ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она смотрела прямо на него. От этого взгляда он окончательно проснулся. «Это похоже на утреннюю чашку кофе», — подумал он, очарованный глубоким взглядом ее глаз цвета кофе без молока… или их выражением. Серьезные — да, а еще сосредоточенные, как будто единственное, на что стоит смотреть, — это он. В груди у него все сжалось — не от страха, это было приятное чувство. Он поднял руку и коснулся ее щеки — кожа была такой белой и нежной, что казалась почти прозрачной в ярком свете.
— Доброе утро. — Голос у нее звучал хрипло. Не из-за долгих ли ночных часов наслаждения?
Эта мысль заставила его улыбнуться.
— Да, действительно доброе. Особенно потому, что ты все еще здесь.
— Я думала о том, чтобы уйти, но… — Она запнулась. — Мне показалось, что это будет несколько проблематично.
Потому что она едва могла пошевелиться. Проклятье.
На смену угрызениям совести пришло желание, но Куэйд попытался заглушить его мыслями о ее неопытности. Почти девственница.
— Ты, должно быть, чувствуешь себя немного…
— Уставшей? Напуганной? Или довольной?
— Я думаю, уставшей.
— Ну, в самом что ни на есть положительном смысле. Мышцы ноют.
Должно быть, на его лице отразилось раскаяние, потому что она неожиданно улыбнулась и нежно коснулась рукой его бровей.
— Эй! Не волнуйся, я выносливая девочка.
— Ты просто прелесть. Он поцеловал ее еще до того, как она успела что-то возразить.
— Ты так думаешь?
Он снова поцеловал ее.
— Теперь ты пытаешься сбить меня с толку, — прошептала она.
Куэйд запустил пальцы в ее растрепавшиеся волосы и подумал, что хорошо бы начать все снова — мягко, нежно, ласково. Заниматься любовью не спеша, долго, не замечая, как проходят часы, и под конец почувствовать себя уставшим, но счастливым.
Он убрал руку и провел ею по лицу. Уставший — не совсем подходящее слово, то, что он сейчас чувствовал, было даже больше, чем усталость. Ему надо было отвлечься.
— Хочешь позавтракать?
— Что ты имеешь в виду? — лениво спросила она.
— Как обычно: кофе, тосты.
И ты. На тосте.
— Французский тост. С кленовым сиропом.
— Нет, если ты не знаешь кого-то, кто может доставить нам его сюда.
Смеясь, она тряхнула головой, и маленький розовый цветок упал ему на подушку. Он наклонился и извлек из ее волос еще один.
— Это Кри обсыпала нас для свадьбы. Вероятно, когда я вытаскивала их из волос вчера в ванной, то парочку пропустила.
— Ты поэтому там так долго была?
Она на секунду замолчала, и Куэйд не смог сдержать вздох. Какие еще сюрпризы ждут его?
— Я просто пыталась успокоиться.
Слава богу, без сюрпризов. Как только он привел ее в свою спальню, то увидел в ее глазах тревогу и неуверенность. И он отпустил ее, дал ей время, даже несмотря на то, что…
— А здесь я в это время сильно нервничал.
— Правда?
— Я думал, ты убежишь. В окно, через клумбы.
— А ты бы побежал за мной? Преследовал бы меня среди клумб?
Они поняли друг друга: переплетающиеся ноги и частое дыхание, ее белое платье, возбуждение, нарастающее по мере того, как уменьшается между ними расстояние, его руки, ищущие ее в темноте. Слияние тел, падение в сочную зеленую траву…
— Осторожно, — прошептал он, предостерегая ее и себя от этих видений, горящих в его глазах, от жара, который он видел в ее. — Давай немного сбавим обороты.
— Хорошо. — Она горячо выдохнула. — Вернемся к тому моменту, когда ты испугался, что я уйду.
— Ты испугалась первая. Из-за чего?
— Я не чувствовала себя в безопасности. — Она отвела глаза и тихо засмеялась.
Ему хотелось коснуться ее, утешить. Он дотронулся пальцем до ее плеча, провел по прекрасной обнаженной руке.
— А что же может напугать такую сногсшибательную, сексуальную и умную женщину, как ты?
— Боюсь, это будет нечто похожее на стоны невротички.
Он улыбнулся, но взгляд оставался серьезным.
— Ты не ощущаешь себя такой, как я только что описал?
— Я умная. Я женщина. И, похоже, тебе удалось заставить меня почувствовать себя сексуальной.
