ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В эту минуту он, с глазами, пылающими гневом, был похож на мрачного ангела мщения.
— Неужели выйти за меня замуж — это так плохо? — спросил он зловещим полушепотом.
— Но ведь мы не любим друг друга, — безнадежно начала она, но у него вырвался горький смешок, и она вся так и сжалась.
— Речь идет вовсе не о любви, а о браке. — При этих словах он наклонился вперед и впился в нее глазами. — Я вижу, что ты отлично справляешься с работой, Келси, и не буду возражать против того, чтобы ты продолжала свою карьеру, более того: у тебя будет своя фирма, я не хочу, чтобы ты обслуживала только меня. — (Онемев, она молча уставилась на него.) — У тебя будет собственная машина, свой банковский счет и так далее, у тебя будет вполне прочное и с финансовой точки зрения независимое положение. — Его глаза так и ввинчивались в нее. — Но я хотел бы, чтобы ты делила со мной постель и, когда потребуется, принимала гостей и тому подобное. — Наступило гробовое молчание; Маршалл схватил и залпом осушил свой бокал с портвейном. — Ну, так как?
— Маршалл, сотни девушек ухватились бы за такую возможность руками и ногами. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — Не могу только понять…
— Келси, мы не на ярмарке, и я выбираю жену, а не корову. — Он снова говорил своим обычным бесстрастным тоном, а лицо его ничего не выражало. — Тебя я знаю чуть ли не с детства, и тебе я могу доверять. К сожалению, у меня язык не поворачивается сказать это же о ком-либо из моих знакомых женского пола.
— Сегодня утром ты не очень-то мне доверял, — слабым голосом заметила она. Делить с ним постель — ну и ну! Перед ее мысленным взором вихрем пронеслись тысячи картин.
— Ах, это? — Маршалл небрежно махнул рукой. — Нервный срыв, не более того. Ну, так как? — нетерпеливо повторил он.
— Послушай, Маршалл, но это же безумие. — Бросив на него потрясенный взгляд, она увидела, что его смуглое лицо не выражает ни тепла, ни удовлетворения: все то же загадочное выражение. — Мы согласились устроить фиктивную помолвку, и я очень тебе благодарна за то, что ты помог мне в этой передряге, но доводить все до конца по-настоящему.., это… — Она не могла подыскать подходящее слово, которое объяснило бы ее изумление и нарастающую тревогу. Для него все это так мало значит.
— Это логично, — перебил он. — Я бы мог дать тебе все, что тебе требуется, и удовлетворил бы тебя в постели. — Все это было сказано совершенно бесстрастным тоном. — Таким образом, Грегу не удастся тебя оклеветать и никто из нас не останется внакладе. Если мы сможем наладить сексуальную сторону нашей совместной жизни, то я уверен, что будем жить душа в душу и во всем остальном, а ты сама знаешь, что ты меня хочешь.
От нахлынувшего гнева она внезапно вся похолодела. Какая самонадеянность!
— Этого недостаточно. — К ее изумлению, она произнесла эти слова совершенно спокойно.
— Вполне достаточно, не сомневайся. — Он смотрел на нее, и его глаза горели странным огнем. — Я знаю, что мы подойдем друг другу, а на этой почве установятся и дружеские отношения. В конечном итоге все определяет секс.
— Но ведь в брак вступают не из-за этого, — медленно проговорила она.
— Большинство браков держится только на этом. — Он был беспощаден в своей непреклонности. — Если тебя беспокоит моя верность, не тревожься. — Внезапно в его голосе зазвенела подкупающая искренность. — Если ты выйдешь за меня, Келси, я в жизни больше не взгляну на другую женщину. — Внезапно черты его лица окаменели. — И уж я позабочусь, чтобы ты не взглянула на другого мужчину. — Голос его был таким же холодным, как глаза.
Она ошеломленно уставилась на него, и ее мысли завертелись с бешеной скоростью. Как будто ей захочется смотреть на других мужчин, если она станет его женой!.. Она в ужасе поймала себя на этой мысли. Что это с ней? Неужели она всерьез обдумывает это нелепое предложение? Но ведь есть один очень важный момент, о котором он не догадался, — она в него безнадежно влюблена. Она не сомневается: если бы он хотя бы на секунду заподозрил нечто подобное, он давно бы отшвырнул ее, как раскаленный уголь. Ему нужен только надежный тыл, и он совершенно однозначно дал ей понять, что любовь для него — не более чем слово из шести букв, которое в далеком прошлом действительно что-то для него значило, но давно уже стало мертвым, как латынь. Он раздавит ее и даже не заметит.
