ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ее ладони ласкали его руки, спину.Когда волна наслаждения взметнулась вверх, Октавия ощутила его каждой клеточкой, каждым биением пульса. С каждым новым проникновением эта волна становилась все мощнее, пока не рассыпалась снопом ослепительных золотистых искр, и Октавия как бы со стороны услышала собственный стон, но уже в следующую минуту его губы прижались к ее губам. Она смутно понимала, что он уже не в ней, но по-прежнему страстно сжимала его в объятиях, пока не улеглись искры и тело не обрело прежние формы.Теперь она ощутила под собой матрас, свой собственный пот, который смешался с его, вдавливающий в пуховую постель вес мужчины. Ее охватила всепоглощающая нега, объятия разомкнулись, напряжение в чреслах внезапно схлынуло, сердце забилось спокойнее и глаза закрылись. Руперт поцеловал ее в веки, в кончик носа, в уголки губ, потом со стоном откатился на край кровати.— В последний миг ты из меня вышел, — с усилием сказала Октавия.— Ты была так нетерпелива, любимая, что я не успел надеть кольчугу.Конечно, подумала про себя Октавия, беременность непременно нарушит их планы. По крайней мере она уже не сможет сыграть свою роль.Но это была мелочь, которой не было места во всепоглощающей неге, поэтому Октавия легко отбросила неприятную мысль. Она уютно устроилась на плече у Руперта и быстро заснула. Глава 8 Было еще темно, когда Руперт очнулся ото сна и неслышно, не шелохнув даже одеяла, выбрался из кровати. В мерцающем свете камина он на цыпочках прошел к шкафу, прислушиваясь к глубокому и ровному дыханию Октавии.Через десять минут он был уже одет — в тяжелом черном плаще, темной треугольной шляпе и перчатках — и неслышно направился к двери. Изо всех сил стараясь не шуметь, он отодвинул засов и поднял щеколду. Приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы можно было протиснуться боком, он осторожно вышел из комнаты.Октавия открыла глаза в тот самый миг, когда звякнула щеколда. Где она? Что она здесь делает?Девушка выскользнула из постели и, завернувшись в одеяло, побежала к двери, но по дороге в темноте зацепилась за ножку стула и больно ударила ногу. Выругавшись про себя, она открыла дверь и выглянула в коридор. Сальная свеча в подсвечнике на стене отбрасывала призрачный свет. Тихонько ступая, Октавия направилась к лестнице. На верхней площадке она остановилась.Внизу кто-то разговаривал. Вот голос Руперта, ему что-то отвечает Бен, но так тихо, что слов невозможно разобрать. Оба уходят.Октавия бросилась в спальню и, прижавшись лицом к окну, выглянула во двор. Внизу тускло мерцал фонарь — пятно света среди окружающей черноты. Тяжелые облака затянули небо, скрывая звезды и луну, но в неверном свете фонаря Октавия все же разглядела Руперта и Бена. Они о чем-то серьезно разговаривали. Наконец хозяин таверны, прихватив фонарь, направился к конюшне.Ничего не понимая, Октавия бессмысленно разглядывала темный двор. Потом снова появился Бен, ведя под уздцы белого коня. В руке он держал седло и уздечку.Ни секунды больше не размышляя, Октавия подлетела к шкафу и стала лихорадочно рыться в вещах. Наконец она нашла то, что искала: шерстяные брюки и рубашку. Снова кинулась к окну. Натянула брюки, накинула рубашку, осмотрелась в поисках пояса. Нашла ремень, который не так давно снял с себя Руперт — как будто бы целую вечность назад, — и подпоясалась. Застегнуть на последнюю дырочку не удалось: ремень оказался слишком свободным, и она просто связала кожаные концы.Между тем внизу Бен закончил седлать отливавшего серебром коня. Руперт вскочил в седло. Натягивая сапоги, Октавия сумела разглядеть рукоятки пары пистолетов в седельных сумках и длинный кнут, обмотанный вокруг луки седла.Руперт коротко пожал Бену руку, и конь с всадником скрылись в темноте. Бен направился в таверну.Теперь Октавия знала, что происходит: Лорд Ник отправился на дело. Схватив перчатки и плащ, девушка выбежала из комнаты. На верхней площадке лестницы она остановилась и прислушалась, но, похоже, все спали, лишь под закрытой дверью столовой золотилась узкая полоска света.