ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Руперт встал в нише окна, чтобы наблюдать за братом, оставаясь незамеченным. Он часто так делал, даже когда его действия не имели реальной цели. Это стало своего рода навязчивой идеей — подсматривать за братом: видеть, как двигаются его губы, как он улыбается, ходит. Иногда в наклоне головы, в движении век, в серых, так похожих на его собственные глазах он узнавал Джерваса. Но лишь только находил это сходство, чувствовал, как его захлестывает волна дикой ярости, руки начинали дрожать, в глазах темнело.Он словно снова слышал крик Джерваса из того давнего безоблачного дня и насмешливый голос Филиппа:— Ты это сделал. Я видел. Снова ощущал собственное бессилие, когда брат говорил:— Поверят мне. Мне всегда верят.И конечно, ему поверили. Как верили всегда самому плохому о юном Каллуме, постоянно попадавшем в неприятности то по своей, то по чужой вине. Он к этому привык и стоически принимал побои отца. Но на этот раз все обстояло иначе. Его ни в чем прямо не обвиняли. Да и как можно было обвинять мальчишку в преднамеренном убийстве брата? Филипп заявил, что это несчастный случай, что Каллум заигрался и в пылу игры сбил Джерваса. Конечно, Каллум не предполагал, что Джервас сорвется со скалы, и ничего бы подобного не сделал, если бы хорошенько подумал. Но в доме стали шептаться, а в глазах близких появился упрек.Слухи ползли по округе. Нельзя было выйти в деревню, чтобы не почувствовать на себе осуждающие взгляды, не услышать за спиной явственный шепоток. А дома было еще хуже. Отец бил с такой яростью, что память об этих побоях, казалось, до сих пор хранят все нервные окончания на его спине. Но не это было больнее всего. Мальчика убивало презрительное пренебрежение, с которым на него смотрели в доме — все, без исключения. Оно загоняло его в укромные уголки дома, где он прятался от мира, пока Филипп купался в золотом сиянии всеобщей любви. Тот самый Филипп, который сбросил со скалы Джерваса. Только никто никогда не поверит этому, и сказать правду — значило сделать свою жизнь еще страшнее.Филипп был младшим из близнецов, появился на свет позже на две минуты, н со смертью Джерваса права наследника перешли к Каллуму. Отец негодовал, требовал от юристов изменить закон о первородстве, но те отвечали, что не могут переписывать законы Англии. Филипп не мог стать наследником до тех пор, пока был жив его старший брат. И вот старший брат решил устраниться сам.Двенадцатилетний Каллум Уиндхэм, доведенный до отчаяния несправедливостью и жестокостью родных и читавший в глазах отца, что он нежеланный сын, почти поверивший сам в то, что именно он был виновником трагедии, в один прекрасный день исчез, а его одежду нашли на берегу. В деревне говорили, что Каллум наложил на себя руки, не в состоянии более выносить муки совести. А граф Уиндхэм порадовался, что обрел того наследника, которого хотел.И вот лорд Руперт стоит в Сент-Джеймсском дворце и следит за своим братом-близнецом. Прошло восемнадцать лет с тех пор, как он звался Каллумом Уиндхэмом, и сейчас он нисколько не жалеет, что измучившийся мальчик исчез. Но желание мести, как горячие угли, тлеет в его груди. Он появился, чтобы оспорить свое право первородства, и Октавия Морган поможет ему в этом.Внезапно решив, что на сегодня достаточно, Руперт вышел из дворца. Несколько дней он поиграет с мисс Морган в ожидание, даст ей время поразмыслить о радостях, которые она познала и, как он надеялся, по которым успела соскучиться, а потом все обернет к своей пользе.
Граф Уиндхэм любезничал с Маргарет Дрейтон.— Не выпьете ли вечером со мной чаю, дорогой сэр? — кокетливо пригласила она.— Ожидается большое общество, мадам?— Один-два человека.Граф непринужденно улыбнулся:— Не уверен, что располагаю временем, чтобы принять ваше приглашение, мадам.Леди Дрейтон не привыкла, чтобы ее обожатели возражали. Она удивленно подняла глаза и изумилась еще больше, различив в улыбке графа холодок, а в серых глазах — тень угрозы. Будь на ее месте графиня Уиндхэм, она тотчас бы узнала этот взгляд, предвестник жестоких побоев и унижений, но у леди Дрейтон не было причин бояться графа. И все же она отступила:— Что ж, если вы предпочитаете тет-а-тет, я уверена, это можно устроить.— Стоит ли оказывать мне столько чести? — Он улыбнулся, взял руку виконтессы и поднес к губам. — Скажем, в половине шестого?Леди Дрейтон согласно склонила голову, в душе удивляясь своей покорности. В последние недели граф начал предъявлять на нее права, и виконтесса решила его немножко помучить, дать понять, что она не его собственность. Но вместо этого согласилась отменить все заранее условленные встречи и принять его наедине, что, несомненно, закончится спальней.
