ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Сандра Хилл: «Преступный викинг»

Сандра Хилл
Преступный викинг


Братья Эриксон – 2


OCR Angelbooks
«Преступный викинг»: Олма-Пресс; Москва; 1998
Оригинал: Sandra Hill,
“The Outlaw Viking”

Перевод: Л. Володарская
Аннотация Меч в его руках беспощадно разил врагов, но против чар этой странной, явившейся ниоткуда девушки суровый викинг оказался бессилен. Как пение сирены, одно ее присутствие завораживает и усмиряет его… Сандра ХиллПреступный викинг ГЛАВА 1 Йорк, Англия — Мамочка, попроси эту большую тетю подвинуться. Я ничего не вижу.Услыхав вопль мальчика, Торейн Джордан побагровела от смущения. Она видела, что все вокруг стали, вытягивая шеи, искать, о ком идет речь.Большая! Вот оно.Рейн поморщилась. Прошло столько лет, а ей все невмоготу спокойно слышать это слово. Тяжело вздохнув, она посмотрела на мать, у которой побелели губы от едва сдерживаемой злости. Рейн предусмотрительно схватила ее за руку, не дожидаясь, пока Руби встанет на ее защиту и учинит никому не нужный скандал. Она повернулась лицом к маленькому мальчику, который обидел ее всего лишь по детской наивности, наверняка, не желая этого, и сказала:— Иди вперед, малыш. Мы не торопимся.— О нет, мэм, — торопливо пролепетала его мать. — Он не хотел ничего плохого… Просто устал. Мы так долго ждем.Толпа с любопытством наблюдала за вконец смутившимися женщинами, и Рейн захотелось провалиться сквозь землю.— О, все в порядке. Мы не в обиде, — успокоила она молодую женщину.После того как мать с мальчиком робко протиснулись вперед в вытянувшейся вдоль музея викингов очереди, Руби прошептала:— Ты слишком добра. Детей следует сызмальства учить, что можно говорить при людях и что нет.— Ну, мама! Он же прав. Во мне, действительно, шесть футов. Чего тут скрывать?Руби отмахнулась от дочери.— Дорогая, ты красивая женщина. Я думала, ты уже давно оставила свой «пунктик». Тебе совершенно нечего стесняться.Рейн обняла мать за плечи и чмокнула ее в щеку.— Мне уже исполнилось тридцать лет, а ты все еще боишься, как бы меня не обидели. Невероятно.— Ну-ну! Для меня ты все еще ребенок. Какая мне разница, взрослая ты или маленькая, врач или не врач… Пусть даже у тебя будут свои дети… Ты всегда для меня маленькая девочка.Рейн перебросила длинную светлую косу через плечо и оценивающе оглядела свою статную фигуру.— Маленькая? Вот уж нет!Мать недовольно скривилась.— У тебя просто крупные кости, как у твоего отца. Ты никогда не была толстой.Стараясь прекратить надоевший за многие годы разговор, Рейн спросила, поддразнивая мать:— Какого отца, мамочка?Загадочная улыбка скользнула по все еще привлекательному лицу Руби. Это была их семейная шутка с того времени, как необыкновенная женщина заявила, что тридцать лет назад совершила путешествие в прошлое и там встретилась с Торком Харалдсоном, гигантом-викингом, очень похожим на ее мужа Джека Джордана. Мать Рейн со всей серьезностью утверждала, что девочка была зачата в прошлом, а родилась в настоящем. Даже хуже, она настаивала на том, что, хотя отец-викинг Торк умер до возвращения Руби в будущее, у нее там есть братья-викинги Эйрик и Тайкир.Шуточки!— Не шути со мной, малышка, — с напускной строгостью погрозила пальцем Руби. — Кстати, и Торк и Джек — оба твои отцы и оба высокие и очень похожи друг на друга, разве что викинг был покрепче на вид.Рейн прикрыла глаза, чтобы лучше представить себе того отца, которого она знала. Он был интересным мужчиной, и до самой смерти оставался таким, что там ни говори.Руби потянулась к дочери и дотронулась до старинной броши в виде дракона, которая была приколота к ее белой шелковой блузке.— Мне приятно, что ты надела брошку, которую мне подарил Торк.— Если я ее надела, это не значит, что я тебе верю.Руби решила прекратить шутливую перебранку.— Глупышка, я знаю. — Она нежно прикоснулась к брошке, и глаза у нее затуманились. — Удивительно, это была застежка у него на плаще, и она так тебе идет.