Хлопнула входная дверь — это Бен вернулся. Он тяжело прошагал в столовую. Дверь за ним закрылась.Октавия сбежала по ступеням. Пустая кухня была освещена лишь пылающими в очаге поленьями. Девушка нащупала засов, открыла дверь и выскользнула на улицу. Прошмыгнула к конюшне — призрачная тень в кромешной темноте.Руперт уехал на лошади, которую она раньше никогда не видела. Скорее всего Питер, на котором они в первый раз сюда приехали, стоит в «Королевском дубе».Там, где располагались стойла, была кромешная темнота, и лишь время от времени раздающееся фырканье подсказывало, что в конюшне находится не одна лошадь. Фонарь будет виден из таверны, но придется рискнуть!Октавия не без труда подожгла пропитанный маслом фитиль, длинные тени легли на деревянные стены. Животные забеспокоились. Сердце Октавии отчаянно колотилось — страшные картины представились ей. Да, она находится под покровительством Руперта даже в его отсутствие, но это пока остается в комнате. Но коль скоро она осмелилась оттуда выйти…Жеребец Руперта оказался в последнем стойле, сбруя висела рядом.Задув фонарь, Октавия вывела Питера наружу. В тишине двора цоканье копыт раздавалось, как барабанная дробь. Сердце Октавии билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Но, очутившись в седле, она почувствовала, что страх прошел. Пусть теперь вся компания, собравшаяся в таверне, выскочит ее догонять — пешему не настигнуть конного.Октавия догадалась, по какой дороге поехал Руперт, и, потянув уздечку, направила жеребца на холм, к вересковой пустоши. По прошлой поездке она знала, что Питер слишком вымуштрован, чтобы воспользоваться неопытностью наездницы.На широкой спине Питера она держалась относительно свободно и на вершине холма решилась пустить его в галоп. Узкая петляющая лента дороги едва виднелась впереди. По обеим ее сторонам мелькали корявые стволы с искривленными ветвями. Порывистый ветер немилосердно бил в лицо. Пустошь Патни была мрачным, неприветливым местом, к тому же в эту ночь не было видно ни звезд, ни луны, небо казалось угрожающе черным, будто само поглотило весь свет. Октавия пустила жеребца по поросшей утесником торфяной обочине, которая приглушала топот копыт.Она все время прислушивалась, но различала лишь поскрипывание деревьев, завывание ветра да крик одинокой совы. Лорд Ник должен ждать где-то поблизости от дороги, чтобы вовремя оказаться рядом с ничего не подозревающей жертвой. Октавия осторожно направляла Питера, и жеребец повиновался почти идеально, только постоянно втягивал воздух ноздрями, принюхиваясь к неведомой опасности.Внезапно тишину разорвал такой страшный крик ужаса и боли, что сердце Октавии замерло, а жеребец попятился. Октавия вцепилась в уздечку; несмотря на пронизывающий ветер, лоб покрылся испариной. Вопль достиг крещендо и замер. К Октавии вернулось дыхание: она поняла, что кричал какой-то зверек, ставший добычей лисицы или совы. Но от этого пустошь не показалась ей приветливее.Питер осторожно двинулся вперед, держась торфяной обочины. Впереди вырисовывалась рощица серебристых берез — светлое облако в непроглядной темноте. Лошадь и наездница поравнялись с деревьями.Октавия не видела, как позади нее появилась тень, лишь почувствовала, что кнут дважды обвился вокруг ее тела. Боли не было — защитил плотный плащ, — но от страха и неожиданности она чуть не закричала.— Ни звука! — раздался тихий голос.Октавия подавила крик. Зато тишину нарушил Питер: он узнал встречных и радостно заржал.Октавия обернулась. Закутанный в черное всадник на серебристом коне молча смотрел на нее: глаза — лишь серые щелочки на черной шелковой маске. Рука его шевельнулась, и кнут сам собой размотался. Длинная змея мелькнула в воздухе, черный всадник одним едва различимым движением перехватил ее и намотал на луку седла.Внезапно конь Лорда Ника поднял голову и тихонько заржал. Ник весь напрягся, насторожившись. Октавия замерла.В следующую секунду она услышала доносящийся из-за темного поворота стук колес.— Ступай под деревья. — Голос Ника прозвучал спокойно, но Октавии даже не пришло в голову ослушаться приказа. Девушка повернула Питера, и они скрылись в березовой роще.