Филипп помог ей сесть в карету, на дверце которой красовался герб Дрейтона, и отправился домой. Уиндхэм-Хаус располагался на южной стороне Сент-Джеймсской площади, красивый особняк, неизменно вызывавший у Филиппа приятные уколы гордости. Этот дом он любил больше, чем родовое имение Уиидхэмов, которое втайне считал недостаточно внушительным и удобным — настоящий загородный дом со всеми изъянами ранней елизаветинской архитектуры. Он собирался пристроить новое крыло, которое, на его взгляд, придало бы дому более законченный вид.Насколько он помнил, оба его брата любили имение и перевернулись бы в гробах, если бы увидели планы архитектора. Эта мысль заставила Филиппа улыбнуться.На лестнице его встретила жена:— Милорд, надеюсь, вы не забыли, что к обеду мы ждем отца и Вестонов?— Нет, не забыл, — ответил Филипп. — Но разве я не просил вас пригласить лорда и леди Алворти? Лицо Летиции побледнело.— В самом деле, сэр. Но я полагала неразумным…— Продолжим нашу беседу в гостиной, — перебил ее муж, заметив лакея.Летиция покорно пошла за ним в гостиную: глаза испуганные, в лице ни кровинки. Это была некрасивая женщина, старше Филиппа на пять лет, грузная, с располневшей талией и двойным подбородком.— Ничего не понимаю, дорогая, — едва слышно произнес муж, прикрывая за собой дверь. — Я приказал тебе пригласить супругов Алворти, а ты берешь на себя смелость пренебрегать моими распоряжениями. Разве это правильно?— О нет… нет… все было не совсем так, сэр, — бормотала Легация.— А как же именно? — В глазах Филиппа появилась сталь.— Мой отец… мой отец и лорд Алворти давно в ссоре, — сбивчиво объясняла Летиция. — Я подумала, что можно обидеть обоих, пригласив их вместе.— И ты самостоятельно решила отменить мой приказ? — вкрадчиво повторил он. — Иди сюда!Резкий окрик согнал остатки краски с лица Летиции. Она испуганно прижалась к двери.— Ты что, не слышишь? — Голос Филиппа снова сделался шелковистым.В страхе Летиция сделала шаг навстречу мужу и закрылась от удара, который, знала, должен сейчас последовать.— Опусти руку! — Голос был мягок, но глаза вспыхнули злобным удовольствием: он любил наблюдать ее ужас и беспомощность.Вся дрожа, Летиция опустила руку.Филипп замахнулся, но он не собирался бить ее сегодня, когда через час к ним должны были прийти гости. Отец Летиции — безнадежный дурак, но даже он мог возмутиться, увидев синяки на лице дочери.Он взял жену за запястье, выкрутил руку и стал ждать, когда в ее глазах забьется боль. Как только она закричала, он ослабил нажим.— Запомни на будущее: ты должна в точности выполнять мои распоряжения, — холодно произнес он. — Не забудешь?Летиция, всхлипывая, растирала запястье.— Так как, не забудешь?— Нет, милорд, — прошептала она сквозь слезы. Филипп смотрел на жену: по ее мясистым щекам катились слезы, вызывавшие в нем только отвращение; платье из пурпурной тафты не могло скрыть изъяны расплывшейся фигуры; тонкие, мышиного цвета волосы милосердно прятал огромный напудренный парик, но дурной вкус подсказал украсить его красными страусовыми перьями, которые смешно раскачивались, делая фигуру Летиции комической.— Уходи, — с отвращением процедил Филипп. — И нарумянь лицо. Оно бледное, как полудохлая лягушка.Летиция, рыдая, не в силах взять себя в руки, чтобы скрыть от слуг свой позор, побежала в детскую, где в колыбельке лежало ее единственное утешение.Няня взглянула на заплаканное лицо госпожи и тактично опустила глаза, занявшись шитьем.— Она вела себя хорошо? — наконец сумела выдавить из себя леди Уиндхэм, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно.— Настоящий ангел, миледи, — улыбнулась няня спящей леди Сюзанне. — Просто золотце.