ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Я приду завтра утром.— Не надо, — тихо попросил он. — Все, что нужно, сделает Бен.— Лучше, чем я? — Золотистые глаза потемнели от обиды.— Ну, не все. — Руперт заговорщицки улыбнулся.— Я поставил Питера в таверне, — кашлянул Бен. — Смотритель тюрьмы мистер Акерман отдал его без лишних разговоров.— Хорошо. — Руперт поднялся, но тут же покачнулся — снова нахлынула дурнота; — Бен, проводи Октавию домой.— Хорошо. Пошли, мисс.Девушка в нерешительности стояла.— А почему бы мне не остаться здесь на ночь? Тебе нужен уход и…— Нет, — твердо перебил он ее. — Уходи. — И, притянув к себе, нежно поцеловал в лоб. — Послушайся меня, держись отсюда подальше.Октавия подняла на него глаза:— Извини, но я не могу сделать то, о чем ты просишь. — Она встала на цыпочки и потерлась губами о его губы. — Визиты сюда меня не скомпрометируют. Подожди до завтра — ты меня не узнаешь.Октавия улыбалась, но не могла скрыть, чего ей это стоило.— Отдыхай. Завтра принесу тебе настойку опия. Я подумала об этом и сегодня, но навалилось так много дел… — Девушка развела руками.Руперт слушал, как затихали их шаги на каменной лестнице, потом бросился на одну из кроватей и, подложив руки под голову, уставился в потолок.Сколько времени осталось до суда? Адвокат, конечно, мог бы потянуть со слушанием, но это — все, что было в его силах. Руперт не знал, хотел ли он проволочек: коротать дни и ночи в этой комнате и знать, что будущего нет? Что покинуть тюрьму можно лишь в телеге, которая повезет его на площадь Тайберн?Лучше покончить со всем разом. Но Руперт помнил, что даже после вынесения приговора человек мог месяцами маяться в ожидании казни. И все это время он должен находиться в камере смертников.Нужно немедленно прекратить визиты Октавии. Они слишком болезненны для них обоих. Но какова ирония судьбы — обрести счастье перед лицом смерти!Однако прежде чем принять смерть, необходимо довести до конца дело с Ригби и Лакроссом. Следует подготовить официальное требование платежей. Через надлежащее время Бен его подаст и он же созовет судебных приставов. В конце концов банк аннулирует право на владение домом.Недели через четыре дело с Хартридж Фолли будет завершено. Он сможет им заниматься даже из стен Ньюгейтской тюрьмы, конечно, при условии, что эти четыре недели у него остались. Впрочем, известно, что правосудие, даже без всяких усилий со стороны адвоката, свершается очень медленно.Руперт закрыл глаза, стараясь унять биение молота в висках. Он вспомнил Филиппа. Он был так близок к тому, чтобы завершить историю, начавшуюся давным-давно на Бичи-Хэд, отомстить брату за Джерваса. Так близок, но что теперь проку? Мог бы быть в тысячах миль. Вскоре силой захвативший графский титул Филипп сможет носить его, ничем не рискуя. Глава 22 Когда Руперт проснулся, каждый сустав ломило, но тяжесть в голове почти прошла. Бешено ругаясь, он сполз с кровати и проковылял к выходящему во внутренний дворик окну.Двор был полон людей: мужчин, женщин, детей — и все они ходили по кругу. Меж ними сновали лоточники, мальчишки катили бочки — каждый спешил нажиться на нуждах тюрьмы.— Желаете завтрак, сэр?Руперт обернулся на женский голос. В дверях стояла юная девушка, выжидательно улыбаясь и вытирая руки о неряшливый передник.— Ты кто?— Ваша прачка, сэр. Меня зовут Эми. — Она во все глаза смотрела на знаменитого разбойника. Его одежда была разодрана и запятнана кровью, но ее превосходное качество было очевидно и сейчас. И хотя лицо Лорда Ника было разбито, а волосы слиплись, девушка поняла, что перед ней настоящий мужчина.— Хотите, принесу отличную баранью отбивную и яйца? Руперт поколебался, но, решив, что силы надо восстанавливать, кивнул:— Спасибо, Эми.Прачка скрылась. Руперт осторожно опустился на кровать. Он чувствовал себя так, словно его тело было сплошным синяком.В углу стояло треснутое зеркало, и Руперт с гримасой отвращения стал разглядывать свое лицо: небритое, глаза запали, все в ссадинах. Он тронул рану на лбу. Больше она не кровоточила. Октавия стерла запекшуюся кровь, но рана действительно была серьезной и выглядела ужасно. Ему нужен хирург. Но какой смысл зашивать практически готового мертвеца?