ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Затем, словно не желая позволить, чтобы разговоры о политике разрушили очарование момента, наследник Шиндзаваи решительно вернул беседу в прежнее русло:
— Прости меня. Я не хотел напоминать тебе о тяжелых временах. Мой отец понимал, каково тебе пришлось той ночью в Имперском дворце. То, что ты смогла отбить все атаки и притом остаться в живых, делает честь Акоме… так он говорил. — Прежде чем Мара успела что-то возразить, он снова пытливо взглянул ей в глаза. — Для меня было бы очень важно из твоих собственных уст услышать, что же тогда произошло.
Мара заметила, как шевельнулась его рука, лежавшая на столе. С непостижимой чуткостью, которой, как видно, были наделены они оба, она поняла: Хокану томится от желания обнять ее. Властительница вздрогнула, на миг вообразив, какие ощущения она могла бы испытать от его прикосновения. Для нее он был не просто привлекателен. Он понимал ход ее мыслей и движения души; между ними не существовало ни барьеров воспитания, ни противоборства чувств, которые так осложняли ее отношения с Кевином, хотя и придавали им остроту. И если варвар противился проявлениям ее темной цуранской натуры и скрашивал юмором тяжелые мгновения жизни, то с этим человеком, сидевшим за столом напротив Мары, все было иначе: он просто понимал ее и был готов взять на себя ее защиту.
Мара снова поймала себя на том, что смотрит на собеседника во все глаза; чтобы многозначительное напряжение их встречи не разрешилось порывом страсти, требовалось тщательно обдумать ответ на его просьбу.
— Я помню множество разломанных птичьих клеток, — сказала она с деланной беспечностью. — Властитель Хоппара соединил свой отряд с моим, и те, кто штурмовал его апартаменты, не нашли в них ожидаемых жертв. Тогда они со зла разбили клетки любимцев госпожи Изашани — птичек ли — ив клочья изодрали ее знаменитые пурпурные драпировки. Те пичужки, которым посчастливилось уцелеть, разлетелись кто куда, и на следующий день птицеловы госпожи сбились с ног, гоняясь за ними.
Хокану не поддался на уловку Мары и не позволил вовлечь себя в безличную светскую беседу.
— Госпожа Мара, — сказал он тихо, но столь выразительно, что у нее мороз пробежал по коже, — возможно, я позволяю себе слишком большую дерзость, но в Империи происходят такие события, которых никто из нас не мог предвидеть еще несколько месяцев назад.
Мара поставила на стол свой кубок, опасаясь, что иначе не сумеет скрыть легкую дрожь в руках. Она знала, отлично знала, к чему он клонит, но ей трудно было разобраться в собственных всколыхнувшихся чувствах. Запинаясь, она спросила:
— Что ты имеешь в виду?
Хокану видел ее смятение; для этого ему не нужно было никаких слов. Он подался вперед, как бы подчеркивая серьезность того, что собирался сказать:
— Мой брат остался по ту сторону Бездны, и теперь считается, что мне предстоит унаследовать титул отца.
Мара кивнула, безошибочно угадывая его душевную боль от внезапной утраты Касами, с которым он вместе воспитывался и которого привык считать братом. Однако, преодолев нахлынувшую печаль, Хокану улыбнулся:
— Когда я впервые увидел тебя… признаюсь, госпожа, в тот раз я был крайне огорчен.
Столь неожиданное признание рассмешило Мару:
— Какой у тебя странный способ говорить комплименты, Хокану.
Его улыбка стала шире, и глаза загорелись от удовольствия при виде румянца, вспыхнувшего у нее на щеках.
— Мне следовало бы выразить это иначе, прекрасная госпожа. Тебе станет понятно мое огорчение, если я напомню, что впервые увидел тебя в день твоего бракосочетания.
Воспоминание заставило Мару помрачнеть.
— С этим бракосочетанием связано много огорчений, Хокану.
И снова она вздрогнула: неведомо откуда взявшаяся уверенность подсказала ей, что он и это понимает без всяких объяснений.
— Мара, — произнес он так мягко, что слово могло показаться лаской. — У каждого из нас есть долг перед предками. С раннего отрочества я уже знал, что мой жребий — способствовать расширению дружественных связей нашей династии с другими знатными семействами и что самый верный путь для этого — политически выгодный брак. И я всегда предполагал, что невесту для меня выберет отец. Но теперь…
Мара договорила за него:
— Теперь ты наследник властителя прославленного рода.
Облегчение, испытанное Хокану, было почти осязаемым.
— Приходится принимать в расчет и другие соображения.
Вспышка надежды в душе Мары смешалась с болезненным разочарованием: получалось, что она все-таки неверно истолковала его побуждения. Да, она была ему не безразлична, и вот теперь, зная, как действует на нее его присутствие, он щадил ее чувства, проявляя доброту и заботливость. Чтобы облегчить его задачу, Мара поспешила сделать ответный ход:
— Я понимаю, что политические соображения могут идти наперекор влечениям твоего сердца.
— Мара, в прежние времена я лелеял надежду, что ты, может быть, сочтешь меня приемлемым консортом для Акомы и обратишься с таким предложением к моему отцу. — Выговорив эти слова, он как будто отбросил колебания и глаза у него загорелись лукавым блеском. — Неравенство наших общественных ролей — правящая госпожа и второй сын Шиндзаваи — вынуждало меня к молчанию. Но теперь, став наследником, я могу предложить другое решение.
Улыбка Мары угасла. Он, оказывается, вовсе не намеревался вежливо уведомить ее, что его новый ранг не позволяет ему ответить согласием на ее сватовство. Наоборот, он явно собирался сделать ей предложение! Застигнутая врасплох этим открытием, поставленная перед необходимостью немедленно определить, как же быть с Кевином, она постаралась взять себя в руки и спросила:
— К чему ты клонишь?
Хокану колебался, что было ему отнюдь не свойственно. Он чувствовал ее растерянность и пытался угадать причину. Необходимо было тщательно взвешивать каждое слово. Он крепко вцепился пальцами в край стола и начал так:
— Я обращаюсь к тебе без протокольных церемоний, ибо в случае неудачи не хочу получить отказ, который станет достоянием гласности. Но если ты не отвергнешь меня, я отправлю первого советника отца с визитом к твоей первой советнице, чтобы они занялись подготовкой к нашей официальной встрече… — Он был на волосок от того, чтобы засмеяться; его сильная, прямая натура взяла верх. — Я несу околесицу. Стань моей женой, Мара. Наступит день, когда Айяки станет властителем Акомы, а твой второй сын — наш сын — сможет возложить на себя мантию Шиндзаваи. Больше всего мне хотелось бы видеть рядом с собою тебя, полноправную властительницу, и знать, что во главе двух древних домов в один прекрасный день встанут братья!
От неожиданности Мара зажмурилась. Хотя ей был доподлинно известен характер Хокану и его обаяние никогда не оставляло ее равнодушной — предложение брачного союза повергло ее в полнейшее замешательство.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219