Рейн улыбнулась, не сводя глаз с лица матери, и, поколебавшись всего одно мгновение, сказала:— Я никогда тебе не верила. И сейчас не верю, но недавно я по-настоящему растерялась и… Нет, не знаю.Ее мать вопросительно подняла брови.— Вернулся ночной кошмар.Руби не смогла сдержать стон.— О, дорогая, мне очень жаль. Я не знала. После смерти твоего отца мне было так плохо. Не хотелось ни о чем думать.Рейн махнула рукой.— В этом сне нет ничего нового. Он в точности такой же, как в первый раз, когда Эдди убили во время бомбежки в Ливане.Рейн было всего двенадцать лет, когда ее старший брат, моряк, погиб в Бейруте, и это навсегда изменило ее жизнь.— Я не видела его довольно долго, но теперь он вернулся… как возмездие.— Тот же самый сон?— Да, но более яркий… и, как бы это сказать… наглядный. В нем меня, вроде, засасывает в водоворот и куда-то тянет… или к кому-то, кто ужасно страдает. Кстати, наверное, отчасти поэтому я решила стать доктором. Картины смерти и отчаяния, которые я видела в своих снах… Да, я их понимаю как своего рода призыв к медицинской профессии.— И еще твой проклятый пацифизм.Рейн усмехнулась, зная, что мать не разделяет ее взглядов, на не силовые решения любых конфликтов.— То, что ты работаешь в городской больнице, ничего не меняет, ты это знаешь. Разве только еще больше разговоров о жестокости в наглой жизни!Рейн решила перевести разговор на другую тему. Ее матери было бы предпочтительнее видеть дочь-хирурга, практикующей в тихом безопасном пригороде.— Во всяком случае, видения теперь случаются почти всегда ночью. Ненавижу ложиться спать. И просыпаюсь с ужасной головной болью. Даже странно, ее…Она умолкла на полуслове, так как группа туристов вышла из подземелья Йорвик-Викинг-Центра и очередь, в которой стояла Рейн, начала потихоньку двигаться вперед. С тех пор, как мать Рейн впервые прочитала об археологических раскопках, проводившихся здесь несколько лет назад, она буквально пожирала все газетные и журнальные статьи об остатках тысячелетней культуры, обнаруженных в этом месте, о настоящей сокровищнице, которая давала новое представление о гордых, сильных викингах и об их культуре с 850 по 954 год нашей эры. Она мечтала о возвращении туда, где она побывала во время своего путешествия во времени.Когда они заплатили деньги и вошли в здание, их проводили к одной из «машин времени», которая быстро умчала их на тысячу лет назад на реконструированную улицу Йорвика (так назывался Йорк во времена викингов). Музей воспроизвел ее в натуральную величину вместе с фигурами примитивных северян. Гомон и запахи были в точности такие, какими они должны были быть в средневековом торговом городе.Рейн обернулась к матери, чтобы сказать, как замечательно сделана диорама, и у нее перехватило дыхание, едва она увидела ее бледное лицо и прижатые к груди руки.— Мама! Что ты?Рейн сразу же вспомнила о том, что она врач. К тому же она всегда ужасно пугалась, когда у ее шестидесятивосьмилетней матери начинались боли в груди.— Все так похоже, — ошеломленно прошептала Руби.— Что «все»?— Эта улица. Медные ворота. Видишь крыши? Глиняные мазанки? О Рейн, все совсем, как тогда!Рейн вздохнула с облегчением, поняв, что с матерью все в порядке. Сама она находила дома грубыми, неаккуратными и не разделяла энтузиазма матери, но решила оставить эти мысли при себе.Они двинулись дальше и увидели мускулистого силача-кузнеца, который ковал знаменитый меч викингов. Взяв пять металлических прутьев он перекрутил их в некое подобие каната, а потом стал отбивать молотом, поворачивая до тех пор, пока они не превратились в смертельное оружие. Он объяснил, что на весь сложный процесс изготовления одного меча требуется сто часов и отчасти поэтому викинги настолько ценили свои мечи, что давали им имена, например Гадюка или Крепкая нога.Пока машина медленно ехала вдоль улицы, в воздухе витали звуки любимой в средние века музыки. На примитивных, вырезанных из сосны флейтах играли светловолосые мальчики. Да и все на выставке были блондинами — от платиновых до огненно-рыжих. Высоченные мужчины щеголяли любовно расчесанными бородами, усами и длинными, до плеч, волосами. Многие женщины были с косами, только у одних они были на виду, а другие прятали их под аккуратные головные уборы.