Летиция осторожно погладила пухлую гладкую щечку. Граф не занимался Сюзанной, потому что она не родилась мальчиком, а Летиция знала, что происходит с теми, кого невзлюбит ее муж, независимо от того, есть ли в том их вина или нет. Женщина вздрогнула и поклялась себе, что найдет способ защитить девочку от злобных выходок отца. Глава 6 — Папа, я принесла лекарство! — Снимая на ходу плащ, в комнату торопливо вошла Октавия. Отец зашелся кашлем и, казалось, не слышал ее.— Как же, поможет оно! — отозвался Оливер Морган, когда затих последний, сотрясающий все тело приступ. — Один перевод денег. Мне нужнее бумага для статьи, а непослушная дочь… — Новый приступ прервал его слова: старик скрючился на узкой кровати, седая голова тряслась.Октавия слишком привыкла к упрекам, чтобы обращать на них внимание.— Сам знаешь, доктор велел принимать лекарство, — терпеливо ответила она и встряхнула небольшой пузырек, который стоил ей трех из ее драгоценных шиллингов. — Аптекарь на этот раз сделал микстуру специально для нас. — Она аккуратно отмерила оловянной ложечкой дозу.— Вот, папа. — Октавия подошла к кровати. Оливер сердито посмотрел на нее, запавшие глаза лихорадочно горели.— Все проклятый уголь, — проворчал он. — Если бы у нас были приличные дрова, я бы не кашлял.— В Лондоне дров нет ни у кого, — терпеливо объяснила Октавия. — Во всяком случае, у людей с нашими деньгами. — Она наклонилась, чтобы поддержать отца за плечи, и поднесла к его губам ложку.Сначала ей показалось, что он сейчас оттолкнет ее руку, но отец внезапно выпрямился, вырвал у нее ложку и проглотил содержимое:— Черт побери, я еще не на смертном одре, дочка! «Вот и хорошо», — подумала Октавия. Лекарство содержало изрядную дозу опиума и должно принести желанный сон и успокоить кашель. Покой для них обоих наступал лишь тогда, когда старик спал.Она положила ложку рядом с пузырьком, взбила подушку и расправила одеяло.— Хочешь еще что-нибудь?— Пергаментную бумагу. — Он снова лег, не сдержав стона слабости.— Чтобы купить бумагу, придется заложить Вергилия. А без него ты работать не можешь. Завтра надо будет найти какую-нибудь работу — у нас осталось всего несколько шиллингов. Вот тогда я куплю тебе пергамент.В глазах отца промелькнула растерянность, раздраженное выражение лица исчезло и на секунду сменилось испуганным смущением, но уже в следующее мгновение он закрыл глаза.Октавия тихонько отошла от кровати. Огонь в камине едва теплился, и девушка подбросила еще немного угля. Это было роскошью, но день стоял промозглый, и стекла изнутри были покрыты инеем. Отец впал в детство и, похоже, не понимал реального положения вещей, не понимал, что именно его непрактичность, а то и просто глупость привела их в этот убогий дом. В редкие минуты прозрения он сознательно отворачивался от истины, не имея душевных сил посмотреть в глаза лишениям и бедности.Конечно, ядовитый угольный дым вреден для его легких, думала Октавия, но по крайней мере у них было тепло в отличие от большинства соседей, которые ютились в ледяных подвалах и чердаках. По их меркам Оливер Морган с дочерью были сказочно богатыми людьми.С кровати доносилось хриплое, но равномерное дыхание отца. Октавия успокоилась и стала придумывать, как провести несколько часов блаженного одиночества. В Хартридж Фолли она бы уселась с книгой, или стала бы играть на клавикордах, или отправилась бы гулять в парк.Октавия безжалостно оборвала воспоминания: от них становилось еще тяжелее. Нужно принимать реальность такой, какова она есть. Но после встречи с разбойником с большой дороги это стало не так-то просто.Октавия посмотрела на огонь. От этой волшебной ночи она сохранила лишь ощущения. Волны удовольствия, воспроизводимые памятью, не имели определенной формы. Октавия не могла их представить, потому что они не были похожи ни на что другое, знакомое ей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

загрузка...