ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Это, видимо, и есть твой вундеркинд? — сухо полюбопытствовал Маршалл; он был весел, сдержан и так обворожительно красив, что ей вдруг безумно захотелось упасть в его объятия и попросить защиты. Эта мысль так ее потрясла, что она чуть побледнела и сделала шаг назад. Она что, совсем с ума сошла?
— Да, это Грег. Ума не приложу, как я могла с ним встречаться?
— Мои мысли, слово в слово. — В его насмешливом голосе слышалось осуждение, и все в ней тут же так и закипело.
— Кто бы говорил! Я, к сожалению, не могу сказать, что твое поведение в этих вопросах безупречно.
— Неужто? А я никогда не жаловался, — сухо ответил он. — Я всегда точно знал, с кем и на что иду.
— С чем тебя и поздравляю, — съязвила она в ответ, и его лицо медленно расплылось в загадочной улыбке.
— Может, сменим тему? Какая ты вся зажатая.., пойдем, потанцуем. — Когда он вывел ее из тени, заключенная в последней фразе ирония дошла до нее, и она про себя улыбнулась. Если она зажатая до того, как они пошли танцевать, можно дать голову на отсечение, что после танца лучше не станет. К ее огорчению, едва он ее обнял, оркестр вместо легкого рок-н-ролла заиграл медленную мечтательную мелодию. — Сожалею. — Он почувствовал, как она еще больше напряглась, и поглядел на нее сверху вниз с холодноватой улыбкой. — Все претензии к музыкантам, моей вины тут нет.
— Не знаю, о чем ты. — Подняв голову, она заметила, как в его глазах на мгновение мелькнуло горестное выражение, но в них тут же заиграли прежние цинично-насмешливые огоньки.
— Какая ты врунишка, Келси Хоуп, — спокойно произнес он. — Ты не веришь мне ни на грош, и не скрываешь этого. — (Она уставилась на него, открыв от изумления рот.) — С той самой минуты, когда мы снова встретились, ты ждешь, когда же я начну тебя соблазнять, — задумчиво продолжал он, — и старая поговорка “Дай мужчине свободу, и он свернет себе шею” оправдывается каждую секунду. Всякий раз, когда я тебя касаюсь хоть пальцем, меня так и подмывает выкинуть что-нибудь такое, чтобы ты в ужасе отшатнулась.
— Ты просто смешон, — только и нашлась Келси.
Он небрежно улыбнулся:
— Нет, просто честен. Ты же, кажется, любишь честность?
— Ты понятия не имеешь, что это такое! — огрызнулась она.
— Опять выпустила коготки? — Он взял маленькую руку, лежавшую у него на плече и, повернув, припал губами к ладони, не спуская с ее лица глаз. Дрожь, пробежавшая по ее телу, не ускользнула от его внимания и, удовлетворенно улыбнувшись, он положил руку на место. — Веди себя как следует, — умиротворенно сказал он, привлекая ее к себе и зарываясь подбородком в ее волосы, — а то мне придется наложить на тебя взыскание построже.
— Ты просто…
— ..невыносим. Знаю, знаю.
Прижавшись к нему, она замолчала: ей трудно было говорить, когда он был так близко.
Пробило уже полночь, когда то, чего она опасалась весь вечер, случилось. Она помогала матери выносить в сад еду, когда кто-то положил ей на плечо тяжелую руку. Интуиция подсказала ей, кто это, и она с неохотой обернулась.
— А, это ты, Грег.
— Ты что, избегаешь меня? — просипел он, уставившись на нее блуждающим взглядом, и она поспешила скользнуть в тень деревьев, так как несколько гостей с любопытством оглянулись в их сторону. Только сцен ей сейчас не хватало!
— Нет, конечно же, нет. — Она оглянулась через плечо, ища глазами Маршалла. Она чувствовала на себе пристальный взгляд его жгучих глаз весь вечер, даже когда находилась на другом конце сада, это так успокаивало, так ободряло, и вот теперь, когда он действительно понадобился, его нигде не было видно.
— Ищешь нового дружка? — все тем же омерзительным голосом продолжал Грег. — Он ушел в дом, ему позвонили — из Канады вроде бы. Очевидно, он дал твой телефон, чтобы с ним можно было связаться. Большая шишка. Кто он такой, кстати?
— Его зовут Маршалл Хендерсон, — спокойно ответила Келси. Ну, вот и все! Грег дождался своего часа и бросился в атаку; теперь он сел на своего конька.
