ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Литов Михаил
Московский гость
Михаил Литов
Московский гость
Роман
Рукопись романа "Московский гость", прежде чем воплотиться в данную книгу, таинственным образом исчезала в редакциях разных журналов и издательств. Ответственные люди этих редакций лишь недоуменно разводили руками. А возрождалась рукопись уже не столько в силу вмешательства неведомых сил, сколько благодаря настойчивому труду ее автора. Впрочем, немало таинственных событий происходит и в самом романе.
1. ПОСТИЖЕНИЕ ИСТИНЫ
Солнце восходит и заходит, человек рождается и умирает, а Григорий Чудов, путешествующий малый тридцати пяти лет от роду, ненароком забрел на окраину непостижимости и словно еще раз вышел из материнской утробы, удивляясь внезапному непостоянству законов бытия. Впрочем, он и сам не ведал, что и как с ним сделалось. Очень важный момент: с этим человеком, Григорием, что-то происходило, и он совершал некие действия, а сознание происходящего с ним и даже им самим совершаемого напрочь отсутствовало. Сознания не было.
Попытайся кто точно описать случившееся с Григорием Чудовым, породила бы эта попытка одну лишь скудную несостоятельность. Разумение и достойнейшего из нас, да и то сказать, самое пылкое воображение, пасуют, когда заходящее солнце бьет совсем не в ту сторону мимо горизонта, умерший, крепко держа голову, становится вверх ногами на крышке своего гроба, а такой человек, как прежде ничем дивным и выходящим из ряда вон не баловавший Григорий Чудов, не то рождается вторично, не то в натужном сне видит себя вне образа и подобия Божьего. Как все это растолкуешь? Может быть, в то мгновение, когда его тяжело накрыла волна великого безмолвия, Григорий стал не существеннее мухи, а подобные вещи в человеке, как мы его себе представляем, едва ли поддаются объяснению.
Пожалуй, достаточно сказать, что, неизъяснимо блуждая в бархатной тьме, мягко отнявшей у него священную сращенность с собственным "я", Григорий, однако, вдруг вполне открыл глаза и увидел безлунную ночь, деревья на большом пространстве вокруг и какие-то белесые, очень пустые на вид, просветы между черными строгими стволами. Небо было безымянным, земля была для испуганного и мало смыслящего глаза все равно что безвидной. Оно вроде бы ничего окончательно необычайного, а все-таки в это зрелище, вставшее перед ним невразумительной и пугающей неожиданностью, Григорий Чудов словно ударился лбом со всего размаху, с ужасным риском расшибиться насмерть. Вот уже душа его взметнулась Бог весть куда в смертельном страхе, он поспешил смежить веки, избавляясь от видения. Что это за место и как, по какой причине мог он здесь очутиться? Не было ответа, открывал и закрывал глаза Григорий, устало и тревожно вздыхая едва ли слышным голосом. И словно обрывочные сны остро мелькали перед ним, и трудно было не поверить, что и вся реальность Божьего мира, если она еще имеет какое-либо значение для него, Григория Чудова, держится на волоске.
Но что-то грубо толкнуло его в тепло затопившем душу мраке, и стал Григорий из невесомости и отсутствия границ возвращаться в свое первобытное состояние, в придуманный Творцом человеческий рисунок. Еще не было голоса, чтобы звать на помощь, а уже осознал себя заплутай лежащим прямо на земле, даже словно бы вынужденным цепляться за нее. Изумленный, познавал он свое тело заново. Нижняя его часть грузно покоилась в топкой, влажной слабине, легонько, без всякой мятежности растекающейся под ним.
Сверх меры был поражен Григорий этой очевидностью какого-то своего ночного плавания, неурочного, необъяснимого, в высшей степени странного и, кажется, заведомо непотребного; он торопливо открыл снова глаза, усиливаясь изучить явление. А волосы на голове уж шевелились от ужаса. Он был и впрямь поражен, потрясен даже, и душа раскалывалась до последней глубины, но теперь уже беспредельностью было не блуждание в неизвестности, а охватившее его, останавливающее сердце отчаяние. Григорий мог заглянуть в душу, как в расколовшееся яйцо, и клубилась внутри тьма, округляла тяжко поднявшуюся тучу, заставляла ее отвердеть в словно отполированную головку черного гриба. Вдруг как бы внизу, как если бы он все же стоял вертикально, а не лежал на холодной земле, путешественник увидел угрюмо, жутковатым ночным серебром отливающую гладь воды, в которой и терялись его ноги.
