ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Молодые люди молчали, между ними царило полное согласие.– О чем вы думаете, мисс Бэннон?– Сейчас в Америке конец декабря, и зима набирает силу. А здесь вечное лето. Трудно представить себе, насколько велик мир, если два сезона могут протекать одновременно. Мне всегда казалось, что Новая Англия мой единственный дом. А теперь я в Бразилии на борту парохода, идущего вверх по Амазонке к городу, о котором я несколько месяцев назад даже не слышала. Слава Богу, что я путешествую вместе с миссис Квинс, иначе наверняка ужасно боялась бы. Благодаря ей это путешествие стало для меня увлекательным приключением.– Да, Розали Квинс это умеет. Она смотрит на мир глазами ребенка. Каждый день становится для нее приключением, и она заставляет окружающих испытывать такие же чувства.– Я понимаю, что вы имеете в виду. Уже при первой встрече она полностью расположила меня к себе. Миссис Квинс поистине замечательная женщина.– В большей степени, чем вы себе представляете, мисс Бэннон. Когда сорок лет назад миссис Квинс и ее супруг приехали в Бразилию, она мужественно переносила лихорадку и голод, работая бок о бок с Аленцо в девственном каучуковом лесу. Мистер Квинс сам признал, что если бы не воля и настойчивость жены, он покинул бы Бразилию, чтобы поискать счастья в другом месте.Розали Квинс и ее муж принесли цивилизацию в дикий край джунглей, где индейцы жили в хижинах с тростниковыми крышами. Она пригласила католиков-миссионеров, которые начали выводить индейцев из невежества. Именно миссис Квинс создала первую больницу для негров и индейцев. Здесь Манаус смотрит на нее как на первую даму общества, и ни один прием во время светского сезона не может считаться удавшимся, если на нем не присутствует миссис Квинс. Всю жизнь Розали Квинс трудилась не покладая рук, и иногда я думаю, что теперь ей тягостно иметь так много свободного времени в своем распоряжении. Мне кажется, что если бы представилась такая возможность, она охотно обернула голову куском ткани и пошла бы работать на поля вместе с индейцами, как делала когда-то. Миссис Квинс замечательная женщина. Все, кто знаком с нею, отдают должное ее интересу к жизни, безупречной честности и цельности натуры. Я, например, считаю, что мне очень повезло входить в число ее друзей.– Я рада, что вы поведали мне о миссис Квинс, мистер Ривера. Сама она ничего этого никогда не рассказала бы, хотя, должна признаться, я догадывалась о том, что узнала от вас. Только женщина, познавшая трудности, может обладать способностью к бескорыстному пониманию. Именно эту черту я нашла в миссис Квинс. На меня она излила свои материнские чувства. Мне даже показалось, что я получила особую привилегию заменить на время ее дочь Сьюзан.– Вы правы, считая, что вам оказано предпочтение. Скажите, как, по ее мнению, поживает Сьюзан в Америке?– Очень хорошо, насколько мне известно. Хотя я знаю, что миссис Квинс сильно скучает по дочери.Мэрилин поежилась от ночной прохлады и легкого ветерка. Себастьян сразу же заметил это и плотнее закутал ее плечи в шаль.– Теперь я должен проводить вас в вашу каюту. Я бы не вынес даже мысли о том, что вы проболеете в течение всего плавания и я буду лишен вашего общества.При этих словах Мэрилин опустила ресницы, чувствуя, как восхитительная теплая волна снова охватывает ее тело. Себастьян приподнял подбородок девушки и низким хриплым голосом проговорил:– Простите меня.Не успела Мэрилин опомниться, как теплое дыхание коснулось ее щеки, а затем его чувственные губы прильнули к ее губам. Глава 2 Буря чувств едва не повергла Мэрилин в беспамятство. Огонь охватил все ее тело, и она поняла, что ее неудержимо тянет к этому мужчине. Мимолетное соприкосновение длилось лишь секунду. Не говоря ни слова, Себастьян довел девушку до каюты и проводил долгим взглядом, пока она входила в дверь.– До завтра, – прошептал он.– До завтра, – ответила Мэрилин.Она подняла на него глаза, но тут же опустила их, боясь выдать свои чувства. Дверь закрылась.