ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Только через мой труп, — заявил он непререкаемым тоном и крикнул вознице: — В Лондон!Джапоника подскочила, когда лорд с силой захлопнул дверцу кареты.— Откройте немедленно! Девочки поедут с нами!— Бершем о них позаботится. Впрочем, им и без вас неплохо. — Девлин кивнул в сторону церкви. Бегония беседовала с викарием, а Пиона и Цинния окружали сладкую парочку с флангов. Гиацинта беседовала с двумя престарелыми дамами. Похоже, только Лорел смотрела в сторону отъехавшей кареты. И ее толстое лицо перекосило от гнева.— Вы меня выкрали, как разбойник! — рассерженно констатировала Джапоника.Девлин безразлично пожал плечами.— Называйте меня кем хотите, но вы едете со мной в Лондон.— Я уже говорила вам, что у меня нет никакого желания это делать. Если вы не остановите карету немедленно, я выпрыгну из нее на полном ходу.Девлин наклонился над ней:— Я сяду к вам на колени, чтобы вы этого не сделали. Джапоника усмехнулась:— Вы несносный человек!— Вы преувеличиваете.Виконтесса с удивлением обнаружила, что словесные перепалки с Синклером ей даже нравятся. В ней просыпался азарт. И как человек азартный, она не могла позволить ему одержать над собой верх.— Вы не сможете в Лондоне держать меня взаперти. Я сбегу при первой возможности.Девлин потянулся за бархатным пледом, отороченным мехом, непременной принадлежностью зимнего путешествия в карете.— Я нуждаюсь в вашем обществе на один-два вечера, не более. Неужели ваш график такой напряженный, а неприязнь ко мне так сильна, что вы не можете пережить один вечер в моей компании ради нашего короля?— О чем вы говорите? Какой у меня может быть долг перед королем?Девлин бережно укрыл ее колени пледом.— Ах, вы такая же, как все женщины. Стоит помянуть монарха, и вот вы уже вся внимание.— Полагаю, вы говорите мне это в осуждение. Увы, я несведуща в таких вопросах, поэтому вам придется объяснить, что именно вы имеете в виду. — Джапоника беспокойно заерзала, когда он принялся подбивать плед вокруг ее талии. — Пожалуй, один вечер я смогу вам уделить, — внезапно сказала она, когда он принялся укутывать ее бедра с явным намерением опуститься ниже.Девлин откинулся на сиденье и закинул ногу на ногу.— Женщины готовы пуститься во все тяжкие и терпеть любые неудобства ради того, чтобы подняться выше в глазах общества.— А мужчина, конечно же, и палец о палец не ударит ради карьеры. Он в жизни не покинет дом, не отправится в странствия на чужбине, не станет рисковать жизнью ради такой безделицы, как долг перед родиной и монархом.Синклер пробурчал в ответ нечто невразумительное и надвинул на глаза шляпу, чтобы ему не мешали ни свет, ни присутствие Джапоники Эббот.Джапоника чувствовала удовлетворение. Последнее слово все равно осталось за ней. На самом деле ей было более чем любопытно увидеть Лондон глазами виконта. Ей пришло в голову, что она могла бы и сама, без его помощи, завести полезные знакомства ради того, чтобы выдать замуж хотя бы одну из сестер Эббот. Вести из Лиссабона подхлестывали ее решимость действовать с напором.Джапоника наконец получила четыре письма от Агги. Она была так счастлива, что даже спать легла, положив весточки под подушку. И сейчас они грели ей грудь.Джейми рос «мякенький и сливочный, как масло», говоря словами Агги. И голос у него под стать аппетиту. Кормилица говорила, что он сосет больше молока, чем до этого у нее высасывали близнецы.Тоска по сыну сжимала сердце Джапоники. Она была готова даже забыть о своем обещании покойному лорду Эбботу и поехать в Лиссабон. Но как быть потом?С каждым днем в ней все больше разрастался страх. Рано или поздно до Лондона может дойти весть о том, что в Лиссабоне у нее растет сын. Джапоника думала, что сумела скрыть беременность и рождение сына от офицеров Веллингтона, но кто знает, о чем там шептались у нее за спиной. До того как слухи дойдут до столицы империи, она должна покинуть Лондон.— Вы, вижу, глубоко задумались.Лорд Синклер отложил в сторону шляпу и смотрел на нее пристальным взглядом Хинд-Дива.