Встрепенувшись, Григорий лихорадочно заработал руками и ногами, выкарабкался на берег лужи, встал, неистово барахтаясь, на четвереньки, а затем и поднялся в полный рост. Еще раз огляделся. Место было неузнаваемое и чуждое. Уголок природы. Но где? География вся ушла в непостижимость. Вода, затевая свою игру, норовила удержаться в туфлях, образовать уныло чавкающее при ходьбе болотце. Незадачливый путешественник проделал несколько робких шагов. Впереди показалась темнота громады приземистого и ровного строения, растянувшегося на добрую сотню метров. Одолеваемый неутолимой жаждой определенности, Григорий догадался, что это платформа, значит, там железная дорога, станция, - прекрасно, нестареющий парень с молодцеватостью борьбы за существование бросился туда, мысли путались в его голове, мокрые штанины отвратительно липли к ногам.
Он бежал, и в ночном пути лицо у него сжалось до масштаба груши. Ночь отдалила небесный свод, оставив в память о нем один лишь холод. Бездушие! Сейчас все силы Григорий отдавал тому, чтобы пробиться в маленький теплый край, возникший внезапно в его воображении. Продираясь в цепком кустарнике к железной дороге и платформе, этому бетонному оплоту цивилизации среди дикой, странным образом опрокидывающей в лужи природы, он вспомнил, что ехал в поезде из Москвы в Беловодск. Остановился взглянуть на один старинный милый городок, а оттуда добирался уже электричкой. Ехал ведь в вагоне, среди толстых старух с тюками и солидных мужчин, читавших газеты, но вот почему-то очутился в луже.
На пустынной платформе Григорий нашел скамейку. Радовался он ей, и обретала ее как спасение его сумасшедшая, истерическая усталость, да только откуда взяться надежде, что сейчас же подберет его что-либо движущееся, увозящее прочь? Ночь, даром что летняя, смеясь зло, кропотливо рассеивала холод над Григорием, зажившим без крыши над головой и только что оставившим купание в неизвестной, угрюмо блестевшей воде. Григорий дрожал, как заживо общипанный цыпленок, и из его глотки время от времени вырывались невнятные звуки.
Он направлялся в Беловодск единственно как любознательный и неутомимый путешественник, просто бросил все и поехал постичь родину великого поэта. Но где же та электричка, что приближала его к цели, и почему ему пришлось выкарабкиваться из лужи? Григорий был в состоянии придумать лишь одно объяснение: стало ему плохо, и он сошел вот на этой платформе. Возможно. Только он этого совершенно не помнил, ни этого, ни чего-либо подобного, ни вообще ничего. И возникал вопрос: если он сошел с электрички просто потому, что почувствовал себя нехорошо, отчего же он не остался на платформе, например, на той же скамейке, на которой сидел сейчас, а куда-то побрел и в конце концов не нашел себе места лучше, чем лужа? Ответа не было.
Провал в памяти терзал и мутил внутреннего человека, а внешнего пробирала все основательнее прохлада летней ночи. Чтобы согреться, Григорий лег на скамейку, обхватил себя руками и подтянул ноги. Так возникло немного тепла. Слава Богу, деньги и документы, никем не тронутые, лежали в боковом кармане пиджака. Сумка с дорожными вещами исчезла, но о ней жалеть не стоило, то были пустяковые вещи.
Какая-то птица печально вскрикнула над забедовавшим странником. А может, это был голос самой ночи. И тогда ночь сделалась для Григория не только мучением, холодом и неопределенностью, не только чудовищно огромным пространством-временем, где он по непостижимому стечению обстоятельств очутился без приюта, вынужденный дрожать и попискивать цыпленком, но и чем-то, что подлежало серьезному осмыслению. Думала, однако, не голова, думало нечто глубоко и уязвленно завозившееся в нем. Он понял, что, находясь в луже, вынырнул из едва ли не натурального, едва ли не доподлинного небытия, из вечного мрака, и, подняв веки, какое-то мгновение смотрел на окружающее глазами самой смерти. Только этим можно было объяснить пугающее оцепенение ночи, неправдоподобную черноту деревьев и мертвую белесую пустоту между ними. В мире, созданном тем мгновением, не могло быть не то что огней человеческого жилья, но даже и обыкновенного, славно клубящегося в лунном блеске ночного тумана. Зато была холодно и мрачно сверкавшая вода.
