ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Нет… не так… Конечно, они понимали, что все гораздо сложнее, что успех ничем не гарантирован и не может быть гарантирован. И, тем не менее, они решили рискнуть. Многоходовка бандитки-миллионерши и шизанутого журналиста предусматривала поставку в Петербург из Швеции партии водки «Абсолют». Сделка, даже проведенная законно, принесла бы огромную прибыль. Но в традициях отечественного бизнеса постсоветского времени честная деятельность не предусматривалась вовсе. Этому способствовала безумная налоговая политика государства с одной стороны и полная беспринципность, жадность, всеядность продажных госчиновников с другой. Да и сами бизнесмены — зачастую вчерашние комсомольские и партийные деятели — особо высокой моралью не отличались. Они мгновенно усвоили все законы барыжно-криминального мира и с необычайной лихостью начали кидать, обувать и разводить. В этой новорусской клоаке напрочь исчезло понятие порядочный человек. Его заменило слово лох. С веселым комсомольским огоньком шустрые ребята в малиновых пиджаках рванулись кидать и партнеров, и конкурентов. Ты комсомолец? — Да! — Давай не расставаться никогда! Ах, как шуршали еще недавно запретные баксы! Они же — грины. Они же — зелень. Они же — бакинские… А на деревянные пусть живут лохи… Ну что, совок, бабулек нет? А ты втюхай ваучер, аккурат заработаешь на «Рояль». Гы-гы-гы…
Андрею была известна алчность Антибиотика, поэтому он был уверен, что все получится как надо. Он нисколько не сомневался, что груз «Абсолюта» постараются пустить леваком, не уплачивая налогов и таможенных пошлин. И оказался прав — так все и вышло. Фирма, через которую ввезли в Россию контейнеры со шведской водкой, не устояла перед искушением. Вот тут-то Андрей и включил в дело Антибиотика. Ненавязчиво — тактично-случайно! — он подсунул информацию о левой водке Виктору Палычу. И здесь расчет оправдался — люди Палыча мигом просекли тему: водка левая? Левая. Значит, если ее элементарно украсть, в милицию никто обращаться не будет.
И они ее украли. С территории порта по поддельным документам вывезли двадцать пять контейнеров товара! Большой завертелся шухер, тяжелый, нервный… Но если до этого момента все теоретические построения Обнорского оправдывались, то после похищения водки все пошло вразнос. Он пытался управлять ситуацией из-за кулис. Однако череда случайностей, ошибок, опрометчивых действий с обеих противоборствующих сторон мгновенно сделала ситуацию неуправляемой. Сумма похищенного затмевала разум.
Загремели выстрелы, пролилась первая кровь. А дальше уже события развивались стремительно, страшно и необратимо.
Ошибки совершали все участники драмы. Все. И Андрей Обнорский не стал исключением. Его вычислили, заманили в ловушку и стали выбивать из него информацию классическими методами гестапо. Андрей, в принципе, был обречен. Его спасла воля, спецназовская закалка, полученная еще в Йемене, и профессиональная работа ребят из пятнадцатого отдела питерского ОРБ. Обнорский убил двух боевиков и начальника контрразведки Антибиотика по кличке Череп. Это ничего не меняло… он оказался в ловушке: и бандиты не могли выкурить его из бетонного бункера, и он не мог выйти наружу. Когда сотрудники ОРБ установили подвал, где люди Черепа пытали Обнорского, жизнь в нем еле теплилась: проникающее пулевое, многочисленные ушибы и переломы, травмы головы. Медики в ВМА сами удивились тому, что смогли спасти журналиста. Качество и количество ран и травм казались критическими. А он выжил.
В госпитале Андрей провел больше двух месяцев. Иногда он впадал в состояние жесточайшей депрессии, замыкался в себе. В Питере стояло жаркое, засушливое лето. С помпой прошли Игры Доброй Воли… Андрей Обнорский не замечал этих событий. Сначала он не замечал вообще ничего — полз по нейтральной полосе между жизнью и смертью. Изредка вспыхивали осветительные ракеты над головой, выхватывали разрозненные эпизоды прошедших событий. Драматических, жестоких, кровавых. Специалисты ВМА все же вытащили журналиста с проклятой нейтралки на территорию, обозначенную словом Жизнь. Срастили перебитую голень, сломанные ребра, но не могли заставить забыть. Депрессия давила, как бетонный свод того бункера… Перелом произошел, когда из Стокгольма прилетела Рахиль Даллет — Кат. После этого Андрей пошел на поправку. Самым лучшим средством психотерапии стал подаренный Катей сотовый «Эриксон». Они разговаривали теперь часто и подолгу. Если бы Обнорскому пришлось самому оплачивать эти разговоры… нет, это не для российского журналюги.
В начале августа Андрея навестил начальник пятнадцатого отдела ОРБ Никита Кудасов. После задержания Антибиотика Никите Никитичу досрочно присвоили звание подполковника, стали ценить… В реальной жизни это обернулось участием в бесконечных совещаниях, командировках, консультациях и т.д. и т.п. и черт знает что еще. Работать Кудасову не давали.
После беседы с Никитой в садике Военно-медицинской академии Андрей испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, Антибиотик в Крестах, обвинения, предъявленные ему, весьма серьезны. Часть его людей тоже на нарах. Часть — на кладбище. Империя Палыча понесла финансовые убытки и потери в живой силе. А по авторитету Антибиотика нанесен мощнейший удар — развенчан миф о его непотопляемости. Молодые бандиты, рвущиеся к деньгам, к самостоятельности, к власти, увидели перспективу. Старый маразматик с Библией казался им теперь неопасным. Если бы братки читали Киплинга, они могли бы воскликнуть: Акела промахнулся!… Они не читали Киплинга.
Все так, но… Но даже Никита Кудасов сильно сомневался в том, что Антибиотика все-таки удастся надолго закрыть. Деньги Палыча, связи и высокая степень коррумпированности правоохранительной системы могли свести на нет старания бандитки-миллионерши, шизанутого журналиста и отмороженного опера.
Кудасов, щадя Обнорского, умолчал о том, что дело уже начало пробуксовывать, что адвокаты Антибиотика бьются над изменением меры пресечения, что в газетах появляются заказные статьи. В них бизнесмен Говоров предстает жертвой ментовского произвола… Ничего этого Никита Андрею не сказал. Но Обнорский криминальную тему пахал давно — сам о многом догадывался. На душе было тяжело. Психологически угнетало и количество трупов во всей этой истории. Конечно, большинство из убитых заведомо были обречены. Все покойники сами свой выбор сделали, — сказал Никита… Легче от этого не стало. Косвенно Андрей считал себя виновником. Или инициатором… Все покойники сами свой выбор сделали… Нет, Никита, не все. Милка Карасева, та самая проститутка, через которую Андрей подбросил Антибиотику информацию о левой партии «Абсолюта», тоже погибла.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102