ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Пока Маршалл ходил за оставшимися в машине чемоданами, Келси заглянула в спальню, открыла дверь ванной и окинула беглым взглядом ее розовый интерьер, затем ее взгляд приковала стоявшая на середине спальни и занимавшая большую ее часть огромная кровать с балдахином. Сквозь кружево нарядного покрывала виднелись накрахмаленные простыни, в комнате было тепло, в воздухе стоял нежный аромат, исходивший от букета живых цветов в огромной вазе, — все это придавало спальне праздничный вид, не соответствовавший ее душевному состоянию: она ощущала необычайную скованность.
Пройдет несколько часов, а может быть, и меньше — и она станет его женой в полном смысле этого слова. И тут Келси до конца осознала, какое его ждет разочарование. Джейд была права: она и понятия не имеет о тех интимных приемах, к которым привык столь искушенный мужчина, как ее Маршалл. Если бы он хотя бы ее любил! Когда любишь, закрываешь глаза на многое.
Услышав на лестнице тяжелые шаги Маршалла, Келси бегом вернулась в гостиную и присела перед камином, протянув руки к красным языкам пламени; она не знала, до чего прелестна в белоснежном платье, с рассыпавшимися по плечам золотисто-каштановыми локонами, освобожденными от пут, которые стягивали их весь день. Она слышала, как он, войдя в комнату, на минуту задержался у двери, но не оглянулась и продолжала не отрываясь смотреть на мерцающие красные уголья. Он направился с чемоданами в спальню, и в тот же момент появилась миссис Джонс с ужином.
Они поели за столиком, пододвинутым к огню, и, хотя на вид ужин был просто объеденье, Келси обнаружила, что с трудом может заставить себя проглотить несколько кусочков — еда застревала у нее в пересохшем горле, и она с благодарностью приняла из рук Маршалла большой бокал шампанского. Единственное, чего она желала и о чем мечтала, — это чтобы эти несколько часов поскорее прошли. Разве ей под силу тягаться с Лорой и остальными? Это глупость, безумие, она, должно быть, сошла с ума, когда думала, что он сможет довольствоваться только ею одной.
— Успокойся, Келси. — Она оторвалась от созерцания пузырьков в своем бокале и увидела, что его карие глаза внимательно изучают ее побледневшее лицо. — Я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего тебе не хочется. Хватит с меня того, что ты сейчас здесь, со мной.
— Что? — Она вытаращила на него глаза, а он взял ее за руку, подвел к маленькому диванчику сбоку от камина и усадил рядом с собой.
— Я не был уверен, что ты сможешь дойти до конца, — просто ответил он, лаская ее взглядом. — Последние дни ты была вся как на иголках. Мне казалось, ты вот-вот дашь задний ход.
— Я бы тебя так не подвела! — вознегодовала Келси, глядя ему в лицо, и уголки его твердо очерченного рта тронула усмешка.
— Нет, конечно. Мне следовало это понимать, правда? Ты совершенно права. — Он посмотрел в ее овальное личико, поднятое навстречу его взгляду, и медленно пропустил прядь ее шелковистых волос сквозь пальцы. — Просто я так хотел, чтобы ты была моей, что был уверен — что-нибудь да сорвется. Понимаешь?
— Да. — Она ответила со всем спокойствием, на которое была способна, если учитывать ее бешено колотившееся сердце.
— Сомневаюсь. — Пиджак он снял, еще когда они сели за стол, а теперь развязал галстук, расстегнул несколько пуговиц рубашки и умиротворенно вытянул длинные ноги. Он казался воплощением ленивой расслабленности, а она вся сжалась, как пружина, и сидела в напряженной позе, положив крепко сжатые кулачки на колени. — Почему ты за меня вышла, Келси? — спросил Маршалл, искоса взглянув на нее, и положил руку на спинку дивана за ее спиной. От неожиданности Келси вздрогнула.
— Кажется, я тебе говорила, — поспешила солгать она.
— Нет, не говорила, — задумчиво протянул он, нежно очерчивая пальцем контур ее лица. — Я тебе хотя бы нравлюсь? — (Она молча взглянула на него, подумав про себя, что, наверное, трудно представить себе более странный разговор между молодоженами в брачную ночь, и медленно кивнула.) — Но я тебя пугаю. — Это был уже не вопрос, а утверждение, и она судорожно проглотила слюну, подыскивая слова, чтобы ответить отрицательно и при этом не выдать правды.