Наверное, если он пришел к такой ночи, неведомо как опрокинулся на самое ее дно, то и вся его жизнь, таявшая среди мелочей и суеты, проходила в такой же тьме. И сейчас еще он говорит с собой как мертвый человек, хотя в душе и забрезжила надежда на воскресение. Он жил в темном царстве, выходит, и вовсе не жил. В темном царстве нет жизни, а есть прозябание, попытка согреться, сжавшись в комочек на лавке, на платформе, названия которой ты не знаешь. Редкие всплески человеколюбивых дел не оправдывают прошлое, поскольку людей, которых он так или этак облагодетельствовал и которые не ответили ему никаким добром, он уже никогда не прощал в глубине сердца и даже знал, что не простит по-настоящему ни при каких обстоятельствах. И это не жизнь, а смерть, ночь, сырая земля, гладко и угрюмо блестящая вода. А где же огонь? Где небо?
И так у других тоже. Всякая святость - только драматическое и навязчивое усиление прихоти, выдаваемое за проявление несгибаемой воли. Люди очень голословны, а их дела, как правило, оставляют желать лучшего. И потому они падают на землю, в тягость ледяной воды, оживляющей лишь в сказках, умирают без остатка, без перехода в иную действительность, превращаются в прах земной, в навоз.
Но ведь если в основе бытия как такового, бытия вечного и неуничтожимого, в отдаленном уголке которого копошатся люди, пылает огонь, растопляющий лед и разгоняющий мрак, разве может смерть диктовать условия тем, кто не занят исключительно сооружением и украшением собственной могилы? Бессмертие, подумал или уже решил как нечто окончательное Григорий Чудов, несомненно существует, но лишь для тех, кто строит свою жизнь таким образом, чтобы она стала переходом в вечность. Свою жизнь необходимо бдительно и бережно строить, и она будет длиться, переливаясь из формы в форму, до тех пор, пока не иссякнет воля к строительству. Надо поменьше болтать о любви к ближнему, а строить свою душу и тем спасать ее. Силой воли можно превозмочь смерть. Может быть, это означает, что ты будешь жить не как все, но стоит ли этого бояться после того, как вынырнул в прозрачную темноту из небытия и обнаружил себя наполовину ушедшим в холодное зеркало воды?
Затаился, но не спал Григорий, и все же не ведал, что творится вокруг, как если бы впал в забытье. Он лежал на правом боку, а затем, приоткрыв левый глаз и скосив его в пространство над собой, увидел, что в окрестностях уже чуточку, и как-то напряженно, с холодной отвратительной старательностью, светает. На мгновение ему даже показалось, что он привык к обогретой им скамейке и не хочет вставать, что-либо менять в нынешнем своем положении. Стало немного светлее, и все стало очень серым. Приподняв голову и осмотревшись, Григорий Чудов, путешественник, побывавший в другом измерении, заметил на дальнем конце платформы смутную, похожую на вставшего вертикально червячка, человеческую фигуру. Тогда ему захотелось проснуться, если он все же спал, встать, перестав выгревать себя на манер какого-то свернувшегося калачиком зверька, и поскорее убраться с этой неизвестной и как будто таинственной платформы.
Обретение истины (и он будет должным образом строить свою жизнь, а следовательно, и свое личное бессмертие) придало сил Григорию идти к незнакомому человеку сквозь предрассветную мглу в еще не просохших и грязных штанах и спрашивать дорогу, представая в роли субъекта, который и сам не ведает, где, как и с какой целью он болтается по ночам.
- Электричка скоро будет, - спокойно и даже чуточку высокомерно ответил на вопрос незнакомец, и Григорию почудилось, будто он видит, как эта расплывчато темнеющая перед ним химера близкого рассвета презрительно поджала губы, рассматривая странное, неприглядное вещественное состояние своего собеседника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

загрузка...