— Маршалл Хендерсон? — Грег наморщил лоб, силясь заставить свой затуманенный алкоголем мозг что-нибудь вспомнить. — Это не тот ли самый Маршалл Хендерсон — владелец сети крупных фабрик и фешенебельных магазинов?
— Вероятно, да. — Хотя Грег недоверчиво хмыкнул, от пристального взгляда Келси не ускользнуло, что он весь побагровел.
— Вот теперь все понятно! Ничего удивительного, что ты дала мне по шапке, если подцепила его, — он стоит целого состояния! Полагаю, это он отвалил тебе эту побрякушку. — Грег развязным жестом ткнул пальцем в маленькую пчелку, и Колей усилием воли заставила себя сдержаться: ее горячая кровь уже закипала.
— Он просто мой старый друг, и ничего больше.
— Ну-ну, давай заливай! — Его голос дрожал от ненависти, глаза налились кровью.
— Я тебе ничего не даю, — холодно возразила она, и он злобно рассмеялся.
— Да уж, и теперь-то ясно, почему нет, а? Бережешься для большого босса? Только не рассказывай, что ему достаточно поцеловать да погладить.
— По-моему, тебе бы неплохо попридержать язык, — ледяным тоном произнесла Келси, хотя внутри у нее все так и задрожало. Ситуация на глазах выходила из-под контроля.
— Так ли он хорош в постели, как говорят? — спросил Грег притворно ласковым голосом. — Мне это всегда было любопытно.
— Ты мне противен! — бросила она в ответ, и ее презрение, видимо, оказалось последней каплей.
— Нечего задирать нос и играть со мной в недотрогу, если вовсю гуляешь с ним. — Он с силой схватил ее за руку и грубо дернул к себе. — Если ты — одна из его бабенок, то должна знать, что к чему.
— Убери от нее свои грязные лапы! — (Не выпуская руку Келси из своих клещей, Грег повернулся на голос, она крутанулась вслед за ним и увидела налитые кровью глаза Маршалла.) — Сейчас я пересчитаю тебе зубы.
Грег перевел взгляд с его лица на Келси и молча отпустил девушку. Она подбежала к Маршаллу и, схватив его за рубашку, преградила ему путь.
— Пожалуйста, Маршалл, не надо. Он этого не стоит.., оставь его в покое.
— В чем дело? — В голосе Грега звучало искреннее недоумение. — Тут нам обоим хватит.
Тихо выругавшись, Маршалл попытался оторвать от себя руки Келси:
— Уйди с дороги, Келси! Я не хочу, чтобы тебе досталось. — Его глаза, твердые как сталь, были устремлены на Грега, и впервые по лицу юноши пробежала тень сомнения.
— Ладно, порядок. — Он сделал шаг назад. — Она твоя. Я ведь тебе ничего не сделал, правда, Келси?
— Нет, нет, ничего, — запинаясь от испуга, подтвердила она. — Прошу тебя, Маршалл, это мой праздник. Не порти мне день рожденья. Грег уже уезжает.
— Это правда? — зловещим шепотом спросил Маршалл, и лицо Грега побагровело. Он не привык, чтобы ему приказывали; с детства избалованный богатым отцом, он впервые был вынужден кому-то подчиняться — и воспринимал это как страшное унижение.
— Пожалуй, да, — угрюмо проронил Грег, пятясь назад, и чем больше увеличивалось разделявшее их расстояние, тем больше у него прибавлялось храбрости. — Я-то могу и подождать.
Она будет рада-радешенька приползти ко мне на брюхе, когда ты с нею покончишь.
Келси услышала, как затрещала рубашка Маршалла; рванувшись вперед, он почти отбросил Келси в сторону. Грег, однако, предвидел, что соперник отреагирует на его слова таким образом. Он обратился в бегство, двумя прыжками пересек лужайку и скрылся за домом. Через несколько секунд до них донесся рев его спортивного автомобиля, промчавшегося по дороге, а потом шум двигателя заглушила музыка.
Келси, вся дрожа, не сводила глаз с угрюмого лица Маршалла. Все произошло слишком быстро, и безобразная грубость Грега расстроила ее так, как она и представить себе не могла.
— Ладно, пошли в дом. Я принесу тебе бренди.
Она послушно прошла за ним в дом, он быстрым шагом провел ее через комнаты, где толпились гости, и они оказались в маленькой пристройке, раньше служившей ее отцу местом уединения. Происшедшее совершенно ее обессилило.