В смежной каюте Розали Квинс облегченно вздохнула и улеглась поудобнее на кровати под пологом. Неизвестно почему, к ее собственному удивлению, она обнаружила, что скучает по узкой койке, на которой спала во время долгого путешествия на грузовом пароходе.– Забавно, – посмеивалась она над собой. – Хоть тело и может испытывать тоску по такому ужасному подобию кровати, но это недоступно моему пониманию.Бормоча эти слова, она продолжала ерзать, отыскивая привычную ямку в соломенном матрасе, на котором спала во время плавания на «Виктории». Прежде чем сомкнуть глаза, Розали Квинс почтительным шепотом прочитала вечернюю молитву. Дожидаясь, пока закроется дверь каюты Мэрилин, она лежала в постели без сна, отдыхая после трудного дня. Теперь, зная, что девушка в безопасности, можно было спокойно заснуть.По давней привычке Розали отвела молитве последние минуты перед сном. Еще с детства она, лежа в постели, привыкла перебирать свои мысли и обдумывать поступки на сон грядущий, а уж потом обращаться к Богу и засыпать.Едва она произнесла первые слова молитвы, как на ум сразу пришло имя Сьюзан. Милая Сьюзан, ее единственный ребенок. Путешествие в Америку, несмотря на жизнерадостный настрой Розали, показалось ей слишком дорогостоящим и утомительным. Розали Квинс была уже немолода, но мысль о том, что дочери придется рожать среди чужих людей, казалась ей невыносимой. Хотя «чужие» являлись родственницами Сьюзан по мужу, Розали все разно чувствовала потребность защищать дочь от тягот, которые могла навлечь на нее новая жизнь в замужестве, и снова, быть может в последний раз, прижать к себе Сьюзан и помочь ей справиться с болью.Миссис Квинс было нелегко признаться самой себе в том, что, наверное, она в последний раз видит свою любимую дочь. Она чувствовала, что, помимо преклонного возраста, жаркий и влажный климат джунглей год за годом все больше и больше вытягивает из нее силы.Ее руки стремились снова обнять дочь, и перед глазами вновь возникала стройная фигурка молоденькой девушки, махавшей на прощание с пристани. Между матерью и дочерью остался невысказанным страх никогда больше не увидеть того, кого любишь больше всех на свете.Из соседней каюты донесся неясный шум, и Розали отогнала от себя грустные мысли. На борту судна, которое везло их в Бразилию, она сразу же прониклась симпатией к своей юной попутчице, может быть, в надежде отвлечься от горечи расставания с Сьюзан, но вместе с тем Мэрилин оказалась девушкой, полной мягкости и очарования. Материнские чувства Розали, так сильно пострадавшие из-за разлуки с любимой дочерью, нашли утешение в опеке и защите Мэрилин Бэннон.Закончив молитву, Розали торопливо смахнула слезинку, скатившуюся по щеке, взбила пуховую подушку и легла, чтобы довериться ангелам сна. * * * Мэрилин медленно пробуждалась ото сна. Впервые за несколько недель она не ютилась на жесткой и узкой койке грузового парохода. Девушка потянулась всем своим стройным телом, наслаждаясь мягким прикосновением свежих муслиновых простыней.Ее охватило чувство счастья и радостного ожидания. Она заснула с мыслями о приятном вечере, который провела с Себастьяном и миссис Квинс, и теперь с нетерпением ждала следующего.Одним движением она сбросила простыни, легко соскочила с кровати и принялась торопливо умываться, как будто ей не терпелось поскорее встретить новый день. Тихонько напевая, Мэрилин покопалась в своих дорожных сундуках, отыскивая наиболее подходящее платье для первого дня на борту роскошного амазонского парохода.Наконец она выбрала платье из муарового шелка ярко-синего цвета и села причесываться перед зеркалом. Девушка освободила от лент густую массу белокурых волос и провела щеткой по золотистым завиткам. Волосы ниспадали блестящей пеленой почти до талии и окутывали белые плечи Мэрилин. Каждый раз, приводя себя в порядок, она радовалась их густоте и блеску. Мэрилин не могла не вспомнить, как страдала от жара, когда ей было тринадцать лет. Доктора настаивали на том, чтобы локоны срезали, так как считали, что волосы высасывали из девочки все силы. До сих пор ей слышался тихий голос врача и приглушенный недовольный возглас отца, протестующего против столь радикального лечения. Много месяцев после этого Мэрилин отказывалась выходить из дома. Лишь когда волосы отросли до пристойной длины, она позволила отцу купить ей легкомысленную шляпку и отважилась совершить прогулку в коляске по городскому парку.