ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Неудивительно, что вы не доверяете мужчинам. Теперь я понимаю, почему вы не верите в собственную привлекательность. Однажды вы сильно на этом обожглись.— О какой привлекательности вы говорите? — Она хотела заплакать, но вместо этого рассмеялась. — Не играйте со мной. Я — сама заурядность. Проста и очевидна, как глиняный горшок. Я не вызываю восхищения, я не…— …знаю себе цену. — Он провел пальцем по ее щеке. — Зажгите свечу, миледи.Джапоника сделала то, о чем он просил. Свет ударил по глазам, и она заморгала, но комната была достаточно велика, и единственная свеча не могла разрушить ощущение интимности, не могла прогнать тени, что прятались по углам.И все же, когда она оглянулась, мужчина, стоявший перед ней, резко переменился. Пламя свечи исказило его черты. Складки у губ сделались глубже, словно у него появилась бородка. Тени легли вокруг глаз, словно они были подведены сурьмой. На мгновение она увидела перед собой не лорда Синклера, а Хинд-Дива собственной персоной.— Вот, пожалуйста, — сдавленным шепотом проговорила она и отвернулась.— Что с вами? — Голос его, глубокий и властный, отдавался эхом, словно звучал внутри ее, а не вовне.Слезы, неразумные, непрошеные, наполнили ее глаза, придя на смену такому же иррациональному смеху. Но все это не принадлежало ей. Все ощущения сгрудились вокруг нее, не проникая внутрь, наступали на нее со всех сторон, сжимали кольцо. Джапоника была на грани того, чтобы потерять сознание, и единственной реальностью в этом дрожащем, как мираж, мире была его теплая ладонь на ее плече.— Джапоника?Она подняла глаза, она хотела заверить его в том, что с ней все в порядке, но в этот миг слова куда-то исчезли. Лицо его снова обрело реальные черты, черты лорда Синклера. Ей вдруг стало стыдно, стыдно за то, о чем она думала и чем собиралась заняться с мужчиной, которого любой разумный человек назвал бы ее злейшим врагом.Девлин увидел сомнение в ее взгляде, но он не мог знать, в чем его причина.— Идите ко мне, леди.Синклер взял Джапонику за руку и подвел к зеркалу в углу. Взяв с камина свечу, высоко поднял ее, так, чтобы она осветила ее лицо.— Посмотрите сюда и скажите, что вы не видите очарования в чертах лица, румянца щек и блеска в глазах.Джапоника опустила глаза. У нее не было сил взглянуть правде в глаза. Наряд ее в этом освещении казался тусклым и скучным, и она себе казалась такой же. Уверенность оставила ее.— Я не вижу ничего красивого.Синклер взял ее за подбородок и приподнял лицо. На сей раз он обратился к ней на персидском:— Умный купец выставляет напоказ все самое броское, кричащее. Он знает вкусы толпы. Но настоящие сокровища он прячет от праздного покупателя, который и не поймет, какой ценностью овладел. Только перед настоящим ценителем развернет он самое редкостное из своих сокровищ.По мере того как он говорил, Девлин поворачивал се голову то вправо, то влево, рассматривая се под разными углами, так что свет, по-разному освещая ее лицо, то обрисовывал изящную линию щек, до высвечивал спелую полноту губ, то отражался сиянием в ее глазах.— Посмотри-ка еще раз, бахия, и ты увидишь правду. Только ты сама в силах явить миру сокровище, коим являешься. Сегодня я увидел, как оно сверкнуло, увидел в числе всех тех мужчин, кто был там. — Рука его скользнула вниз, к ее плечу. Он повернул ее так, чтобы она посмотрела ему в лицо. В глазах ее по-прежнему виделось недоверие, но Синклер заметил и еще что-то. Зарождающуюся надежду. — Ты сомневаешься в том, что прочла в глазах мирзы? Ты сомневаешься в том, что видишь в моих глазах?— Да! — хрипло пробормотала она, потому что боялась поверить.— Лгунья! — улыбнулся он.Девлин увидел, что его ответ заставил Джапонику покраснеть. Когда она закрыла глаза, не желая принимать его вызов, ее медно-рыжие ресницы коснулись щек, и в свете свечи волосы девушки вспыхнули как пламя, и над головой образовался золотой нимб. Боже, как она могла считать себя некрасивой?Девлин улыбнулся. Быть может, желание творило с ним чудеса и он испытывал то же, что испытывает любой смертный в присутствии женщины, которую хочет?