ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я порвала со жрецом много лет назад, – сказала она каким-то чужим голосом. – Когда-то я считала великой честью разделить с ним любовное ложе. Я полагала, что Меняющий Обличье может делать то, чего не могут другие. – Она презрительно искривила губы. – В этом я, вероятно, была права, но теперь я очень сожалею об этой давнишней истории. Мне неприятно вспоминать, тем более говорить с тобой о ней. Но я извлекла из нее один ценный урок, который хочу тебе преподать. Любовные игры могут причинять не только удовольствие, но и боль, сильную боль. Есть многое, доставляющее куда большую радость, чем тело мужчины.
– И что же это?
– Когда ты родишь столько же детей, сколько и я, ты научишься ценить то, что приносит спокойствие, ничего от тебя не требуя. Истинное удовольствие, например, можно почерпнуть в золоте, янтаре и слоновой кости. Мне нравится смотреть на них, трогать их, нравится состояние, в котором я нахожусь, любуясь ими. Они вызывают у меня восхищение. Они никому не причиняют боль, никого не покидают. По утрам от них никогда не разит винным перегаром. Не ожидай слишком многого от мужчин, Эпона, и не теряй зря времени, вздыхая о тех, с кем ты все равно не сможешь делить ложе, как, например, о кузнеце Гоиббане. Возможно, он совсем не так хорош, как ты воображаешь. Люби лишь вещи, которые ты можешь считать и носить, Эпона, ибо они никогда не разочаруют тебя, все остальное – быстро проходящее. – И с долгим-долгим вздохом Ригантона повторила: – Люби лишь то, что ты можешь считать и носить.
Высказав эти наставления, мать надолго замолчала. Дочь не хотела вторгаться в ее размышления; она плюнула на кончики пальцев и собрала последние крошки хлеба, еще остававшиеся на влажной коже. Почувствовав, что молчание невыносимо затянулось, Ригантона обратилась к Эпоне с завершающим наставлением:
– Постарайся иметь как можно больше детей, чтобы умножить племя твоего мужа, – сказала она дочери. – Кто бы он ни был, он щедро вознаградит тебя за это. И следи хорошенько за своими зубами. Когда у тебя пойдут дети, они начнут выпадать. Если хочешь, чтобы они уцелели, обращайся за помощью к гутуитерам того племени, где ты будешь. Когда будешь выбирать себе мужа, смотри жениху в зубы: если плохие, не выходи замуж. У него будет дурно пахнуть изо рта. У Туторикса хоть зубы хорошие.
Это было все, что она могла сказать дочери. Жизнь – лучшая наставница, и все живущие открывают ее для себя заново. Будущее дочери не внушало ей никаких опасений и даже не очень интересовало. Не все лесные тропы ведут в одном направлении.
Выполнив свой долг, Ригантона встала.
– А теперь иди в пекарню, – сказала она. – Я видела, как Сирона только что ушла, значит, ее печь еще горячая. Подумай о том, что я тебе сказала, и помни, что тебе надо еще немного подрасти. Ты еще слишком мала и худа, чтобы заинтересовать мужчину.
Она ушла, чтобы вернуться к своему ткацкому станку, к своей собственной жизни. Эпона проводила ее взглядом, пытаясь разобраться в появившихся запутанных мыслях и чувствах. Пожалуй, Ригантона права, она слишком костлява, как годовалый теленок; но пройдут еще лето и зима, и она так похорошеет, что Гоиббан просто не сможет ее не заметить. Обычай обычаем, а для такого важного человека, как кельтский кузнец, всегда могут сделать исключение, если он захочет жениться на женщине своего племени.
Да, так оно и будет. Ведь всю эту долгую темную зиму она пробродила в мечтах вместе с Гоиббаном, не может быть, чтобы эти мечты не сбылись.
Но пора идти в пекарню. Кругом слышались оживленные голоса женщин, мычание и блеяние скота, а из кузни доносились звонкие удары молота о наковальню. По ту сторону площадки, громко крича и хохоча, неистово носились Махка, Алатор и еще несколько ребят: они играли, ударяя по мячу палками.
Эпона еще раз поглядела на пекарню, подобрала подол своего длинного платья и побежала к ним.
– Эй, – крикнула он, – а ну-ка побежали, я вызываю вас на соревнование. Я могу обогнать любого из вас.
ГЛАВА 3
С наступлением лета у кузнеца, как и у всех, прибавилось времени для работы. По ночам он без сна лежал на своем глиняном ложе; в голову ему приходили все новые и новые замыслы, а его большие руки, лежавшие на одеяле, беспрестанно двигались, как бы воплощая эти замыслы. Железо было для него неиссякаемым источником вдохновения. Работа была священнодействием; отковывая молотом расплавленное внутреннее существо руды, он претворял в жизнь все задуманное.
Но работа с медью и бронзой не удовлетворяла его, а работа с золотом была слишком для него легка. Оно не оказывало никакого сопротивления его могучей силе, подчиняясь его желанию, точно слишком податливая, лишенная всякой воли женщина.
Единственным его желанием было победить самого неуступчивого противника, с каким ему приходилось сталкиваться. В прочности железа он находил нечто особенно для себя привлекательное; чтобы покорить звездный металл, надо было умело его обрабатывать, тщательно учитывая и его температуру, и ковкость. При малейшей ошибке он становился ломким, ни на что не пригодным. Между человеком и железом шло непрерывное состязание, и Гоиббан очень любил это состязание. Вот уже многие годы он не думал ни о чем другом, кроме этого.
Когда, зайдя в дом, Туторикс подробно расспросил его, чем он занимается, Гоиббан гордо провозгласил:
– У нас достаточно орудий труда и оружия для продажи в этом торговом сезоне.
– Больше того, что необходимо нам самим?
– Да, и у нас еще осталось кое-что от руды, которую прошлым летом ты выменял у Мобиорикса. Руда просто превосходная. Я делаю из нее кое-какие вещи, которые, возможно, особенно понравятся этрускам и иллирийцам: щипцы, ножницы, кухонные ножи, даже пару железных лемехов.
– В прошлом году греческие торговцы спрашивали, нет ли у нас железных изделий, – заметил Туторикс, избегая прямого вопроса.
Гоиббан погладил усы.
– У нас есть косы и зубила, я также учусь делать напильники для заточки инструмента и зубчатые ножи для резки дерева.
Туторикс задумчиво осмотрел кузню. В былые времена он с большим удовольствием занимался всякими торговыми сделками, основанными, с их стороны, на щедрости Соляной горы; его торговля с такими отдаленными племенами, как бойи, бельги и тревери, принесла ему большую славу среди членов племени. Его торговые успехи привлекли новых торговцев с востока и юга. Множество привезенных ими редкостных товаров привило кельтам вкус к золотым украшениям и красному вину, ко всяким дорогим вещам, которые привозят издалека, даже из страны греков.
Но в последнее время его силы убывали, хотя он никому в этом и не признавался. Ум терял прежнюю живость, и по временам, при заключении сделок, он уже не мог проявлять достаточную изворотливость и настойчивость.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121