— Ты меня не пугаешь, Маршалл.
— Да нет же, пугаю. — В его голосе сквозило замешательство. — Неужели, Келси, после всего, что между нами было, ты мне все еще не доверяешь?
— Почему же, доверяю, — слабо возразила она, задаваясь вопросом, когда же все это кончится. — Просто дело в том…
— В чем?
— Не знаю, захочешь ли ты меня после того, как…
— Как что? — Он явно не улавливал ход ее мысли.
— После того, как мы будем вместе. — Ну вот, она и сказала. — Я не знаю, чего ты от меня ждешь, то есть я хочу сказать, я еще не… — Она стала запинаться не только от нервозности, но и от того, что на его смуглом, красивом лице появилось недоверчивое выражение.
— И о чем ты только думаешь? — Он пристально смотрел ей прямо в глаза. — Пропади оно все пропадом, ты что, считаешь, я жду, что ты будешь вести себя как дрессированная собачка? — Он раздраженно провел рукой по волосам, и она поняла, что глубоко его обидела, но было уже поздно.
— Нет, я знаю, просто Джейд… — Келси резко оборвала себя. Пытаясь исправить положение, она проболталась именно о том, что решила скрыть от него любой ценой.
— Джейд? — Он молниеносно ухватился за это имя. — Так я и знал! Джейд-то туг при чем?
— Ей-Богу, ни при чем. — По его суровому лицу она видела: его не провести. — Просто она кое-что сказала…
— Выкладывай, Келси, — решительно потребовал Маршалл. — Наш с тобой роман был сущим посмешищем, и будь я проклят, если позволю Джейд или кому-либо превратить в посмешище еще и наш брак. Всю правду — и немедленно.
— Пожалуйста…
— Немедленно! — По мере того как она слово в слово излагала свой телефонный разговор с Джейд, он все более мрачнел, а когда она, запинаясь, добралась до конца, он резко поднялся, подошел к камину и минуту, показавшуюся ей вечностью, всматривался в мерцающие угли, а затем снова повернулся к ней; в его глазах застыла боль. — И ты поверила?
— Нет, — торопливо ответила она. — Я не думала, что ты будешь мне изменять, нет, конечно. Но я подумала…
— Ты подумала, что я буду ставить тебе отметки за поведение в постели. — Он говорил сдержанно, но немая ярость, от которой потемнело его лицо, пугала. — Черт побери, Келси, ты, похоже, не успокоишься, пока меня не доконаешь, так, что ли? — В его голосе слышалась такая ярость, что на секунду в ее потрясенном сознании мелькнула мысль — вот сейчас он ее ударит, однако вместо этого он шагнул к столу, сдернул со спинки стула свой пиджак и быстрыми шагами направился к двери.
— Куда ты? — От ужаса голос Келси стал пронзительным, но он не замедлил шагов и остановился на минуту лишь в дверях; его глаза метали молнии.
— Кто я, по-твоему, такой? — По контрасту с глазами его голос был ледяным, но эта холодность полоснула ее по сердцу, будто бритвой. — Кто я, черт возьми, по-твоему, такой? — Он окинул ее презрительным взглядом. — Нет, пожалуй, можешь не отвечать. Ты что, думаешь, я не понимаю, что Джейд мизинца твоего не стоит? Рядом с тобой… — Он внезапно оборвал себя и негромко выругался. — Не смотри на меня так, Келси. Мне нужно подумать, дай мне время подумать. — И, прежде чем она смогла найти слова, чтобы упросить его остаться, он с шумом захлопнул за собой дверь.
Первый час после его ухода она просидела не шевелясь, но минуты шли, камин стал догорать, и ей пришло в голову, что он может и вовсе не вернуться. Она подбежала к окну и сквозь мелкие стеклышки в свинцовом переплете стала смотреть вниз, туда, где была стоянка. Его машина оказалась на месте! Он ее не бросил. От радости у нее закружилась голова, но она тотчас же снова напряглась, увидев, что пошел снег: с темного, хмурого неба медленно падали мягкие белые хлопья.
"Он замерзнет”. Плохо, что она начинает привыкать говорить сама с собой, но, насколько ей известно, он не взял с собой пальто. На нем только его свадебный костюм. Может быть, он внизу? Вряд ли, но прошло еще несколько минут, и она заставила себя не спеша, спокойным шагом спуститься по винтовой лестнице в маленький холл. Ее ждало жестокое разочарование:
Маршалла там не было.