— И красивой?
Она вздохнула.
— Слушай, я знаю, что мной не испугаешь детишек, но в детстве я была застенчивой толстощекой девчонкой. Зубрилкой. Той, которая всегда ходит уткнувшись носом в книгу…
— Штейнберг? Толстой? Достоевский?
Если они были в программе, — сухо ответила она. — Учеба — это единственное, что у меня хорошо получалось.
— Тебе нравилось учиться?
— Я хотела достичь успеха. — Она прикрыла глаза, немного помолчала. — Я начала избегать того, в чем могла потерпеть неудачу: спорт, вечеринки, парни.
— Один неудачный опыт, и ты стала избегать мужчин?
— Это был особенно неудачный опыт, и давай оставим его в прошлом, хорошо?
Почему бы и нет… Он мог поцеловать ее, подразнить и пойти готовить завтрак. А мог заставить ее рассказать все, вытащить из нее все плохие воспоминания, заменить их тем, что произошло накануне. Что за черт…
Он повалил ее на спину и прижал к кровати.
— Ну и как ты оцениваешь прошлую ночь по своей шкале успеха?
— Такой высокой отметки на ней нет.
Простой ответ, всего несколько слов, но такой бесхитростный, спонтанный, честный, и этот ответ сразил его наповал. Он чувствовал себя Тарзаном, свесившимся с потолка и бьющим кулаками в грудь от восторга. Он все повторял ее слова и никак не мог перестать улыбаться.
— Я слышала, ты был просто мастер-класс, — сказала она.
— Слышала? От кого?
— Мой рот на замке.
— Я знаю, как его открыть. — Он стал целовать ей шею, пока она не закорчилась от щекотки и не засмеялась. — Ты же знаешь, я могу заставить тебя говорить. И стонать. И умолять.
Он сполз ниже, увлекая за собой простыню, услышал горячее дыхание и отстранился, чтобы посмотреть результат.
Великолепно, контраст молочно-белой кожи и черного атласа, волнующая грудь, губы, жаждущие поцелуя, тело, ждущее его. Он поцеловал ее, окунувшись в ее губы, потом поднял голову и заглянул в глубину ее темных глаз.
— Ты готов?
— Не сейчас, но скоро.
— Ты так целуешь меня, что у меня в голове возникает пустота. Я даже не помню, что ты пытался из меня вытянуть.
— Это имеет значение?
— Возможно, нет, пусть это не остановит тебя. — Ее страстная манящая улыбка была самым сексуальным, что Куэйд видел в своей жизни. — Я наслаждаюсь самим процессом.
— Привыкай, этот процесс будет достаточно длительным.
В ее глазах он прочел ожидание.
— А я никуда и не собираюсь.
— Сегодня никаких уроков гольфа? — Кончиками пальцев он коснулся ее живота.
— Никаких. — (Его пальцы опустились ниже.) — Ты заставляешь меня забыть обо всем на свете.
— Я должен чувствовать себя польщенным?
— Чувствуй, что хочешь, мы уже и так перешли все дозволенные границы.
Куэйд фыркнул.
— Такого не бывает. Во всяком случае, не у мужчин.
Глаза у нее округлились, и она тихо засмеялась. Ему нравилось быть с ней, нравился не только секс, но и ее добродушное подшучивание, объятия, смех, который больше не казался ему странным.
— Если ты хорошо попросишь, я дам тебе пару советов.
— Мы говорим про гольф? — Широко открытые невинные глаза. — Я на самом деле нуждаюсь в советах. В пятницу у меня большой дебют.
— Похоже, ты не так уж беспокоишься. — Она была не слишком удачливым новичком. В последний раз, когда он ее видел, она не могла даже попасть по мячу.
— Когда Годфри на прошлой неделе назначил дату, я чуть не опоздала на ланч, но потом ты кое-что изменил.
Вот черт! Куэйд замер: кое-что изменил. Так вот что это значит для нее? Хмурясь, он посмотрел ей в глаза и увидел в них смешинки. Что с ним случилось? Пять дней назад он был готов бегать по холмам, выкрикивая ее имя, когда она рассказала, как долго была им увлечена. Он боялся, что она придаст слишком большое значение их отношениям, что ищет чего-то большего, чем краткосрочное увлечение. А оказывается, всего лишь «кое-что изменилось».
— Почему ты притих? Он медленно улыбнулся.
— Пытаюсь вспомнить, что было потом.
