ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ревность, как выяснила Джапоника, весьма хороший стимулятор.Девлин прогуливался мимо Хорсгардз, здания, в котором располагались отделы военного министерства, расположенного как раз между Уайтхоллом и Сент-Джеймсским парком. Ему сказали, что своих сослуживцев он сможет найти в апартаментах неподалеку. Он подошел к дому по указанному адресу как раз в тот момент, как двое офицеров вышли из дверей казенного учреждения и направились в противоположную сторону.— Винслоу! Хемпхилл!Оба стремительно обернулись.— Синклер! Вот так сюрприз!— Не ждал увидеть вас в такую рань, полков… виконт, — с улыбкой сказал Хемпхилл. — Не сразу и вспомнишь, как теперь тебя называть.— А мы как раз отправляемся завтракать. Беконом и устрицами. Давай с нами.— Спасибо, я не голоден. Но мне хотелось бы поговорить с вами по очень личному вопросу.— Тогда надо вернуться. Думаю, хозяйка не пожалеет для нас трех стаканчиков портвейна для поднятия духа.Когда портвейн разлили по бокалам, Винслоу провозгласил тост за вдову Шрусбери и выпил залпом.— Должен признать, я ее вчера не узнал, — продолжил он. — Ходят слухи, что за трансформацией стоишь ты, Синклер.— Вы переоцениваете мои возможности, — холодно заметил Девлин. Друзья весьма красноречиво улыбнулись в ответ. — Если бы для того, чтобы превратить дурнушку в красавицу, нужно было лишь красивое платье, в Лондоне не осталось бы ни одной старой девы.— Как верно замечено! — хором откликнулись друзья. Девлин, нахмурившись, вертел ножку полного бокала.— А что, по городу ходят подобные слухи?— Слухи еще не то слово, Синклер. Вы стали героями настоящего скандала. Вернее, ваша дама. То, как они славно поладили с мирзой… то, как они читали друг другу любовные стихи. Никто не видит простого совпадения в том, что она прибыла в город одновременно с послом. Уверен, те, кто проснулся, уже говорят о том, что Узли выбрал вдову на роль тайной любовницы мирзы.— И все это говорится еще до того, как большинство людей успели позавтракать, — вполголоса прокомментировал Девлин.— Но сам-то ты не верь слухам, — сказал Винслоу, который продолжал считать Девлина своим другом, а леди Эббот его родственницей, хотя и не кровной. — Хотя ты ведь не станешь спорить с тем, что мирза весь вечер с нее глаз не сводил.Девлин пригубил вино, но пить не стал. Он слишком хорошо знал, какой Джапоника может быть обворожительной. На самом деле он только о ней и думал с того момента, как проснулся. Но Джапоника была не та женщина, о связи с которой он стал бы хвастливо сообщать своим друзьям. Тем более следует прекратить эти гнусные домыслы. Он не мог выйти и защитить ее честь открыто, не вызвав ответную волну слухов. К тому же ему по долгу службы следовало позаботиться о репутации мирзы.— Странно, что слухи обрели такую неожиданную направленность. Я, если вы помните, вначале принял ее за гувернантку.— Не ты один, — подтвердил Винслоу. — Вначале я совершенно поверил в то, что лорд Эббот женился на ней лишь для того, чтобы она стала матерью для его дочерей.Девлин согласно кивнул.— Кстати, о трансформации. Она имеет весьма прозаичную природу. Джапоника Эббот была сиделкой у лорда Эббота в Персии. Ее опыт общения с детьми и больными внес в ее облик нечто от гувернантки. Жизнь в колонии объясняет ее свободную манеру общения. Для чопорного Лондона она может показаться излишне фамильярной, но не для тех кругов, в которых она выросла.Девлин увидел в глазах сотоварищей разочарование, сопутствующее развенчанию иллюзий, и решил довершить начатое:— Должен признать, что я был несколько ошарашен, узнав, что лондонский торговец Фортнам приходится ей родственником.— Ах, да она дочь торговца! Даже не их благородных… Мы все знаем, что за моралистки растут в семьях среднего класса. Они все прямо-таки заражены праведностью! — с недовольной гримасой заметил Хемпхилл.— Одно дело святая невинность, она может даже показаться очаровательной, а другое — пуританское ханжество. Боже избави! — воскликнул Винслоу.— И еще по поводу мирзы. Вы не слышали, что его предшественник был сварен заживо в кипящем масле из-за нарушения клятвы?