Руперт одернул себя — нельзя так думать. Действительность не изменишь, а такие мысли принять ее не помогут.— Ну вот. Лорд Ник, — вернулась девушка с оловянным подносом. — С кухни самого надзирателя. Так устроили ваши друзья. — Она поставила еду на стол. — И еще пинта свежего пива.Руперт кивнул, сел и только тут понял, насколько он проголодался; от аппетитного запаха просто побежали слюнки. Девушка тем временем бросилась поправлять постель.— У вас есть что-нибудь в стирку, сэр?— Все, что у меня есть, на мне, — ответил он, опорожняя кружку до капли.— Обед принесу в четыре часа, сэр. Если понадоблюсь раньше, дайте знать охраннику Тимсону. Он за мной пошлет.— Можешь принести горячую воду, мыло и бритву? — попросил Руперт.Прачка кивнула и направилась к двери. Когда она взялась за ручку, с лестницы послышался распевный голос:— Ты что, не можешь тащить осторожнее, увалень? Я такие деньги плачу, а ты всю воду из ванны на ступени выплескаешь!— Ну будет, будет, прикуси язык, женщина!— Ах, вот ты как заговорил! — раздался тот же голос. — Нет уж, о моем языке толковать нечего. Пока я плачу, знай лишь свое дело!Руперт слушал, не веря ушам. Голос принадлежал, несомненно, Октавии, но выговор… Так говорить может только простолюдинка. Голос подбадривал и подхлестывал того, кто, тяжело дыша и вполголоса ругаясь, топал по лестнице, волоча тяжелую ношу.— Сюда, ставь здесь. Ну же, давай и не вздумай пролить еще хоть каплю. — В дверях показалась Октавия и властно указала на середину комнаты. — И вот что, приятель, принесите-ка еще парочку кувшинов воды. Она полезла в карман подола грубого платья и важно добавила:— Вот вам за труды. Спасибочки. И не забудьте о кувшинах.Двое мужчин, которые только что втащили по крутой лестнице полную ванну, что-то мрачно пробормотали, забрали монеты и, кивнув знаменитому грабителю, вышли. Руперт с изумлением смотрел на свою гостью.На Октавии было ярко-оранжевое платье, которое явно знало лучшие дни. Грудь колыхалась над низким вырезом, едва прикрытая старым изодранным кружевом. Верхняя юбка подколота выше щиколоток, и из-под нее виднелись грязная нижняя и пара деревянных башмаков. На голове Октавии алел завязанный под подбородком платок, из-под которого на плечо спускалась длинная коса. Под ногтями виднелась черная кайма.Она положила на пол узелок, поставила корзину, улыбнулась и, тряхнув головой, спросила:— Хороша деваха из таверны?— Дьявол меня раздери, Октавия! — воскликнул Руперт. — Что это значит?— Я решила, будет лучше, если к тебе станут приходить две различные женщины, — объяснила она. — Одна — таинственная леди под вуалью. Другая — девчонка из таверны. Это окончательно собьет их с толку.Руперт недоверчиво покачал головой, но прежде, чем успел что-либо ответить, появилась Эми. В руках она несла кувшин с водой, бритву и мыло. Она недоверчиво уставилась на гостью:— Ты кто?— Подружка Лорда Ника, — важно ответила Октавия. — Но разве тебя это касается?— Это мой джентльмен, — сморщила нос Эми. — Он не нуждается, чтобы за ним присматривал кто-нибудь еще. Здесь моя территория. Так что окажи любезность, выметайся вон!— Я имею полное право посещать заключенного. — Октавия скривилась, как от неприятного запаха. — Заруби себе на носу — ты для него слуга, а я — подружка. Так что поставь вещи у ванны и убирайся отсюда. Если понадобишься, тебя позовут.Эми набрала воздуха в легкие, явно намереваясь разразиться ругательствами. Но давящийся от смеха Руперт успел встать между женщинами.— Спасибо, Эми, — тепло проговорил он. — Я тебе очень благодарен. Теперь мне придется во многом полагаться на тебя.Прачка поостыла.— Всегда к вашим услугам, сэр, не то что посетительницы, которым рано или поздно придется отсюда уйти, — фыркнула она в сторону Октавии.— Именно так, Эми, — согласился Руперт, подталкивая служанку к двери.Наконец, покосившись в последний раз на Октавию, прачка ушла. Руперт закрыл за ней дверь, прислонился к косяку и посмотрел на «деваху из таверны» смеющимися глазами.