— Ты всегда знала правду и поэтому избегала шумных толп, которые ищут легкой добычи и идут сплошным потоком, не останавливаясь для того, чтобы разглядеть что-то поистине драгоценное.— Да, — выдохнула Джапоника, при этом по-прежнему избегая смотреть на Синклера.Он наклонился и поцеловал по очереди каждое ее веко.— Я остановился. Я сделал выбор. Я пришел познать твою настоящую цену.Леди Эббот открыла глаза, и он увидел в них вопрос. Синклер не знал, как на него ответить, разве что задать свой собственный. Он коснулся подушечкой пальца ее нижней губы и ласково провел по ней.— А ты чего ищешь, бахия?Джапоника видела в его взгляде желание и более не сомневалась в искренности лорда. Но страх оставался. Он так легко мог разрушить весь ее внутренний мир, все, что было у нее дорогого, включая и это мгновение.Она отвернулась, словно желала избежать запретной правды его взгляда.— Это глупо, милорд. Нам не следует быть вместе. Вот так.— Нет, не следует. — Его палец покинул ее губы и ласково очерчивал нежный изгиб подбородка. Затем легко, словно перышком, провел сверху вниз по горлу, до ямки у основания. — Но мы не говорим сейчас о том, что должно, и о том, что пристало. Здесь только вы и я. И никого больше.— Но люди…Синклер приложил палец к губам Джапоники. Она недовольно нахмурилась, и он улыбнулся.— Только ты. — Он оторвал палец от ее губ. — И я. Для тебя я буду чем угодно и всем сразу, о чем ни попросишь.Джапоника не могла не улыбнуться.— Думала, что это я — ценный приз, а вы — покупатель. Разве мне не следует быть для вас всем, что вы ищете?Лорд улыбнулся насмешливой улыбкой Хинд-Дива:— Вы уже есть.Его ладонь как бы невзначай скользнула по груди леди Эббот.— У меня будешь ты. А что бы ты хотела иметь?Джапоника поняла, что не может ответить честно. Она отшатнулась, но это было первое движение, а там, не зная как, она вновь повернулась к нему. Или это он к ней потянулся? Она прижала голову к его груди и стала слушать его сердце, шумевшее, как море в штормовую ночь. Дерзкая женщина, позвавшая его за собой в свою спальню, исчезла. Если она раскроет перед ним те чувства, что переполняли ее, то все — она пропала. Джапоника не могла желать того, что нашептывало ей собственное сердце. Она хотела большего, чем его тело. Хотела его любви, а это, конечно, полный абсурд.Надо отправить его прочь, выгнать из своей спальни и из своей жизни, но вместо этого она еще крепче прижималась к Синклеру. Это безумие! Каким-то образом она должна взять себя в руки, чтобы спастись, не потеряться окончательно.Девлин чувствовал, как она прижималась к нему, словно боящийся темноты ребенок. Но он не хотел, чтобы ее тянул к нему страх — страх быть отвергнутой. Однажды у нес уже отняли то, что она была вправе отдать сама. И он должен был знать наверняка, чего она хочет.Синклер нежно отодвинул Джапонику от себя, и она вопросительно подняла на него глаза.— Я — человек, потерявший прошлое, руку и иллюзии. Я могу предложить вам только эту ночь, здесь и сейчас, и не обещаю ничего больше.Чтобы нe отвести взгляда, потребовалось немало мужества, и голос ее слегка дрогнул:— Вы спрашиваете, чего я хочу? Он кивнул, на сей раз без улыбки.— Тогда вот, милорд. Я… хочу знать, каково это быть с мужчиной, когда я делаю это по своей воле.Она словно ударила его в солнечное сплетение.— Вы хотите, чтобы я занялся с вами любовью?— Не любовью! — почти в отчаянии воскликнула Джапоника. Зачем он выбрал именно это слово? — Я желаю вас. — Она скользнула взглядом мимо, она не хотела открываться ему целиком. — Все, что вы говорили и делали, утвердило меня в мысли, что и вы меня желаете.Девлин позволил себе улыбнуться.— Леди, вы слишком скромны. Я очень сильно хочу обнять вас и целовать до тех пор, пока вы ни о чем, кроме меня, не сможете думать. И лишь тогда я бы доставил удовольствие вам, дав отведать себя… и себе, отведав вас.Джапоника вздрогнула. Только сейчас она поняла, что все это время они говорили на персидском. Они были как во сне, и изысканный, изобилующий украшениями язык как нельзя лучше подходил к этой минуте.