— А, это вы, деточка. Что-нибудь не так? — Миссис Джонс, собиравшая стаканы с опустевших столов, с удивлением обернулась на ее шаги.
Келси глубоко вздохнула.
— Я просто ищу.., моего мужа. — Она с трудом выговорила эти непривычные слова и почувствовала, как заливается краской. Господи, что может о ней подумать эта маленькая деревенская трактирщица?
— Так он что, еще не вернулся? — Что бы ни подумала миссис Джонс, на ее лице ничего не отразилось. — Не беспокойтесь, лапочка моя, он сказал, что у него болит голова, и я дала ему ключ от входной двери. По мне, просто шампанского перебрал да переволновался. — Она заговорщицки улыбнулась. — Эти мужчины никогда ни в чем не знают меры, правда? Кого ни возьми, все мальчишки-переростки.
Келси в ответ тоже улыбнулась и устало поднялась по лестнице наверх. Выхода нет, придется подождать еще.
Когда пробило полночь, а он все еще не вернулся, она медленно приготовилась ко сну и скользнула под надушенные простыни с чувством безграничного отчаяния, от которого у нее в мыслях царил полный хаос. Все кончилось, еще не начавшись, и виновата в этом она одна. Боль была слишком велика, чтобы ее можно было облегчить слезами, глаза Келси горели, но были сухи. Почему только она не сумела удержать язык за зубами? Джейд все-таки добилась своего: она их разлучила. Келси беспомощно ворочалась в постели. Почему, ну почему она ей позволила все испортить?
Она лежала, надушенная и облаченная в тонкую как паутинка шелковую ночную рубашку, которую купила специально для брачной ночи, но мужа рядом с ней не было. При этой мысли у нее чуть не вырвался истерический смешок. Кто из всех ее родных и друзей смог бы поверить, что Маршалл Хендерсон, именно Маршалл Хендерсон оставил свою молодую жену в брачную ночь одну в постели утирать слезы?
Глава 10
Келси не знала, в котором часу она, сломленная усталостью, забылась сном, но ей показалось, будто она всплывает из удушливого мрака, когда услышала, что кто-то рядом снова и снова настойчиво повторяет ее имя: “Келси? Келси?” Узнав голос Маршалла, она мгновенно очнулась и увидела, что он стоит у постели на коленях; в темноте его лицо казалось расплывчатым белесым пятном.
— Маршалл, ты вернулся… — Замешательство, вызванное бурными событиями последних суток, не позволяло ей спокойно осмыслить увиденное, но, инстинктивно протянув к нему руки, чтобы обнять, она обнаружила, что он промок до нитки. — Маршалл! — Она села в постели и поспешно включила ночник. — Ты ужасно выглядишь.
— Плевать. — От холода его голос дрожал; в тусклом свете ночника было видно, что его смуглое лицо посерело и осунулось, вода струйками стекала у него по шее и капала с черных волос.
— Ты должен принять горячую ванну. — Она обеспокоенно оглядела его, но он покачал головой; его зубы стучали.
— Нет. Я должен с тобой поговорить. Мне нужно было давным-давно кое о чем тебе рассказать, но я думал… — Он вдруг оборвал себя. — Я допустил много ошибок, Келси, и, может быть, их уже не исправишь, но все равно мне нужно с тобой поговорить. Ты должна меня понять.
— Только после ванны. — Она думала лишь о нем и совсем забыла, что прозрачный шелк практически не скрывает ее наготы, когда бросилась в ванную и стала наполнять ванну горячей водой, от которой шел пар. Он остался стоять там, где стоял, и следил за ней взглядом, полным безнадежного вожделения. Он вернулся! Больше она ни о чем не могла думать.
— Маршалл, пожалуйста, иди сюда… Ты простудишься.
— Келси…
— Маршалл, пожалуйста.
Уловив в ее голосе нотки отчаяния, он покорно склонил голову и медленно побрел в ванную, машинально сбрасывая на ходу промокшую одежду; его лицо свела судорога. Несмотря на озабоченность, она, увидев его большое, поджарое, мощное тело, осознала, что почти раздета, и ее бросило в жар. Его смуглая, поросшая черными волосами грудь блестела под люминесцентными лампами, и, хотя Келси понимала, что ей следует уйти, она осталась на месте, как пригвожденная, не в силах шевельнуться:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Загрузка...

загрузка...