ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Келси с трудом удавалось скрыть свое волнение.
— Думаю, да, — спокойно ответил он. — У Лоры были такие же глаза и волосы, и еще она была такая же энергичная и жизнелюбивая, как, кажется, и эта девушка.
Стоило Келси услышать это имя, и ее сердце снова бешено забилось.
— Где она теперь? — осторожно спросила она, стараясь не глядеть на Маршалла. Несмотря на бесстрастный голос и холодное лицо, она инстинктивно чувствовала, что причиняет ему своими расспросами страшную боль.
— Она умерла. — Его слова повисли в неподвижном воздухе.
— Умерла? — От потрясения Келси побледнела и повернулась к Маршаллу. — Ой, Маршалл, прости, мне об этом никто не говорил.
— А к чему им говорить? — спросил он с кривой усмешкой, глядя все так же безучастно. — Она умерла через каких-нибудь девять месяцев после нашей свадьбы. Пара лет — и почти никто уже не помнил, что я когда-то был женат.
— Но это же ужасно! — Она умерла! Его жена умерла?
— Нет, именно этого я и хотел. — Он внезапно завел мотор. — Нужно всегда двигаться по главному фарватеру жизни, Келси, иначе увязнешь на мелководье. — Такого сурового выражения лица она у него еще не видела.
— Да. — Смысл его слов был непонятен, но внезапно, сама не зная почему, она почувствовала себя очень несчастной. Столько лет она считала его холодным, бессердечным эгоистом, которому на всех и все наплевать, а он оплакивал свою умершую жену, с которой прожил так мало.
Она вся похолодела. — Ты, должно быть, очень ее любил, — горестно сказала она.
Перед тем как вывести машину на дорогу, он бросил на Келси еще один беглый взгляд.
— Мои чувства к Лоре так же неизгладимы, как незабываемы мои воспоминания о ней. — Он произнес эти слова без всякого выражения, но ее они потрясли. Такая любовь.., знала ли его жена, какое счастье ей выпало? Какое великое, немыслимое счастье?
— И тебе никогда не хотелось снова жениться? — Задавая этот вопрос, она посмотрела на его суровый профиль и увидела, что он сжал губы так, что рот превратился в тонкую белую черту. От боли, решила она.
— Нет, — резко бросил он в ответ. — Я не видел в этом необходимости.
В напряженной тишине она откинулась на спинку сиденья огромного автомобиля, который продолжал глотать мили. Свежий ветер унес тучи, небо очистилось, и неяркое осеннее солнце залило все вокруг теплым золотистым сиянием, но она не замечала красоты леса, через который они ехали: она ушла в себя.
Как я ошибалась, терзалась Келси. Все эти годы я считала его бессердечным повесой, способным испытывать не более чем физическое влечение, а он тосковал по жене, которую потерял, и заполнял пустоту чередой любовниц, которые, по-видимому, нисколько не трогали его разбитого сердца. Она, наверное, умерла совсем молодой, какая трагедия! А вдруг он ее все еще любит? От этой мысли у Келси все внутри перевернулось и кровь застыла в жилах.
— И о чем это так задумалась эта умненькая головка? — чуть насмешливо спросил Маршалл, и Келси возблагодарила небо, что он не может читать ее мысли.
— Ни о чем. — Она выдавила из себя улыбку. — Куда мы едем?
— Я знаю здесь неподалеку отличную маленькую чайную, — отрывисто проговорил он. — Теперь, когда мы уже сто лет как обручились, думаю, мы можем себе позволить такие светские развлечения, как ты думаешь?
— Возможно. — Она старалась не смотреть на него.
Он рассмеялся:
— Что ж, учитывая то, что в некоторых других привилегиях мне будет отказано, я решил, что мне нужно попробовать немного подправить свой имидж.
— Все равно у тебя ничего из этого не выйдет, — огрызнулась Келси, тряхнув головой, и он, негромко рассмеявшись, весело глянул на нее искоса.
— Похоже, с вами не соскучишься, мисс Хоуп, — в вас есть гораздо больше интересного, чем одно хорошенькое личико. — Он шутил над ней, она это понимала и, желая поддержать взятый тон, так же шутливо заметила:
— А я не буду спешить с выводами и посмотрю, смогу ли сказать то же самое о тебе.
