ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Екатерина недоверчиво покачала головой.
– Как может случиться такое, если у него так много собственности? Даже если сейчас она находится… какое слово вы сказали?.. В каком состоянии его дела?
– В плачевном.
– Они же не всегда будут такими, – продолжила королева. – Ведь такое нередко случается с владельцами больших состояний, ведь правда? Они должны научиться жить более экономно, потому что у них просто нет другого выхода. У Фрэнсис хватит умения помочь в этом своему мужу. Вот посмотрите, Карл, под ее влиянием он изменится, он не будет таким расточительным и легкомысленным. А благородства в нем достаточно, вы ведь сами рассказывали мне, как он помог нашему флоту…
Справедливости ради, Карл был вынужден признать, что в этом Екатерина права, хотя вообще слушал ее с неожиданным раздражением. Он не мог поверить в то, что она стремится любой ценой избавиться от Фрэнсис. Что бы там ни говорили другие, он был совершенно уверен в том, что Екатерине было известно, что Фрэнсис не стала его любовницей. Однако нельзя было исключать того, что Екатерина вполне могла предвидеть – или предчувствовать? – его конечную цель, и это не могло не поразить ее, потому что Фрэнсис – молода и невинна, тем более что Екатерина все еще продолжала верить в то, что во всех романах ее мужа виноваты женщины, которые пользуются не только тем, что он не может устоять перед женской красотой, – в этом Екатерина не сомневалась – но и тем, что дает его благосклонность – положением при Дворе, титулами, известностью.
Однако никто не решился бы обвинить Фрэнсис, что она стремится именно к этому. Она не хотела ничего, кроме призрачного, сиюминутного удовольствия, и единственная честь, которая была оказана ей королем, заключалась в том, что именно ее изображение в образе Британии появилось на монетах, но и она не вскружила ей голову. Она, смеясь, сказала, что, кажется, ее выбрали за маленький носик, который посчитали «римским», и это были не просто слова, она именно так и думала.
Не найдя утешения в обществе супруги, Карл вскоре покинул ее и отправился к себе. Он не хотел признавать своего поражения и не собирался прекращать преследование. Он решил, что всевозможные проволочки, откладывания со дня на день и другие подобные действия принесут ему больше пользы, чем суровые меры. Он вполне мог бы выслать Леннокса, но это только усилит любовь Фрэнсис к нему. А в том, что она влюблена или близка к тому, чтобы влюбиться в герцога, Карл не сомневался, хотя и не мог понять, что она нашла в этом ничтожестве. Хоть он и был хорош собой, и ему нельзя было отказать в известной смелости, среди тех, кто заглядывался на нее, таких молодых людей было немало.
Леннокс не был ни остроумным, ни светским человеком, он не умел приобретать друзей. Его прямолинейность граничила с грубостью, и его основные интересы, насколько Карл мог судить, были сосредоточены на кентском поместье – разрушить, разломать на куски еще вполне прилично сохранившийся дом и построить на его месте нечто грандиозное, фантастическое и немыслимо дорогое.
Карл никогда не мог бы подумать, что Кобхемхолл и связанные с ним планы Леннокса могут заинтересовать Фрэнсис. И между тем отказывался даже предположить, что никогда не понимал ее. В характере Фрэнсис обнаруживались такие черты, такая глубина, которая делала ее еще более желанной для него.
Неприступная добродетель под маской ветрености и кокетства, бескорыстие и сердечность, которые проявились во время болезни королевы… Если верить Екатерине, Фрэнсис должна быть и хорошей хозяйкой.
– Чума на всех женщин! – гневно воскликнул Карл, но никто не мог слышать этих слов, потому что они были произнесены про себя.
И вопреки всему он желал Фрэнсис более, чем когда-либо раньше…
Повинуясь этому желанию, Карл пригласил к себе Леннокса на следующий день. В учтивой битве остроумий молодой герцог явно проигрывал своему собеседнику, потому что не рисковал разговаривать с присущей ему прямотой. Он был вынужден принять заверения короля в том, что тот желает ему счастья и заботится только о благе Фрэнсис и о ее интересах. Она очень молода и нуждается в защите. Король наслышан о его огромных долгах и о том, что его состояние расстроено, что, наверное, не в последнюю очередь связано с его пристрастием к картам. Он должен полностью рассчитаться со всеми долгами, и ему следует, разумеется, обеспечить достойную жизнь своей будущей жене.
– Я уверен, что, если бы вдовствующая королева была в Англии, вам пришлось бы гораздо хуже: угодить ей труднее, чем мне, потому что Фрэнсис – ее protegee, – благожелательно сказал Карл, глядя на Леннокса с очаровательной улыбкой. – Ваша невеста еще так молода, что нет никаких оснований спешить со свадьбой. Кроме того, кузен, это не вполне прилично – ведь ваша вторая жена умерла совсем недавно.
– Пятнадцать месяцев назад, Ваше Величество, – ответил Леннокс.
– Даже в таком случае, вряд ли прилично спешить. Леннокс очень хотел сказать, что его второй брак был с самого начала сплошным несчастьем и неудачей, что король и сам должен понимать – и, конечно, понимает, – что это всего лишь придирка. Однако он не мог говорить открыто и вынужден был промолчать. Если бы Екатерина умерла, стал бы он сам ждать больше, чем несколько месяцев, чтобы жениться на Фрэнсис?
Между тем Карл продолжал говорить о том, что не только он, но и его близкие – королева, мать, сестра – хотят быть уверенными в ее будущем, потому что очень привязаны к ней. Даже его блестящая родословная не может иметь большого значения, если сейчас он практически разорен.
Леннокс отрицал это. В таком случае, сказал Карл, вам не составит никакого труда представить необходимые доказательства этого, и назвал сумму, которая должна быть назначена Фрэнсис после замужества в качестве ежегодной ренты.
– Двести тысяч фунтов – вполне приемлемая сумма, – сказал он небрежно и дал понять, что аудиенция окончена.
Леннокс был в ужасе. И не мог говорить. Несмотря на то, что Фрэнсис в тревоге и нетерпении ждала его, он ушел к себе, закрылся в своей комнате и от отчаяния и ярости напился до потери сознания. Он был мрачен и убит, когда позднее все-таки пришел к ней, и она сама налила ему вина и подала бокал. Она даже не протестовала, когда он допил бутылку: у нее еще будет возможность сделать это, когда она станет его женой.
– Бог свидетель, все, что у меня есть, – ваше, – сказал он. – Но я не смогу найти такую сумму без того, чтобы не нанести ущерба не только Кобхему, но и землям в Шотландии. Придется прекратить все работы и продать некоторые семейные ценности. Но даже и тогда мне вряд ли удастся набрать ту сумму, которую он назвал в качестве ежегодной ренты.
– Но я же все верну вам обратно, – ответила Фрэнсис.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88