— Приходится признать, что актриса ты великолепная.— А разве ты раньше не знал? — ответила она таким тоном, словно это само собой разумелось. — Мы ведь с тобой постоянно на сцене.— Да. Но пьеса, Октавия, окончена.— Глупости, — покачала головой девушка. — А теперь прими ванну. Я принесла чистую одежду, настойку опия, арнику и туалетные принадлежности. Так что поживешь со всеми удобствами до тех пор, пока нам не удастся тебя отсюда вытащить.В ее тоне появилось нечто такое, что Руперт понял: спорить бесполезно. Если ей легче считать, что еще можно что-то сделать, жестоко ее разочаровывать. Она и сама скоро все поймет.— Ты, кажется, все предусмотрела, — сменил он тему.— Как будто бы, — улыбнулась Октавия. — А теперь расслабься. Тебе не нужно ни о чем заботиться. Я все сделаю сама.Она осторожно сняла с его плеч изодранный сюртук, расстегнула жилет и рубашку и вскрикнула от ужаса — на боку темнел здоровенный синяк.— Что они с тобой сделали?— Немного позабавились. Но я не хрустальный, дорогая.— Ты крепкий, — согласилась Октавия. — Но если бы я сумела до них добраться, своими руками вырвала бы их трусливые сердца. — Октавия смотрела на Руперта в ярости, а пальцы тем временем гладили его широкую грудь. — Малодушные негодяи!— В этом ты совершенно права. — Руперт почувствовал, как проходит подавленность.Октавия расстегнула ремень и подтолкнула Руперта к кровати:— Сядь.— Не самое соблазнительное разоблачение, — буркнул он, устраиваясь на краешке. Октавия склонилась, чтобы снять с него сапоги. — Ты ведешь себя как сиделка, а не как любовница.Девушка подняла глаза и улыбнулась. Ее глаза светились радостью, и Руперт понял, зачем она пришла.— Погоди, все в свое время.— Ладно, — ответил он, изображая удовлетворенный вздох.— А теперь забирайся в ванну. Вот и еще кувшины несут.Октавия открыла дверь и взяла принесенную воду.Руперт опустился в горячую ванну и застонал от удовольствия и боли, когда израненную кожу омыла вода. Опершись головой о край, он вытянул ноги.— Я помою тебе волосы, — сказала Октавия, подтаскивая один из кувшинов к ванне. — Нагнись вперед.Руперт повиновался и закрыл глаза, когда теплая вода побежала по голове и спине. Он снова почувствовал себя как в детстве: о нем заботились, за ним ухаживали. Эта мысль его позабавила и принесла облегчение.Руки Октавии осторожно, но умело поглаживали и массировали голову. Он вспомнил, как сам однажды таким же образом снимал у нее напряжение. Пальцы дрогнули — нервные окончания в них не забыли, как прикасались к ее коже и податливое мягкое тело уступало их движениям.— Нравится? — спросила девушка, и ее ладони скользнули вниз по спине. Она понимала, что доставляет Руперту удовольствие.Он удовлетворенно заворчал:— Было бы еще лучше, если бы ты сняла с себя платье.Октавия улыбнулась и, склонившись над краем ванны, поцеловала его в губы. Присев на корточки, она расстегнула лиф платья, скинула его с плеч и, голая по пояс, потянулась за мылом. Зажав его между ладонями, снова наклонилась над ванной. Груди, как спелые груши, повисли над головой Руперта, и он стал ловить ртом соски, лаская их языком и нежно покусывая.Руки Руперта сжали ее талию, нащупали сбившийся комом на поясе лиф:— Снимай остальное.— Тебе уже лучше? — рассмеялась она и, повозившись с крючком, сбросила на пол платье и нижнюю юбку. Потом распрямилась, чтобы он мог видеть ее обнаженное тело.— Замечательно. — Он перенес ее через край, расплескав при этом воду на дубовые доски, потом усадил в узком пространстве верхом на себя.— Ну вот, ты намочил мне чулки, — притворно рассердилась она.— Придется снять, — нашелся Руперт и стал поглаживать на ее шее быстро бьющуюся жилку. Насмешка исчезла из глаз.— Я по тебе соскучился, Октавия. Не могу описать как.— И я. — Она ласкала его лицо. — Я так хотела, чтобы ты развеял мои горести. Заставил себя простить, но сама не шла к тебе навстречу. Хотела, но не могла.— Тебе было очень трудно это сделать. Ведь мое единственное извинение таится в прошлом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

загрузка...