Теперь погружая пальцы в помаду и пропуская сквозь них волосы, Мэрилин с благодарностью думала о докторе, который дал указание остричь ее. Волосы быстро отросли и стали тяжелыми и блестящими, послушно укладывались в прическу. Эту их особенность Мэрилин считала наиболее ценной.Когда она втыкала последнюю шпильку, в дверь постучала миссис Квинс.– Эй, Мэрилин, вы проснулись?– Входите, миссис Квинс. Я только что закончила причесываться.Розали вошла. На ней был роскошный халат.– Дорогая, вы предпочитаете завтракать в каюте или хотите поесть на палубе вместе с остальными пассажирами? Наверное, вам будет приятно насладиться видом бразильских пейзажей за чашкой кофе.– Это было бы чудесно, миссис Квинс. Вчера я мало что видела.– Мне тоже так кажется, – согласилась Розали Квинс. – Мне потребуется лишь несколько минут на то, чтобы одеться. Может быть, вы пройдете в мою каюту и поможете мне зашнуровать платье?Двадцать минут спустя миссис Квинс и Мэрилин уселись за столик на верхней палубе речного парохода. На девушке было великолепное платье цвета морской волны, и пока она шла к своему столику, все невольно провожали ее взглядами.Яркий оттенок переливчатого муарового шелка подчеркивал белизну кожи Мэрилин, придавая золотистый блеск ее белокурым волосам. Не догадываясь о восторженных взглядах, девушка проследовала за миссис Квинс и грациозно опустилась на стул. Нервы ее были напряжены до предела, поэтому она скорее почувствовала, чем увидела, что к ним приблизился Себастьян Ривера.– Доброе утро, леди. Надеюсь, вы хорошо отдохнули?В его голосе чувствовались легкость и непринужденность, но глаза напряженно смотрели на Мэрилин. Девушка обрадовалась, заметив одобрение в его взгляде.– Кажется, миссис Квинс, я оказался в таком же бедственном положении, что и вы вчера вечером. Нигде нет свободного столика.Улыбка заиграла на тонких губах Розали Квинс, которая насмешливо склонила голову.– Прошу, Себастьян… умоляю присоединиться к нам за завтраком.– Предупреждаю вас, миссис Квинс, что если бы вы не пригласили меня, я сам бы предложил вам это, – посмеиваясь, подмигнул он ей.Вспомнив подобное заявление Розали Квинс, сделанное накануне, Мэрилин залилась смехом.– Кажется, мистер Ривера обладает хорошей памятью, – обратилась она к миссис Квинс. Та притворилась раздосадованной и неохотно согласилась:– Да, похоже на это.Не обращая внимания на ехидные усмешки женщин, Себастьян сделал знак официанту принести ему стул.Уверенность и властность, свойственные этому человеку, не ускользнули от Мэрилин. Теперь все его внимание было поглощено собеседницами.– Скажите, мисс Бэннон, предупредила ли вас миссис Квинс о трудностях жизни на плантации?Не успела Мэрилин и рта раскрыть, как вмешалась Розали Квинс.– Скорее стоит говорить о трудностях жизни в Манаусе, Себастьян, и вам это известно. – Повернувшись к Мэрилин, она продолжила: – Уверена, дорогая, вы слышали о декадентском парижском обществе. Так позвольте уверить вас, что Манаус мог бы поспорить с этим европейским городом в отвратительном и безвкусном выражении показной роскоши. Я, например, предпочитаю спокойную, безмятежную жизнь на плантации. Меня не интересует пустая болтовня разряженных дам и мужчин, смакующих самые изысканные вина. Я могла бы отнестись к ним более благосклонно, не будь их поведение вызвано лишь желанием похвастаться своим только что обретенным богатством. Но это общество является настолько мишурным и падким на внешний лоск, что действительно может считаться порочным. – Она добавила, обращаясь к Себастьяну: – И чем меньше мы будем говорить об этом, тем лучше. Если бы нам не приходилось иметь дом в Манаусе ради поддержания деловых связей Аленцо, уверяю вас, ноги моей не было бы в этом городе, где поклоняются дьяволу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

загрузка...