ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он принес себя. В этом месте он смог превратить ургаха в ничто одним взмахом руки! Как может отец не радоваться его появлению у себя в разгар войны?
Дариен закрыл глаза, поискал снаружи и нашел то, что искал. Высоко над собой он ощутил присутствие кого-то, кто бесконечно отличался от ургаха и от цвер-гов во всей крепости, не похожего ни на кого другого. Ощутил ауру Бога.
Он нашел лестницу и начал подниматься наверх. Теперь в нем не было страха, осталось только ощущение могущества и нечто вроде радости. Ножны кинжала поблескивали синим светом в его руке. Обруч оставался темным и мертвым. Его рука больше не поднималась, чтобы прикоснуться к нему, с тех пор, как он убил ургаха.
По дороге наверх он убил еще двоих, точно таким же способом, так же легко вытянув руку, чувствуя, как волна силы выплескивается из него наружу. Он чувствовал, как велик в нем запас этой силы. Если бы он знал это раньше, думал он, если бы знал, как черпать из этого источника, он мог бы сам разнести демона из Священной роши на мелкие кусочки. Ему не понадобился бы ни Ланселот, ни любой другой хранитель, посланный матерью.
Он даже не замедлил шага при мысли о ней. Она далеко, она отослала его прочь. Послала его сюда. А здесь он стал сильнее, чем мог прежде себе вообразить. Он поднимался вверх без устали, карабкался по одной изогнутой лестнице за другой. Ему хотелось бежать, но он заставил себя идти медленно, чтобы прийти с достоинством и принести свой подарок, предложить все, чем владел. Даже зеленые огни на стенах больше не казались такими холодными и чужими.
Он был Дариен дан Ракот, он возвращался домой. Он точно знал, куда идет. По мере того, как он поднимался все выше, аура мощи его отца становилась сильнее с каждым шагом. Затем Дариен остановился у поворота лестницы, почти что последнего.
Рокочущая дрожь пробежала по земле в направлении на север, потрясая фундамент Старкадха. А через мгновение наверху раздался вопль, бессловесный рык неосуществленного желания и пожирающей душу ярости. Этот звук был слишком громким, слишком грубым. Он был хуже, чем тот смех. Зародившаяся было в Дариене надежда дрогнула.
Он стоял неподвижно, задыхаясь, борясь с ужасом, который волнами накатывал на него. Его могущество оставалось с ним; он знал, что случилось. Дракон погиб. Ничье другое падение во Фьонаваре не могло так потрясти землю. Стены крепости дрожали очень долго.
Потом все кончилось, и снова воцарилась тишина, но уже совсем другая. Дариен застыл на месте, на котором стоял, и в его мозгу расцвела мысль, рожденная одиночеством: «Теперь я еще больше ему нужен! Дракон погиб!»
Он сделал шаг по последнему пролету лестницы и тут почувствовал, как молот Бога обрушился на его мозг. А вместе с молотом пришел его голос.
«Иди сюда! — услышал Дариен. Этот звук стал его вселенной. Он затмил все остальное. Весь Старкадх эхом отражал его. — Я чувствую твое присутствие. Хочу увидеть твое лицо».
Он хотел пойти туда, он уже шел туда, но теперь его ноги не подчинялись его воле. Он не мог сопротивляться, как бы ни старался, несмотря на свою растущую силу. С горькой иронией он вспомнил собственное самомнение, посетившее его несколько секунд назад: он счел себя равным Могриму. Не было равных Ракоту Могриму. И с этим осознанием он поднялся по последней лестнице Старкадха и вошел в просторную палату, по всему периметру которой тянулись стены из стекла, хотя оно казалось таким же темным, как и все другие стены, если смотреть снаружи. У Дариена закружилась голова, все закачалось и завертелось при виде открывающейся из этого окна перспективы. Он смотрел на сражение у Андарьен. За этими высокими окнами Старкадха равнина битвы, лежащая далеко на юге, оказалась прямо у него под ногами. Словно он летел над ней; а секунду спустя Дариен понял, что именно так и было. Окна — силой магии, которую он даже вообразить себе не мог, — показывали картину, увиденную глазами лебедей, кружащихся над Андарьен. Лебеди были глазами Могрима. Который находился здесь.
И теперь наконец обернулся, огромный, невыразимо могучий в этом месте, где была сосредоточена его власть. Ракот Могрим, Расплетающий Основу, который пришел в миры из-за стен времени, из-за пределов Чертогов Ткача, и ни одна нить в Гобелене не была связана с его именем. Безликий, он повернулся от окна к тому, кто пришел, кто посмел прийти, и тогда Дариен задрожал всеми членами и упал бы, если бы его тело не держал красный взор Могрима.
Он видел черную, дымящуюся кровь, капающую из обрубка руки отца. Затем прежний молот превратился в ничто, в полное ничто, когда его разум подвергся сокрушительному проникновению Разрушителя. Он не мог двигаться и говорить. Ужас когтями раздирал его горло. Воля Ракота окружала его; она была повсюду, требовательная, молотом стучащая в двери его существа. Требующая, чтобы он уступил, снова и снова повторяя один и тот же вопрос, пока Дариену не показалось, что он сейчас сойдет с ума.
«Кто ты?» — беззвучно кричал его отец, непрерывно стуча во все входы души Дариена. Дариен совсем ничего не мог поделать.
Только не пускать его.
И он не пускал. Неподвижный, практически парализованный, он стоял перед самым темным Богом во всех мирах и сопротивлялся Могриму. Его собственная сила исчезла: он не мог ничего сделать, ничего утверждать. Он был все равно что ничто в этом месте. Однако у него хватало сил сохранить свою тайну.
Он слышал, как этот вопрос криком обрушивался на него. Это был тот вопрос, на который он принес сюда ответ, чтобы предложить свое знание в качестве дара. Но поскольку ответа требовали таким образом, поскольку Могрим старался вырвать у него этот ответ, словно сорвать повязку с раны, оставив под ней открытую, кровоточащую плоть, Дариен в душе ответил «нет».
Точно так же, как когда-то его мать в этих стенах. Хотя она не была так сильна. Она была всего лишь смертной, пусть даже королевой, и в конце ее сломали.
Или не совсем. «Ты ничего от меня не получишь, кроме того, что сможешь взять силой», — сказала она Ракоту Могриму. И он рассмеялся и принялся отнимать у нее все. Но не сумел. Она была открытой перед ним, полностью. Могрим обнажил и взял силой ее душу, а закончив с ней, оставил ее, сломанную тростинку, чтобы ею воспользовались и убили.
Но она не была сломлена. Каким-то образом в ее душе остался стержень, к которому все еще могли прильнуть воспоминания о любви, и Кимберли нашла ее, держась за этот стержень, и вытащила ее отсюда.
Чтобы она родила ребенка, который стоял здесь сейчас, отказываясь открыть свой разум и душу.
Ракот мог убить его, Дариен это знал, так же легко, как он сам убил ургахов и лебедей. Но было нечто — он не понимал, что именно, но было нечто, что он спас из обломков своей жизни этим сопротивлением.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124