— Прости, Маршалл. — Она с трудом подняла голову и увидела, что его карие глаза неотрывно следят за выражением ее побледневшего лица. — Я не могу согласиться. — Ее гнев вдруг куда-то улетучился, и ей страшно захотелось разрыдаться.
— Слов “не могу” в моем лексиконе не существует. — Его голос из холодного превратился в совсем ледяной. — Подумай. Я не требую ответа до своего отъезда в четверг.
— Это совершенно бессмысленная отсрочка, — бесцветным голосом возразила она.
— Я сказал: подумай. — Лицо Маршалла вновь мгновенно изменилось: он вдруг улыбнулся, а в глазах заискрилась самоирония. — Приятно для разнообразия превратиться из дичи в охотника.
Его слова подтвердили самые худшие ее предположения. Он хочет ее потому, что она его не хочет; ему до смерти надоели женщины, которые сами вешаются ему на шею. Эта мысль еще больше укрепила ее решимость. Замуж за него? Да это же самоубийство — дичь превратится в жертву, а волк не щадит тех, кого настиг. Она почувствовала, как болезненный спазм перехватил дыхание, и отпила глоток портвейна, чтобы смочить горло. Спазм прошел, но его причина осталась.
Они еще немного посидели в теплом, наполненном ароматами саду, и когда пришла пора уезжать, Келси с удивлением отметила, что день уже стал клониться к вечеру.
— А я и не заметила, как время прошло. — Она бросила быстрый взгляд на его помрачневшее лицо.
— Только не вздумай сказать, что ты не заметила, как бежит время, из-за полученного удовольствия, — мрачно пошутил Маршалл, и от его слов Келси так и передернуло.
Они вышли на палящее солнце — улыбающийся хозяин долго кланялся и махал им вслед, и ей стоило немалых усилий придать своему лицу вежливое выражение. Они молча подошли к “рейндж-роверу”. Хотя Маршалл припарковал машину в тени огромного раскидистого платана, в салоне оказалось, мягко говоря, жарковато, и Келси далеко не сразу смогла прислониться к нагретой кожаной спинке сиденья.
— Говорят, жара скоро спадет, — нарушил молчание Маршалл, когда они помчались по каменистой дороге; встречный поток воздуха, бивший в лицо, приятно холодил ее разгоряченные щеки. — Средняя температура в это время года здесь — около шестидесяти пяти градусов по Фаренгейту плюс-минус градус-другой, но в этом году у них, похоже, настало бабье лето. — Он взглянул на нее сбоку, ожидая ответа, но она лишь рассеянно кивнула и продолжала рассматривать пейзаж за окном..
— Мы ехали сюда другой дорогой, — сказала Келси, подозрительно глядя на Маршалла.
— Я еще не намерен возвращаться. — Видимо, ее мнение в расчет не бралось! — Боюсь, тебе придется скрипнуть зубками и еще некоторое время побыть в моем гадком обществе. — Маршалл сидел, не оборачиваясь к ней, и упорно глядел на дорогу через лобовое стекло.
Похоже, у него здорово испортилось настроение, удивилась Келси, ломая голову над тем, отчего это красивое лицо в зеркале заднего обзора такое хмурое.
— Ладно, мне все равно, как ехать, — вполголоса проговорила она.
— Как это чертовски мило с твоей стороны, — съехидничал Маршалл.
Он вел машину через низкие покатые холмы и сонные долины, изредка за окном мелькали городки — старинные каменные дома с белеными стенами. Один раз они миновали мраморный карьер — единственный за весь путь признак наличия какой-то промышленности в этой сонной стране, а потом, когда уже стало темнеть и силуэты высоких изящных сосен, величавых дубов и многочисленных апельсиновых и лимонных рощ расплылись, Маршалл наконец притормозил на крохотной площади маленького городка, затерявшегося среди холмов. Во время поездки они оба хранили напряженное молчание.
— Знаешь, что это за место?
Келси удивленно оглянулась по сторонам и, хотя всего лишь несколько часов назад она плотно пообедала, вдруг почувствовала, что умирает от голода. Теплый вечерний воздух был пропитан ароматами отличной кухни, но на безмолвные улицы уже пала темным шатром ночь, и нигде не было заметно признаков жизни.