— Посиди здесь, я сейчас вернусь. — Он усадил ее в старое кресло и вышел, захлопнув за собой дверь, но буквально через минуту вернулся с бокалом, почти на треть наполненным чистым бренди. — Пей.
Не в силах спорить, она повиновалась. Когда огненная жидкость обожгла ей горло, она от удивления поперхнулась и беспомощно закашлялась, но едва она перевела дыхание, как Маршалл снова поднес бокал к ее губам и не отнимал, пока она его почти не осушила.
— Извини за рубашку, Маршалл. — Нервная реакция и выпитое бренди настроили ее на легкомысленный лад, и она тупо уставилась на его обнаженную грудь, видневшуюся из распахнутой рубашки.
— Ничего страшного, всего несколько пуговиц, — ласково ответил он и осторожно приподнял пальцем ее подбородок. — Как ты?
— Ничего, — пробормотала она, с трудом шевеля побелевшими губами.
— Жаль, что ты не дала мне ему двинуть как следует. — Его голос вдруг переменился и стал угрюмым. — Ему очень требуется хорошая встряска. Ну, что ты теперь намерена предпринять?
— Что? — Она не могла думать; ее мозг, казалось, превратился в кусок льда.
— Я насчет Грега, Келси. Что ты собираешься предпринять? Он тебе теперь на работе проходу не даст, — терпеливо объяснял он.
— Да, пожалуй, ты прав. — Она посмотрела на него затуманенными глазами. — Я не могу туда вернуться. Чтобы я еще раз с ним встретилась.., да никогда в жизни! — Она вздрогнула, вспомнив озверевшее лицо Грега, извергающего на нее свои сальности. — Я могу найти другую работу; его отец не единственный на свете, кто занимается дизайном интерьеров.
— Нет, конечно, но надо подумать и о другом. — Он говорил спокойно и неторопливо.
— О чем? — Она подняла на него удивленный взгляд. — О чем еще нужно подумать?
— Стоит ему начать поливать тебя грязью в определенных кругах, и твоему доброму имени конец, — бесстрастным голосом объяснял он. — Он уж постарается сделать так, чтобы не осталось ни единого человека, сомневающегося в том, что ты моя любовница.
Маршалл был прав; когда это до нее дошло, она широко раскрыла глаза и залилась краской.
— Ну и что?
— А то! — Впервые с тех пор, как они вошли в эту комнату, он стал более или менее походить на себя. — Не говори чепухи.
— Что ж, даже если ты прав, тут уж ничего не попишешь, так ведь? — со злостью ответила она. — Мне остается только переждать эту бурю и верить, что людей, которые меня по-настоящему знают, не удастся сбить с толку какими-то сплетнями.
— Какой же ты все-таки иногда ребенок! — Он сердито посмотрел на нее. — Неужели ты всерьез думаешь, будто кто-нибудь хоть на секунду усомнится в услышанном? Так не, бывает, Келси, тем более что среди женщин обо мне уже сложилось вполне определенное мнение.
— И совершенно понапрасну, — кисло сыронизировала она, и он таинственно улыбнулся:
— Рад, что ты уже отходишь. Да, между прочим, именно так, совершенно понапрасну. Достаточно мне один раз появиться на людях с какой-нибудь женщиной, и все считают, что я уже полгода как с ней сплю. Обычно в тех кругах, где я вращаюсь, этому не придают значения, но я не хочу, чтобы предметом подобных сплетен оказалась ты.
— И с чего бы это тебе обо мне беспокоиться? Я что-то не припомню, чтобы ты в свое время так беспокоился об Анне или, если уж на то пошло, о Джейд. — Она сердито на него взглянула. Это он во всем виноват! Она не знала точно, как, но виноват во всем один только он, это уж точно.
— Ну, они — совсем другое дело. Женщины, подобные Анне и Джейд, отлично могут постоять за себя.
— А я, значит, по-твоему, не могу?! — огрызнулась разъяренная Келси.
— А что, разве можешь? — ласково спросил он, и спустя несколько долгих мгновений она подняла на него подозрительно заблестевшие глаза.
— Оставь меня в покое, Маршалл, вот и все.
Ты с этим все равно ничего не сможешь поделать. Я найду другую работу и начну все сначала. Пожалуйста, не беспокойся. — Единственное, чего она хотела, — это чтобы он ушел, а она могла заползти в свою спальню наверху и дать волю слезам, грозившим разорвать ей сердце. Нет сомнений, день ее совершеннолетия запомнится ей навсегда. Похоже, она одним махом теряет работу и двух поклонников.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Загрузка...

загрузка...