Он снова рассмеялся с явным удовлетворением, расправил плечи и быстро провел рукой по коротко подстриженным черным волосам. Как ей хотелось бы, чтобы он не был так высокомерен и красив, как хотелось, чтобы мужская сила, исходившая из всех его пор, била чуть меньше выражена, как хотелось… Внезапно она оборвала себя, смутившись и испугавшись направления, которое принимали ее мысли. Что это ей вдруг захотелось от него такую чертову уйму и все сразу?
— Я бы хотел, чтобы мы уже к концу недели были в Португалии.
Она бросила на него быстрый взгляд:
— Мы? Ты что, собираешься в это время там жить? — При этой мысли Келси охватила паника.
— А что, это так ужасно? — Он одарил ее быстрой язвительной улыбкой. — Нет, конечно, но я буду заскакивать по выходным посмотреть, как идут дела.
— Заскакивать? — (Он говорил об этом так, будто хотел пойти к соседям одолжить чашку сахара.) — Но ведь это будет страшно дорого?
— А что, мне следует быть экономным, по-твоему? — сухо ответил он.
Она залилась горячей краской — надо же было сморозить такую глупость! Он, конечно, может это себе позволить, и ей это отлично известно.
— Твоя чайная, должно быть, какое-то чудо; мы уже, кажется, проехали не один десяток миль, — сказала она, когда воцарившаяся в машине тишина стала бить ей по нервам. — Нам еще далеко? — Она оглядела свои джинсы и джемпер. — Меня туда вообще-то пустят в таком виде?
— Ты бы прекрасно выглядела в чем угодно.., или даже вообще безо всего, — опасно пошутил он. — Да, мы уже приехали. Минута-другая — и мы на месте.
С этими словами он въехал в высокие чугунные ворота, примыкавшие к узкой проселочной дороге, на которую они перебрались с шоссе несколько минут назад. Машина прошелестела по тщательно выметенной дорожке, и, когда они повернули за угол, у нее перехватило дыхание от удивления и восторга. Перед ней высился огромный трехэтажный особняк — он стоял в окружении высоких, грациозных сосен над маленьким озером, в прозрачной воде которого отражалась каждая мельчайшая деталь его фасада — была видна каждая клеточка свинцовых оконных переплетов, каждый закопченный старинный кирпич.
— Какая красота! — задохнулась от восторга Келси. — И здесь поят чаем? Как ты узнал об этом местечке? Я не видела никаких вывесок. — Она вопросительно взглянула на него, но его лицо ничего не выражало.
— Я знаю владельца этого заведения, — бесстрастно ответил он, плавно затормозив у главного входа, перед массивными дубовыми дверьми с роскошными медными ручками.
Когда Маршалл помог ей выйти из машины, из небольшой рощицы, окаймлявшей с одной стороны ухоженную площадку перед домом, до них донеслось мелодичное воркование лесного голубя. Келси замерла и, склонив голову набок, зачарованно прислушалась.
— Какая здесь тишина, — прошептала она едва слышно, хотя размеры и великолепие импозантного особняка невольно заставили ее пожалеть, что она не одета более респектабельно.
Он взял ее за руку и открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг одна из тяжелых дверей отворилась и на пороге появилась невысокая стройная женщина лет шестидесяти; ее лицо лучилось улыбкой.
— Мне послышалось, что вы подъехали, мистер Хендерсон, и я не ошиблась, — радостно сказала она. — А это, должно быть, ваша молодая леди? Не думала я, что так скоро ее увижу.
— Я тоже, миссис Рук, — непринужденным тоном ответил Маршалл. — Экспромт чистой воды. — Келси заметила, что он прячет от нее глаза.
Не успел он умолкнуть, как раздался оглушительный взволнованный лай, и из дома пулей вылетел огромный зверь, а за ним пара собачонок поменьше.
— Подлиза, лежать!
Добежав до Келси, громадный ирландский волкодав рухнул на землю, закатил глаза и, смешно перебирая лапами, пополз к Келси, всем своим видом выражая дружелюбие.
— Прости, Келси. Совсем забыл про собак. Они тебя не напугали? — Он одарил ее лучезарной улыбкой, но это на нее не подействовало: от гнева ее щеки стали пунцовыми.
— Маршалл Хендерсон! Так это что, ваш собственный дом? И вы привезли меня сюда под ложным предлогом? — прошипела она.
— Виноват, каюсь.