Лорд Ник занял позицию на обочине. И всадник, и конь застыли. Грохот колес и стук копыт становились все громче. Карета прямиком направлялась в ловушку. До слуха Октавии уже доносились удары кнута и голос кучера, понукавшего лошадей. Путники приближались к повороту, около которого в роще берез пряталась Октавия.По лихорадочной поспешности кучера было очевидно, что ему известен этот печально знаменитый, удобный для засады лесок. Волосы зашевелились у Октавии на голове, а по спине пробежал холодок.Карета показалась из-за поворота: кучер что есть мочи нахлестывал кнутом, шестерка лошадей выбивала гальку из разбитой дороги — мелкие и крупные камни веером разлетались во все стороны.Черный всадник не спеша выехал на дорогу, поднял пистолет и выстрелил поверх упряжки. Кучер выругался, внутри кареты раздался пронзительный крик. Лошади понесли, баулы на крыше съехали в сторону и повисли на веревках.Лорд Ник остался там, где стоял — посередине дороги, — а кучер изо всех сил пытался справиться с лошадьми. Наконец экипаж со скрипом и скрежетом остановился…— Я задержу вас ненадолго, джентльмены, — небрежно произнес грабитель. В голосе чувствовалось спокойствие, но он не походил на тот голос, что знала Октавия. Лорд Ник говорил с легким, но вполне различимым иностранным акцентом, тембр казался выше. Октавии было страшно, но оторвать завороженного взгляда от дороги она не могла.— Вы не подадите мне ваше короткоствольное ружье, сэр? — вежливо обратился Лорд Ник к кучеру. — И вы, джентльмены, бросьте свои пистолеты.Оружие упало на землю.— Спасибо.— Роберт… Роберт, сделай же что-нибудь, — донесся из кареты пронзительный женский вопль. — Такой здоровый, а сидишь, как мокрая курица. Нас поймали! Это грабитель!— Да, дорогая, знаю, — отвечал печальный голос.— Тогда делай что-то! Ты мужчина или слюнтяй? Защищай мою честь!— Сомневаюсь, дорогая, чтобы твоей чести угрожала опасность. — Послышался приглушенный шлепок, тяжелый вздох, и дверца кареты открылась.На землю спрыгнул тощий господин в парике и принялся суетливо вытаскивать шпагу. На грабителя, невозмутимо восседающего верхом, он смотрел довольно безнадежно.— Ты… проходимец! Прежде чем ты получишь от меня хоть пенни, тебя закуют в кандалы, — произнес он явно неуверенно.— Дорогой сэр, уверяю вас, меня нисколько не интересуют ваши деньги, — спокойно возразил Лорд Ник. — И прошу вас, не мучайтесь со своим оружием, это только приведет к неприятностям.Мужчина замер, откровенно изумленный, рука застыла на рукояти наполовину вытащенной шпаги.— Не интересуют?— Нет, — учтиво ответил Лорд Ник. — И ничто другое из ваших пожитков. Так что, повторяю, оставьте в покое оружие.— Эй, Роберт, что ты там делаешь? Ты его уже проткнул? — В окне кареты показался высоченный парик — Эх ты, что с тебя толку? — продолжала женщина, оценив ситуацию. — Теперь меня ограбят и изнасилуют. Ну же, убей его! Говорю тебе, убей!— Хорошо, дорогая… Но видишь, это не так-то просто. — Тощий человечек, по-прежнему сжимая шпагу, беспомощно смотрел на грабителя. — Он ведь на лошади. — Он наконец нашел удобное извинение.— Вижу, ты, пустомеля. — Дверца карсты с треском распахнулась, и из нее вышла закутанная в меха толстуха. — Дай мне шпагу. — Она протянула руку. — Я буду защищаться сама!— Извините, мэм, но вам нечего защищать. — Глаза Лорда Ника смеялись, но голос был по-прежнему тверд. — Прошу вас, возвращайтесь в карету.— Не смей так со мной разговаривать, ты, грязный вор! Она вырвала шпагу из ножен, при этом рукоять клинка врезалась в подбородок несчастного джентльмена. Не удержавшись на ногах, он отлетел в сторону.— Ну, негодяй! Нападай на беззащитную женщину! Сможешь? — Грузная фигура направилась к Лорду Нику, бешено вращая шпагой. Все это очень напоминало танец слона.Раздался легкий свист, и длинный кнут, обвившись округ рукояти шпаги, без видимых усилий вырвал орудие из рук женщины. Клинок со звоном упал на дорогу.Свесившись с седла.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

загрузка...