Хемпхилл побледнел.— Так что вся эта заваруха насчет тайной любовницы мирзы — сплошная чушь, — заключил Винслоу.— Не сомневаюсь, — сказал Девлин.— Такое искушение… Бедняга мирза. Впрочем, скорее всего она принадлежит к той утомительной категории вдов, которые только и хотят захомутать тебя в мужья, — разочарованно протянул Хемпхилл.— Боже меня упаси от семейных пут! — воскликнул Винслоу. — С тех пор как я вернулся, моя мамаша только и говорит о том, что мне пора жениться. Словно хочет меня обратно на войну загнать.— Мы что, потеряли чувство юмора? — с улыбкой воскликнул Девлин. — У кого из нас не завелись связи с местными там, на Востоке?— Я завел интрижку, — признался Винслоу, — но с тобой по масштабам никто не сравнится. А почему ты вдруг завел этот разговор?— Я хотел бы знать о месте пребывания некой темной личности по имени Хинд-Див.Оба друга онемели от удивления.— Ты меня поражаешь! — опомнившись, воскликнул Хемпхилл.— С чего бы он вдруг стал тебя интересовать? — прищурившись, спросил Винслоу.Девлин взял стакан и залпом осушил его.— Мне кажется, — ни на кого не глядя, сказал он, — что мы с ним были знакомы.— Вот это да! Неудивительно, — с нервным смешком ответил Хемпхилл.Винслоу взглянул на товарища так, что тот поперхнулся.— Ты ничего не помнишь из своего пребывания в Персии? — пристально глядя на Девлина, спросил Хемпхилл.— У меня бывают сны, — признался Синклер, глядя в свой пустой стакан. Во второй раз за эту встречу он испытал сильнейшую неловкость, делая признания.— Понимаю, — медленно протянул Винслоу, словно решая про себя трудную задачу. — И что эти сны говорят тебе о, как ты его называешь, Хинд-Диве?Девлин потянулся за графином с портвейном и налил себе еще вина.— Что я должен свести с ним счеты. Я бы вызвал его на дуэль, если бы не лишился руки.— Дуэль? С Хинд-Дивом? — Хемпхилл чуть было не дал петуха от удивления.Девлин бросил на него мрачный взгляд.— Мне нужно всего несколько фактов. Если никто из вас мне не поможет, я обращусь к другим.Винслоу пристально смотрел другу в глаза.— Он был одним из нас. Агентом, знаешь ли.— Хинд-Див — англичанин?— Такой же, как я… или ты, — решился сказать Хемпхилл и закашлялся. — Сущий дьявол. Никому из нас не было дано узнать, кто он такой, пока он не умер.— Если вы знаете, что он мертв, зачем устраиваете эту игру в прятки?!— Хемпхиллу следовало сказать: «Пока не доложили о его гибели». — Винслоу вытащил из кармана монокль и принялся им поигрывать. — Хотя, старина, весть о его кончине оказалась преждевременной.— Так он жив?— Как ты, жив и здоров, — ответил Хемпхилл. Ситуация начинала его забавлять. Края губ его подернулись в усмешке. — Брось, Синклер. Разве ты растерял свою сообразительность?— Я прошу прощения за то, что вам приходится иметь дело с таким недотепой. — Синклер стремительно обернулся к Винслоу: — Скажи, Хинд-Див — один из вас?Винслоу опустился на стул, словно ноги отказались его держать.— Видит Бог, нет! Разве я похож на человека, способного раскрасить свое лицо под леопарда и бесшумно продираться сквозь джунгли, чтобы ни персы меня не заметили, ни индийцы?Действительно, не голубоглазый Винслоу, ни веснушчатый блондин Хемпхилл для этой роли не подходили.— Но вы… его знаете.— Мы все его знаем, — уточнил Винслоу.Девлин почувствовал, как волоски на коже встали дыбом. Он явно ощущал опасность, но еще не понимал, откуда она идет.— Расскажите мне все.— Потише, дружище. — Винслоу пожевал нижнюю губу, собираясь с мыслями. — Врачи говорили, что мы не должны давить на тебя в том, что касается утерянных воспоминаний о прошлом.— О моем прошлом. Значит, Хинд-Див принадлежит моему прошлому?Оба друга отвернулись.Девлин почувствовал противную пустоту в животе, но все еще боялся поверить очевидному. Если бы все обстояло именно так, как хотели представить его друзья, в его памяти должна была остаться хотя бы зацепка.— Мне нужно подтверждение.