— Пришло время нам познакомиться поближе. Я даже не могу припомнить, как вас зовут по имени.Джапоника не поверила его кажущемуся простодушию, но решила, что не будет ничего страшного, если она назовет свое имя:— Джапоника.Лорд Синклер улыбнулся:— Куст с чудными красными цветами? Вам подходит, хотя для английской дамы имя явно странное.Джапоника покраснела. Он делал ей комплимент! Но она не должна была принимать лесть близко к сердцу. Мать всегда считала цвет волос дочери крайне неудачным.— Уверена, что я никогда не слышала вашего имени.— Девлин.— Девлин. А вот ваше имя как нельзя лучше подходит для джентльмена. Девлин — храбрый, неустрашимый и галантный. Увы, конкретно к вам это относится не вполне.— Не вполне? — удивленно приподнял бровь лорд.— Неопределенно, неясно, нечетко… Девлин усмехнулся:— Я не просил вас давать полный перечень синонимов. Вы сомневаетесь в том, что я не менее храбр, неустрашим и галантен, чем любой другой джентльмен?Джапоника окинула собеседника оценивающим взглядом и отвернулась к окну.— Мое суждение не сделает вам чести.Девлин схватил ее за плечи и потребовал, чтобы она объяснилась. Он не посмел поднять на нее руку, хоть ему очень этого хотелось. Джапоника лишь презрительно повела плечом.— Какое бы вы имя дали ребенку мужеского пола? — решил несколько отойти от темы Девлин.— Что вы сказали? — Джапоника подняла глаза, полные невыразимого ужаса.— Как бы вы назвали своего сына?Казалось бы, что может быть безопаснее, чем обсуждать этимологию имен. Однако лорд Синклер, он же Хинд-Див, сумел и здесь создать ей проблемы. Как бы она назвала ребенка… Слишком легко поскользнуться и выболтать лишнее. Джапоника приказала себе быть предельно внимательной.— Ну, я… — Может, он все знает? Нет, он не стал бы в таком тоне вести разговор о предполагаемом наследнике своего титула. Впрочем, Хинд-Див был способен на все, что угодно.Джапоника опустила глаза на руки, потом посмотрела в окно. Она держалась из последних сил.— Почему вы спрашиваете?Тревога в ее голосе удивила Синклера. Потом он заметил, что у нее дрожит подбородок. И эта дрожь пробудила в нем не одно лишь сочувствие, но и менее достойные чувства. Как может в одной женщине непосредственность, граничащая с неуклюжестью, сочетаться с загадочной, потрясающей притягательностью!— Просто так, мадам. Болтаю ни о чем. Удачный способ убить время для человека без памяти.Джапоника сглотнула комок. Господи, да он ничего не помнит. Как она могла забыть? Нет никакого повода для волнения. Он не может ни о чем догадаться, и даже если до него дошли какие-то слухи о том, что его новая родственница не так давно разрешилась от бремени, то возомнить себя отцом ее отпрыска ему ни за что не придет в голову.— Джеймсом, или ласкательным Джейми. Я бы назвала сына Джейми, — повторила Джапоника, стараясь держаться как можно непринужденнее.— Джеймс. Хорошее имя. Два английских короля носили, его.— Зачем так высоко заноситься. Моего отца звали Джеймсом. Джеймс Фортнам, бывший житель Бушира, из Персии.— Персия, — медленно повторил он, наблюдая за тем, как она медленно сжимает ручки ридикюля. Отчего она так неохотно говорит о семье? Инстинктивно, словно хищник, выслеживающий добычу, он прощупывал слабые места своей потенциальной жертвы и, почуяв ее уязвимость, стал дожимать. Эта тема внезапно пробудила в нем интерес. — Вот, оказывается, откуда вы знаете персидский. Ваш отец, как я полагаю, был офицером в индийском контингенте.— Нет, он был купцом в Ост-Индской компании.— В самом деле? Вы, случайно, не приходитесь родственницей владельцу «Фортнама и Мейсона»? — Джапоника с готовностью кивнула, но глаза из-под рыжих ресниц поглядывали тревожно. — У вас много родственников в Англии?— Близких — ни одного.Он не столько слушал ответы Джапоники, сколько приглядывался к ней, наблюдал за реакциями. Какой у нее чудный рот! Губы полные и нежные, как сочный персик.— Вам, должно быть, тоскливо жить так далеко от дома и родителей.— Мои родители умерли.