ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Вдруг убийца был не один?
За перегородкой послышался стук сандалий бегущих людей. Через внутренний сад спешили вооруженные воины. Еще находясь за стенами детской, через раздвинутые перегородки они увидели растекшуюся лужу крови и трупы. Почти сразу прибыл второй сотник, который распорядился обыскать каждый куст усадьбы. Шестерым солдатам, выделенным для охраны наследника Акомы, он приказал замкнуть кольцо вокруг мальчика.
Через минуту появился Джайкен. Вся его выдержка мигом улетучилась при виде последствий разыгравшейся здесь резни. Сунув в руки ошеломленного раба, следовавшего за ним, груз своих табличек, он с несвойственной ему поспешностью пробился через комнату, заполненную вооруженными людьми. По другую сторону груды липких от крови подушек, расшибая кулаки, наследник Акомы исступленно колотил по стене и пронзительно кричал: «Минванаби! Минванаби! Минванаби!»
Собравшиеся вокруг солдаты, казалось, были бы рады ему помочь, но не решались до него дотронуться.
— Айяки, иди сюда. Все уже кончилось, — решительно сказал Джайкен.
Мальчик, скорее всего, не слышал обращенных к нему слов. И хотя сейчас, по-видимому, любое прикосновение пугало его и причиняло боль, управляющий не стал колебаться. Он оттащил раненого ребенка подальше от места трагедии и, схватив его в охапку, прижал к своим одеждам, которые пахли мелом, а не кровью.
Без промедления Джайкен начал распоряжаться.
— Его надо забрать отсюда, — сказал он ближайшему солдату. — Приведи лекаря. Мальчик ранен. — Взглянув на неподвижные тела Накойи, двух слуг и няньки, он добавил:
— И пусть кто-нибудь выяснит, осталась ли у него в живых хоть одна нянька.
***
Удары по щиту опять усилились. Кевин отдернул одну руку от края щита — и весьма своевременно. Промедли он хоть одно мгновение — как лишился бы пальца. Он смутно ощутил некое шевеление в груде тел сбоку от него: один из смертельно раненных воинов, вплотную прижатый к нему, сунул рукоять кинжала в ладонь варвара.
— Защищай госпожу, — прохрипел умирающий. — Она жива.
Кевин отбросил губительную мысль, что в таком положении она недолго сможет оставаться живой. Обнаженный и истекающий кровью, почти обезумевший в пылу битвы, он принял кинжал, выставил его за край щита и всадил в ногу ближайшего врага. Нож сразу же был потерян, так как незадачливый противник подпрыгнул с яростным воплем.
— Танцуй веселей, — пожелал ему варвар, одурманенный потерей крови и упоением битвы. В какой-то момент он заметил, что удары по щиту прекратились.
Чуть позже чьи-то руки в зеленых латных рукавицах приподняли край щита и решительно откинули в сторону его расщепленный остов. Кевин посмотрел вверх, щурясь от солнца. Голова кружилась; перед глазами все плыло и раскачивалось; он с трудом разглядел офицерский плюмаж и лицо военачальника Акомы.
На этот раз их встреча обошлась без обычных шуточек.
— Благодарение богам за то, что ты здесь, — произнес Кевин. — Мы порядком влипли.
Люджан пристально разглядывал окровавленные руки Кевина и глубокую рану на его предплечье.
— А при чем тут веселые танцы? — озадаченно повторил он последний боевой возглас Кевина.
— Потом, — пробормотал Кевин. — Потом все объясню.
Кевин неловко повернулся и выругался на двух языках от боли в боку. Его тошнило, и солнце казалось слишком ярким.
— Где госпожа? — требовательно спросил Люджан, начальственной строгостью маскируя собственную тревогу.
Кевин ошеломленно моргнул, уставившись на перевернутые носилки. Мертвые солдаты Акомы лежали сплошной кучей, словно раздавленные жуки.
— Боги всемогущие! Неужели она внизу?
Люджан отдал новый приказ, который прозвучал в ушах Кевина бессмысленным гулом. Но сразу же вслед за этим к нему протянулось множество рук, которые извлекли его избитое тело из-под обломков.
— Нет, — слабо возражал Кевин. — Я хочу знать, что с Марой… — Каждое слово требовало усилий, от каждого вздоха грудь, казалось, наполнялась огнем.
Невзирая на протесты, его вытащили и уложили на землю. Он впал в беспамятство незадолго до того, как послышались удивленные возгласы воинов, которые поднимали носилки. Разбирая сплетенные тела мертвых и раненых, они обнаружили съежившуюся, перепачканную кровью Мару. Она была без сознания, но не ранена, если не считать багрового кровоподтека на голове.
Властительницу Акомы положили на мягкий сухой мох около источника; ее голова покоилась на коленях Люджана. Их окружала сотня воинов. Когда лоскутом, смоченным в холодной воде, стали промывать шишку на лбу Мары, она очнулась.
— Кейок?.. — прошептала она, еще не успев разлепить веки.
— Нет, — тихо ответил военачальник, — Люджан, госпожа. Но именно Кейок послал меня сюда. Он подумал, что ты можешь попасть в беду.
Мара пошевелилась и сказала с легким укором:
— Он — не твой командир, а мой военный советник.
Люджан осторожно убрал волосы с лица госпожи и улыбнулся ей самой дерзкой своей улыбкой.
— Трудно избавиться от старых привычек. Когда мой старый командир говорит мне — прыгай, я прыгаю.
Мара с трудом пошевелилась. Ей казалось, что она вся избита и на ней живого места не осталось.
— Я должна была прислушаться к его словам. — Ее взгляд омрачился. — А Кевин… — встрепенулась она. — Где он?
Люджан кивком показал в сторону походного лекаря, который склонился еще над кем-то, лежащим на мху.
— Он остался жив. В одной набедренной повязке, без оружия и с полным набором геройски полученных ран. Да, вот это воин, каких мало.
— Ран? — Мара порывалась подняться, и Люджану понадобилось приложить на удивление много сил, чтобы ее удержать.
— Госпожа, успокойся. Он выживет, хотя изрядное количество шрамов ему обеспечено. Возможно, он будет прихрамывать и потребуется длительное время, чтобы левая рука смогла служить ему так же исправно, как раньше. Мышцы сильно повреждены.
— Доблестный Кевин. — Голос Мары дрогнул. — Он спас меня. А моя глупость едва не стоила ему жизни.
Военачальник снова коснулся ее почти ласковым движением.
— Жаль, что он раб, — с сочувствием сказал Люджан. — Такая отвага достойна только самых высоких почестей.
Внезапно у Мары перехватило дыхание; она уткнулась лицом в плечо Люджана, и ее заколотила дрожь. Может быть, она плакала, беззвучно и безутешно, но офицер, который посвятил служению ей всю жизнь, никогда не подал бы вида, что заметил это, и никогда бы не позволил, чтобы это заметили другие. Да и окружающие их солдаты быстро нашли чем заняться.
Властительница Акомы горевала о Кевине, чей дерзкий дух покорил ее и чьи поступки заставили ее окончательно понять непреложную истину: он не был и никогда не будет рабом.
Она с радостью освободила бы его, но в пределах Империи Цурануани это было невозможно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219