— Вы доставите мне удовольствие, мой господин?— Непременно. Так, будто это станет моим последним деянием на земле.Чувство, которое она так старательно подавляла в себе, рвалось наружу. Как было бы чудесно, чтобы и чувства их соответствовали тому высокому слогу, которым они о них говорили. Но сейчас они жили во сне, а во сне возможно все.— С чего мы начнем? — спросила она, поднимая глаза. Дсвлин заметил тонкую перемену. Теперь Джапоника словно выставила новый щит. Она отдаст ему себя, но не всю. Он понимал, не только где источник ее страха, но и то, что она не сможет насладиться сполна, если будет настороже. Если ей предстоит лечь с ним в постель, она должна сделать это по велению души, не только тела.Лорд обнял ее, погладил по спине, привлек ближе.— Ты слышишь, как бьется мое сердце, бахия? Оно бьется для тебя. И ты можешь изменить его ритм одним мановением. Если ты поцелуешь меня, то услышишь, оно забьется быстрее. Ты не хочешь попробовать?— Хорошо. — Джапоника посмотрела на его губы. Не такое уж трудное дело, подумала она. Тем более что и раньше она целовала его. Она подняла голову, закрыла глаза и прикоснулась губами к его губам.Он замер. Его рот предлагал взамен только сухое тепло. Через несколько секунд она отпрянула, разочарованно хмурясь.— Если ты не удовлетворена, бахия, может, тебе стоит попробовать иной метод?Джапоника задумалась. Она знала, что можно целоваться и по-другому, но как сорвать с его губ этот другой поцелуй, она не знала. До этого он брал на себя инициативу. Быть может, если попробовать сымитировать его действия? Тогда все получится?Она протянула руку и коснулась его лица, провела ладонью вдоль впалой щеки, пока пальцы не коснулись губ. Указательным пальцем она потерла губы, пока они не приоткрылись немного и тепло его дыхания не согрело кончик пальца. Приподнявшись на цыпочки, она быстро заменила палец своими губами, и ее приоткрытые губы предлагали ему сладость ее рта.На этот раз его руки сжались крепче. Да, вот этого она хотела. Он был такой твердый, такой настоящий. И поцелуй вышел как надо. Ее руки вспорхнули, пальцы погрузились в густую смоль его волос. Схватив его голову, Джапоника прижала его губы еще ближе к своим.Она услышала, как Синклер застонал от наслаждения, и испытала от своей маленькой победы чувство триумфа. Она неохотно оторвала губы от его рта.Девлин улыбнулся, качая головой. Он был удивлен силой ее страсти не меньше, чем она сама.— Драгоценнее рубинов твой поцелуй, — сказал он, дыша ей в волосы. — А теперь позволь мне показать, что я могу сделать для тебя.Его рука скользнула по ее волосам — он повернул голову Джапоники так, чтобы она могла лучше принять его поцелуй. Языком нащупав край верхней губы, он лизнул его раз, другой, третий. Нижней губе он также воздал должное. Наконец, нежно зажав зубами самую полную часть ее губ, он втянул в себя, словно вгрызался в мякоть сочнейшего из плодов.Поцелуй возымел действие сильное и стремительное. Джапоника ясно отдавала себе отчет в том, что хочет, чтобы Синклер как можно скорее занялся с ней любовью. Но она почти ничего не знала о том, как поощрить его ласку. И еще ей очень захотелось научиться этому.Синклер улыбался.— Теперь ты видишь, удовольствие можно давать и получать с обеих сторон.Джапоника улыбнулась, но чувствовала себя гораздо менее уверенно, чем партнер.— Я начинаю понимать. Но думаю, что познала только самые первые азы искусства наслаждения.— Леди начинает жадничать. — Он обхватил ее голову рукой и принялся одаривать ее губы лаской, медленно водя по ним губами, потом языком, до тех пор пока у Джапоники не подкосились ноги.Она не стала сопротивляться, когда Синклер расстегнул ее платье и спустил с плеч, освободив грудь. Он взял одну из них в руки, подушечкой большого пальца лаская сосок — медленно перекатывая набухший бутон между большим и указательным пальцами. Когда он склонил голову, чтобы поцеловать ее грудь, она изогнулась навстречу и тихо застонала.— Нравится, моя госпожа?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...