Глаза ее молили о пощаде. Он хотел сказать, чтобы она перестала бояться. Он хотел убедить ее в том, что сохранит ее тайну, какой бы страшной или постыдной она ни была. Он хотел просить ее поделиться с ним своей ношей и тем самым облегчить бремя. Но он очень быстро отказался от этой глупой идеи. Девлин потерял память о прошлом и не мог помнить, как относился к ближним до того, как с ним произошло несчастье. Но он не мог представить, что когда-либо особенно интересовался чувствами и переживаниями других людей. Его влекло ее тело, а тайны этой женщины лишь подхлестывали желание. Ни к чему взваливать на себя ношу чужих грехов и обид, когда в этом нет нужды. Все так, но похоть становилась невыносимой.— Мы были знакомы в Персии?— Я никогда не встречалась с человеком по имени, Девлин Синклер, — осторожно ответила Джапоника.Она не стала отвечать на вопрос прямо. Следовательно, они были знакомы. Но в каком качестве знали они друг друга в той, другой жизни?Она все еще держалась настороженно, не желала довериться. Мудрый человек знает, когда идти в наступление и когда отступить.— Как вы познакомились с лордом Эбботом?Джапоника не спешила с ответом. Глядя в глаза Синклера, смотревшие так пристально, горевшие так ярхо, она не могла не вспоминать его губы, этот безумный поцелуй накануне вечером.Глупо! Абсурдно! Чего она добьется, разжигая в нем интерес? Он может принести ей лишь печаль и сердечную муку. Даже если брак с лордом Эбботом поднял ее в глазах общества до его уровня, это не значит, что он готов воспринимать ее как ровню. В жизни ее было немало такого, что он может не захотеть принять. Джейми. Поверит ли Он, что это его сын? С чего бы ему в это поверить? Но даже если поверит, что это даст? Согласно морали его класса, он будет считать ее чем-то чуть лучше шлюхи, а сына бастардом. Нет, лучше для них обоих, если он будет продолжать считать ее, как и все прочие, авантюристкой, заставившей знатного господина жениться на простолюдинке.— Ост-Индская компания наняла меня ухаживать за лордом Эбботом. Насколько мне известно, нет ничего необычного в том, что пожилой господин начинает верить, что любит женщину, которая за ним ухаживает. Некоторые из таких господ имеют глупость даже предложить своей сиделке руку и сердце. А теперь, если у вас больше нет ко мне вопросов, я хотела бы помолчать. Беседа меня утомила. — Джапоника отвернулась к окну, сжав руки в кулаки так, что заломило костяшки пальцев.Девлин заметил, как виконтесса побледнела, и пожалел о том, что разговор принял столь нежелательный оборот. Он не хотел отталкивать ее от себя, но теперь видел, что именно это и произошло. Несомненно, она страдала и страдает от тех слухов, что ходят о ее браке. Бершем при всей своей тактичности все же ясно дал Девлину понять, что сестры Шрусбери открыто ненавидят мачеху. Возможно, она считает, что он испытывает к ней ту же неприязненную враждебность. Как она ошибалась! Он считал ее равной себе и даже более. Он видел в ней интересного человека.Девлин угрюмо смотрел в окно. Дождь усилился. Он не мог расслабиться. В ее присутствии он испытывал сильнейшее желание, похоть сродни лихорадке. Странное дело, желание делало его неуклюжим. Он подозревал, что не всегда был настолько неловок с женщинами. Но ее запах, тепло, исходящее от ее тела, сводили его с ума, заставляли забыть обо всех с юности усвоенных приемах обольщения.— Больше не пользуйтесь этими духами в моем присутствии.— Что? — Джапоника обернулась. Ее взгляд был удивленно-рассеянным.— Никогда больше не пользуйтесь при мне этими духами. Запах меня беспокоит.— Беспокоит?— Раздражает, досаждает мне. Сидит у меня в печенках. Этого мало?— Понимаю.Он осторожно обвел взглядом карету, прежде чем встретиться с ней глазами.— В самом деле понимаете?Он заигрывает, подумала Джапоника и испытала неожиданное и острое удовольствие. Нет, она не могла позволить себе ответить той же монетой. Она резко отстранилась, словно даже случайное соприкосновение было бы для нее оскорбительным.— Если вы и в самом деле находите мое присутствие столь отвратительным, почему бы вам не взять лошадь и не поехать отдельно, верхом?— Верхом на ком?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...