Ремесленники работали возле домов. Вырезали деревянные чаши или полировали янтарные украшения. Внешне они совсем не походили на грабителей, насильников и убийц мирных жителей, как было принято изображать викингов.Рейн глубоко вздохнула, узнавая запахи свежей соломы, деревянных стружек, дымка из камина и соленый запах моря, забивавшие неприятные запахи средневекового города.После часовой экскурсии по музею викингов Рейн с матерью вышли в коридор и стали разглядывать рисунки и фотографии, сделанные во время археологических раскопок.— Ох! — вскрикнула Руби, остановившись как вкопанная.Они подошли к большой картине, написанной маслом и изображавшей битву под Бруненбургом в 937 году, которая окончательно и бесповоротно положила конец владычеству викингов в Нортумберленде (об этом говорила табличка под картиной). Темный век рыцарства сражался на плоской вершине вулканического холма возле Ферст-Солвей. На огромной картине были детально выписаны тысячи павших воинов, в том числе пять королей и семь знатных викингов: сын короля скоттов Константина, два его кузена, два графа и два епископа короля саксов Ательстана.Мать что-то говорила, но Рейн ничего не слышала. Она вся дрожала, покрываясь противным холодным потом, к тому же от нестерпимой головной боли она закрыла глаза. Слезы градом катились по ее лицу.Ночные видения Рейн воплотились в реальность. Многие годы в своих снах, как в страшной головоломке, она видела эту битву — пропитанную кровью землю, зияющие раны, вопящие лошади, отрубленные руки и ноги. Не удивительно, что она стала пацифисткой, противницей всех без исключения войн как вопиющей бессмыслицы, наглядевшись на эту человеческую трагедию.Один из людей в центре картины был ей хорошо знаком. Светловолосый гигант стоял, широко расставив ноги, обутые в плетеные кожаные сандалии. Вокруг него были люди в таких же сандалиях и еще в металлических шлемах, и только у красавца-викинга длинные платиновые волосы рассыпались по плечам, отданные во власть ветра. Кровь сочилась из-под доходившей до икр кольчуги и капала со щита и меча, которые он держал в руках, простертых с мольбой к мрачному серому небу, как будто он в отчаянии взывал к Одину. Его лицо привлекало к себе Рейн, затягивало ее в картину битвы, в центр ужасного водоворота. Она отступила, стараясь освободиться от магнетического притяжения картины, которое не на шутку испугало ее.Лицо Руби побледнело, губы задрожали, и она воскликнула:— О Боже! Ведь это Селик!— Селик? — хрипло переспросила Рейн, едва сдерживая волнение. — Кто этот Селик?— Неужели ты не помнишь? Я рассказывала тебе о юном рыцаре, который был с твоим отцом Торком.— О нет! Не надо опять этого путешествия во времени!Тем не менее Рейн открыла глаза и стала украдкой рассматривать центральную фигуру на картине.— Ты о том красивом повесе, который соблазнял всех женщин, дразнил тебя и куролесил вместе с детьми?— Ну да. Он был очень хорош, ну просто бог. И такой обаятельный. Стоило ему улыбнуться, и женщины таяли.— Не похоже, — скептически произнесла Рейн. — Этот человек больше похож на жестокого убийцу. Ты, верно, ошиблась.Руби задумалась.— Может быть, ты и права. Селик умел любить и не умел ненавидеть.Рейн вздрогнула.— Пойдем, мама. Думаю, на сегодня викингов достаточно.Ее мать рассмеялась, и они направились к своему отелю, находившемуся всего в нескольких шагах от музея.Этой ночью к Рейн опять вернулись ночные видения, но теперь разрозненные картины соединились в жестокую смертельную битву, полную звуков и запахов войны. Когда она увидела своего одинокого викинга, поднявшего меч и щит к небу и кричавшего в тоске над своими погибшими друзьями, она тоже закричала и разбудила мать, а с ней, наверное, еще половину отеля. Потом, когда Рейн успокоилась и отослала мать обратно к себе, она села на подоконник и, ничего не видя, стала смотреть на улицу, зная, что этой ночью ей уже не заснуть.
1 2 3 4 5 6 7 8

загрузка...