— Пожалуйста. Нам отдали на хранение шкатулку. Маленькая шкатулка, присланная генерал-губернатору Калькутты после того, как ты пропал в прошлом году. Шкатулка была доставлена агентами Замана — шаха Афганистана. Там было доказательство того, что ты погиб. По крайней мере то, что нашли там, приняли за доказательство твоей смерти. И ты считался какое-то время погибшим.— И что за доказательство? — прищурившись, спросил Девлин.— Твоя кисть, — сказал Хемпхилл и отвернулся. — Скверное дело, ее похоронили.— На пальце было кольцо, большой бирюзовый перстень. Говорят, он был украден у Заман-шаха не кем иным, как Хинд-Дивом.— Что еще было в той шкатулке?— Мы не знаем, — сказал Хемпхилл и, опасливо покосившись на Девлина, слывшего непредсказуемым, особенно в последнее время, добавил: — Клянусь, не знаем!— Нам поручили хранить ее до тех пор, пока ты не потребуешь ее сам.Девлин изменился в лице. Друзья переглянулись в тревоге.— Я требую ее назад.— Сейчас принесу, — Винслоу вскочил на ноги. Хемпхилл последовал за товарищем.— Я помогу. Кто знает, может, что-то в шкатулке пробудит твою память.Девлин смотрел им вслед, борясь с искушением броситься за ними следом, чтобы как можно быстрее заполучить шкатулку с ключом от прошлого. Страх, холодный и омерзительный, расползался внутри, сводя на нет едва обретенное счастье.Девлин сидел в кресле, протянув ноги к каминной решетке. Полупустая бутылка из-под виски уютно пристроилась под левым боком. Перед ним лежали бирюзовый перстень редкой ценности и красоты, сборник персидской поэзии и развернутое письмо. Где-то вдали Биг Бен прозвонил десять. Как раз время для начала ночных развлечений: пора уходить в театр, на бал, еще куда-нибудь. Но сегодня он никуда не пойдет. Он пребывал в раскаленных тисках ярости. Он даже боялся выходить из своей комнаты, ибо за себя он не отвечал.Он и был Хинд-Див!Нет, он ничего не помнил, и ощущения ему ни чего не подсказывали. Он просто знал, что это так.Девлин зажмурился, не желая видеть ничего вокруг, и внезапно перед его внутренним взором всплыла пара глаз цвета ириса, окаймленных темно-рыжими ресницами, и глаза эти были настолько яркими, что казались принадлежащими иному миру. Глаза смотрели ему в душу и видели правду о нем, которая была скрыта даже от него самого. Он прочел правду в глазах Джапоники Эббот в самый первый раз, когда увидел ее, но не захотел ее признать.Он был Хинд-Див!Но всю омерзительную правду о том, что собой представлял Хинд-Див, он узнал случайно. Свидетельство лежало на самом дне шкатулки — письмо, вернее, наспех нацарапанный листок, использованный в качестве закладки к книге стихов в кожаном переплете. И этот листок связал воедино все звенья и сделал историю убийственно полной.Он потянулся к листку, перечитал его еще раз. Должно быть, он уже в десятый раз перечитывал это послание. Но слова никак не хотели ложиться в строку. Смысл фраз распадался, затуманенный виски мозг терял нить, если только он на несколько секунд отрывался от чтения. И вот Девлин взял письмо и еще раз его перечел.« Дорогой мальчик! Я нашел тебе невесту. Замечательная женщина! Находчивая, здравомыслящая и обладающая по-настоящему любящим сердцем. Я отправляю ее к тебе в надежде, что ты одобришь мой выбор. А затем я одолжу ее у тебя на время. Не сомневаюсь, ты произвел на нее неизгладимое впечатление. Пока ты не будешь готов, она останется на моем попечении. Но не заставляй ее ждать слишком долго, мой горделивый петушок. Мне бы не хотелось, чтобы она оказалась связанной браком с человеком, который ее не заслуживает. Джордж Эббот». Ниже уже другой рукой было нацарапано: «Джапоника Фортнам». Итак, Джапоника Фортнам должна была стать его невестой.Даже сейчас, с этим убийственно неопровержимым доказательством в руках, Девлин не мог припомнить ничего из той встречи, что Джапоника описала ночью. Он думал, что понимает, чего стоит ей это признание. Теперь и он осознавал, насколько серьезно недооценил ее мужество. Как могла она рассказать свою историю злодею, сыгравшему в ее жизни роковую роль, и затем из уст того же человека выслушать обещание помочь ей преодолеть самый большой в ее жизни позор?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...