— Или кто… — прошептала она. Кратковременное удовольствие, напомнил себе Куэйд, когда увидел ее глаза, полные наслаждения. Вот что это было потом. Для них обоих.
Следующие четыре дня они продолжали делить это удовольствие, и Куэйд дал ей немало советов. Некоторые из них даже касались гольфа.
— Разве это не пустая трата времени? — проворчал он, просто для разнообразия.
Он давно торчал в гараже, и это начинало ему надоедать. Куэйд ходил, с тоской и злостью глядя на инструменты, выскальзывавшие у него из рук, и проклиная вялотекущее время. Где она черт возьми? Отбросив тряпку, он вздохнул и перестал делать вид, что занят работой.
Один телефонный звонок — вот все, что ему нужно. Привет. Я прекрасно. Нет, я не врезалась на всей скорости в дерево. Поговорим позже. Он оставил ей шесть сообщений: три на сотовый, одно на домашний телефон, одно на рабочий и, когда уже испугался, не попала ли она в аварию, оставил еще одно на телефоне ее родителей.
Что еще он мог сделать? Джулия и Зейн проводили медовый месяц, а у Годфри было спрашивать бесполезно.
Сегодня утром за завтраком Шанталь опрокинула кувшин с молоком и пережарила тосты. Она превратила все в шутку, мол, какая неуклюжая, но он-то знал: это были нервы, так как на утро была назначена игра в гольф. И как только она вылетела за дверь, он позвонил, чтобы сказать, что ему хотелось бы быть там с ней, для моральной поддержки и чтобы помочь советом.
И что же? Ее даже не оказалось на месте.
Годфри подлил масла в огонь:
— Ее нет, оставь сообщение у моего секретаря. Немного остынет и объявится. Работа для нее превыше всего, за это мы ее и ценим.
Для Куэйда это не было новостью, разве что последнюю неделю… Нет, просто на этой неделе она была не загружена. Такие дни время от времени случаются, и в этот раз она провела их с ним…
И это вовсе не значит, что она мчится к нему домой сломя голову или что он стал частью ее жизни.
С того момента, как он оставил первое сообщение, прошло семь часов. Его раздражение сменилось беспокойством, тревогой и предчувствием беды. Гольф казался ей слишком важным, ведь она тренировалась под дождем, готовясь к этой игре. И Шанталь не трусиха.
Так что же заставило ее сбежать? И где она?
Телефон зазвонил, когда он был в душе. Он услышал ее голос, простое «привет», и у него вырвался вздох облегчения.
— Где ты, черт возьми? — проворчал он. — Почему не была на игре?
Она помолчала.
— Как ты узнал?
— Да я сам там был, черт побери. А где была ты?
— Я в Сиднее. Это длинная история.
— Тогда давай сократим ее до укороченной версии.
— Прекрасно. — Голос у нее стал ледяным. — Митчу не с кем было оставить ребенка, и я его выручила.
— Ты полетела в Сидней посидеть с ребенком?
— Я полетела в Сидней потому, что мой брат нуждался во мне.
— Твоему брату просто надо взять себя в руки.
— Правда? — спросила она с таким сарказмом, что Куэйду показалось, будто он струится по телефонному проводу. — Это забавно, я-то думала, что ты, именно ты поймешь.
— Что пойму? Может, ты просто испугалась, что у тебя не получится?
Тишина, такая давящая, что он почти физически почувствовал ее. Он провел рукой по лицу и попытался выдавить из себя слова извинения.
— Ты должен понять, что Митч чувствует с тех пор, как его жена решила, что замужество и воспитание ребенка вредят ее карьере.
Эти слова ударили его с силой кувалды. Как она, черт возьми, узнала о Кристин и ее решении?
— О чем ты говоришь? — медленно спросил он.
— О Митче, о разбитом сердце, о его боли, раскалывающей на части. — Она говорила о жене Митча, ее выборе, а не о Кристине. Он почувствовал, как спадает напряжение. — Послушай, я звоню, чтобы ты знал, где я. Я думала, ты хочешь это знать. Почему-то мне послышалось беспокойство в оставленных тобой сообщениях.
— Это так.
— О…
Он хотел сказать что-то еще, объяснить, почему оказался на этой проклятой игре в гольф; но не по телефону. Не по телефону, не за сотни миль друг от друга. Лично. Как можно ближе.
— Когда ты вернешься? — спросил он, в первый раз за день чувствуя, что ситуация прояснилась.
— Я останусь здесь на выходные, прилечу в понедельник утром.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

загрузка...