Взяв ее под руку, он помог ей подняться по лестнице, но, как только они оказались в огромном холле, она вырвалась и, повернувшись к нему спиной, стала разглядывать толстые, ворсистые ковры нежно-голубого цвета и развешанные по кремовым стенам великолепные картины.
— Не могли бы вы нас чем-нибудь угостить, миссис Рук? — невозмутимо спросил Маршалл, вводя Келси в просторную комнату слева от холла. — Не найдется ли у вас пары кусочков вашего неповторимого шоколадного торта? — Гнев Келси, видимо, нимало его не смутил.
— Пожалуй, кусочек найдется, — рассмеялась миссис Рук, — хотя ума не приложу, как вы еще можете что-нибудь есть после такого сытного обеда. — С этими словами она закрыла за собой дверь, и они остались вдвоем.
— Почему ты мне не сказал, что мы едем сюда? — сердито спросила Келси, когда Маршалл жестом предложил ей сесть на кресло или диван, которых в огромной комнате было превеликое множество.
— А если бы я это сделал, ты бы поехала? — спокойно спросил он, и от удивления она даже заморгала.
— Может быть, и да, — вызывающим тоном ответила она.
— Сомневаюсь, — усмехнулся он, — даже при наличии такой превосходной дуэньи, как миссис Рук.
Стараясь не показывать внешне своего восхищения, Келси окинула осторожным взглядом роскошно убранную комнату. Во всем чувствовался самый изысканный вкус: тяжелые бархатные портьеры были того же мягкого серого оттенка, что и серый с кремовыми разводами ковер, который особенно хорошо смотрелся на фоне нежно-розовой обивки мебели.
Ей и раньше было известно, что Маршалл богат, но только теперь она получила ясное представление, насколько. При таком-то богатстве и исключительных физических данных стоило ли удивляться, что у него от женщин отбою не было?! Ее сердце учащенно забилось, и она потихоньку глубоко вздохнула, призывая свои расшалившиеся нервы к порядку. Это просто дом, и не более того, а Маршалл — всего лишь человек, чуть более энергичный и волевой, чем большинство, но все-таки всего лишь человек.
Собаки, как оказалось, последовали за ними в комнату, и когда Келси внезапно почувствовала, как в ладонь ей тычется теплый нос, она удивленно опустила глаза и встретилась со взглядом огромных печальных глаз самой маленькой из них.
— Какая ты миленькая! Как тебя зовут? — Келси присела на корточки, и собачка протянула ей для пожатия мягкую лапку.
— Ее зовут Бархоткой из-за этих глаз, — пояснил Маршалл. — Несколько лет назад один мой приятель нашел ее и ее дружка Паука брошенными в старом фургоне. Там еще были щенки, но они не выжили, а вот маму с папой нам удалось выходить. — (Услышав свое имя, песик подошел поближе, но он, видимо, был не такой общительный, как его подружка.) — Подлиза взял их под свою опеку, и теперь они втроем — большие друзья.
Келси внимательно посмотрела на Маршалла поверх собачки.
— Ты живешь здесь один? — Она не могла представить его без женской компании.
— Если не считать гарема наверху, — ответил он с кривой усмешкой, отлично поняв по ее лицу, что она имеет в виду. Глаза Келси в ответ негодующе сверкнули, и он негромко рассмеялся:
— Прости, но я ждал подобного вопроса. Да, я живу здесь один, если не считать собак, хотя миссис Рук с мужем занимают квартиру за домом, над гаражами. Они предпочитают жить сами по себе.
— А ее муж тоже у тебя работает?
— В некотором смысле да, — спокойно ответил Маршалл. — Он уже несколько лет болен, но тем не менее он присматривает за садом и вообще следит за порядком в доме и на прилегающей территории.
— Понимаю. — Она с любопытством посмотрела на его суровое лицо. — Похоже, у тебя здесь приют для убогих и бездомных?
— Сомневаюсь, чтобы миссис Рук понравилось, что ее мужа величают убогим, но собакам, полагаю, все равно. — С этими словами он рассеянно погладил волкодава по огромной голове. Как только Маршалл сел, тот расположился у ног хозяина с комически важным видом, претендуя на особое положение в доме, с чем остальные две собаки, видимо, безропотно согласились.
— А я и не думала, что ты филантроп, — сказала она с улыбкой, но его лицо осталось серьезным.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Загрузка...

загрузка...