. Обо всем остальном можете не беспокоиться. Желательно, чтобы вы оставались в Шрусбери, пока идет расследование, но мы, разумеется, окажем вам необходимую помощь и предоставим все, что потребуется.— Мне бы хотелось, — промолвила Эмма, — отвезти тело дядюшки на барже в Бристоль и похоронить его дома.Только вымолвив эту фразу, девушка вспомнила то, о чем до сих пор не задумывалась: она осталась без опекуна и на сей раз на барже с ней не будет никого, кроме Роджера Дода, чья безмолвная, но выжидательная и ревнивая преданность пугала ее, Варина, которому решительно ни до чего не было дела, и крепкого телом, но скудоумного бедняги Грегори. Эмма порывисто вздохнула и нерешительно закусила нижнюю губу. На лицо ее набежала тень.— Так или иначе, я должна отправить его в Бристоль. Там у нас есть знакомый стряпчий, хороший законник. Он уладит все его дела, да и мои тоже.— Я уже поговорил с приором. Аббат Радульфус разрешил перенести тело мастера Томаса из замка в монастырскую часовню. Все, что необходимо для достойного положения в гроб, будет сделано; вы, безусловно, получите все, что для этого потребуется. Но мне придется вызвать сегодня в замок и вашего работника. Кстати, не хотите ли сделать какие-либо распоряжения насчет торговли? Я передам ему все ваши указания.Девушка понимающе кивнула, с усилием возвращая себя в мир повседневных забот, которые отнюдь не прекратились со смертью дяди.— Будьте добры, скажите ему, чтобы вел торговлю так, как будто его хозяин по-прежнему жив. Дядюшка нипочем бы не оставил дело, что бы ему ни грозило и какая бы беда ни стряслась, а я его наследница и поступлю так, как поступил бы он… — Но тут силы изменили Эмме, и она, словно малый ребенок, дала волю слезам.Хью ушел по своим делам, а Констанс удалилась по кивку Элин. Две молодые женщины сидели молча, пока Эмма не перестала плакать — так же неожиданно, как и начала. Она принадлежала к числу тех немногих женщин, которые способны плакать, не думая о том, портят ли слезы их внешность. Рыдания ничуть не умаляют их прелести, тогда как большинство теряет это качество, расставшись с детством. Эмма вытерла глаза и взглянула на Элин, та ответила ей таким же прямым взглядом, в нем было ненавязчивое сочувствие и утешение.— Ты, наверное, думаешь, — промолвила Эмма, — что я не очень-то горячо любила своего дядюшку. По правде сказать, я и сама не знаю — может быть, ты и права. То есть я, конечно же, любила его, чувствовала к нему нечто большее, чем просто признательность за его заботу, хотя испытывать к нему искреннюю благодарность было проще, чем любовь. Он был суров — так все о нем говорили — в делах, непреклонен и вечно всем недоволен, ему трудно было угодить. Но мне грех жаловаться — со мной он всегда был добр, только вот по-настоящему сблизиться мы никак не могли. Но это, наверное, не его вина, да и не моя.— Мне кажется, — мягко промолвила Элин, чувствуя, что девушка расположена к доверительной беседе, — ты любила его в той степени, в какой он позволял тебе это.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...