— Здесь живет Энрике. Помнишь, я тебе о нем говорил? Это он нашел мне дом. — (Она кивнула.) — Я обещал ему, что как-нибудь заверну сюда. Он хочет с тобой познакомиться.
— Со мной? — удивилась Келси.
— Да, с тобой. Что в этом странного? В этих краях у женихов и невест в обычае иногда бывать вместе, — сухо заметил он; его лицо еще больше помрачнело.
— И где он живет? — осторожно справилась она.
В ответ Маршалл указал на широкие облезлые ворота в высокой белой стене, которая тянулась вдоль главной улицы.
— Ему принадлежит единственная таверна в этом поселке, и к девяти вечера сюда собирается чуть ли не вся округа. Сейчас еще рановато, зато ты успеешь поближе познакомиться с Энрике — это колоритная личность.
Маршалл с силой постучал в ворота, и через несколько минут из-за стены что-то быстро спросил тонкий, похожий на детский голосок. “Это Маршалл, Амалия”, — ответил Маршалл. Ворота немедленно распахнулись, и вместо маленького ребенка, которого ожидала увидеть Келси, в объятия Маршалла кинулась, тараторя что-то непонятное, высокая, стройная брюнетка.
— Его жена, — объяснил Маршалл поверх ее блестевшей, как вороново крыло, черноволосой головы, и Келси молча кивнула. Она понимала, что это глупо, но видеть другую женщину в объятиях Маршалла ей было невыносимо.
Она последовала за Маршаллом и, миновав крохотный дворик, оказалась в полутемном, смахивавшем на пещеру зале, который, казалось, простирается куда-то в бесконечность; вдоль стен стояли маленькие столики, на которых тускло мерцали свечи, но пока, кроме них троих, здесь никого не было. Келси зачарованно разглядывала чудесные росписи на каменных стенах, изображавшие певцов, тореадоров и жанровые сценки — дети сидят вокруг накрытого стола или играют, по-видимому, на деревенской площади, а их личики светятся радостью.
Между тем Келси заметила, что Амалия далеко не сразу отпустила руку Маршалла и пошла искать мужа. Может быть, это и счастливая супруга, терзалась Келси, однако она отнюдь не безразлична к чарам Маршалла, да и он, кстати, тоже, видимо, весьма к ней расположен.
— Какая красавица, — произнесла Келси, изо всех сил стараясь говорить небрежным тоном, и Маршалл без тени улыбки кивнул в ответ:
— Да. Энрике просто счастливчик. Келси почувствовала легкий укол в сердце и поспешила отвернуться. Неужели они приехали сюда только для этого? Чтобы он мог повидаться с Амалией? Внезапно устыдившись этих мыслей, она поспешила себя одернуть. “Перестань, Келси, — сердито подумала она. — Что это с тобой?"
Энрике оказался высоким, статным гигантом с изрытым оспой, но, несомненно, привлекательным лицом и озорными огоньками в черных глазах. Келси сразу поняла, что они с Маршаллом старые друзья.
— Так это и есть твой английский роза, друг мой, — одобрительно проговорил он, окинув взглядом ее зардевшееся лицо. — Счастливчик! — И он изо всех сил хлопнул Маршалла по спине.
— То же самое он сказал про вас, — с улыбкой заметила Келси, и Энрике темпераментно закивал, а его лицо расплылось в широкой улыбке.
— Да-да, мы оба счастливчик. Но у меня с моей Амалия, у нас восемь детей! — Он оттопырил на своих огромных руках восемь пальцев. — Не скоро догоните! — Увидев, как она изменилась в лице, он громко захохотал, и даже Маршалл выдавил из себя кривую усмешку.
Амалия отправилась укладывать детей, и за стаканчиком вина Энрике объяснил, что каждый вечер здесь целиком зажаривают на вертеле тушу быка.
— Будьте мои гости, ладно? — радушно сказал он. — Немного отдохнем, повеселимся? — Он бросил одновременно вопросительный и озадаченный взгляд на своего друга. — Этот мужчина слишком много работай, — медленно объяснил он Келси. — Жизнь не надо принимать всерьез. Немножко работай, люби жена, рожай дети… — Он обвел зал красноречивым широким жестом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Загрузка...

загрузка...