ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Это чрезвычайно поможет мне играть непривычную для меня роль галантного рыцаря. — Его лицо ясно выражало циничное веселье. — А тот, кто сказал, что воздержание благотворно действует на душу, точно не держал тебя в объятиях. По мне, уж лучше власяница.
Келси не знала, что ответить, и поэтому промолчала; он легонько поцеловал ее в лоб, повернулся на каблуках и снова скользнул в машину:
— Завтра я заеду к тебе на квартиру. Если не ошибаюсь, тебе понадобится кругленькая сумма, чтобы оставить ее за собой на ближайшие шесть месяцев? — (Она безмолвно кивнула.) — А если бы ты еще перестала смотреть на меня так, будто я — все твои кошмарные сновидения в одном лице, это было бы совсем неплохо. — При этих словах она вытаращила от удивления глаза, а он лихо развернул фырчащую машину, чуть раздвинув губы в улыбке, небрежно махнул рукой из окна и исчез из виду.
После его исчезновения она добрых пять минут стояла и ждала, пока прохладный ночной воздух не вернет нормальный цвет ее раскрасневшимся щекам, а сердце не перестанет бешено колотиться. Он считает, что безразличен ей, — эта мысль ее немного успокоила. Ей было бы невыносимо видеть, как снисходительная ирония в его карих глазах сменится на раздражение или, хуже того, на жалость. С первой минуты, когда она много лет назад обратила на него внимание как на мужчину, он не скрывал от нее, что его взаимоотношения с противоположным полом — это непродолжительные и чисто физические связи, которые могут быть разорваны и рвутся без секунды сожаления с его стороны. Возможно, он просто из породы однолюбов, его жена забрала всю любовь, на которую он был способен, и его сердце умерло вместе с ней.
Она несколько раз с силой вдохнула прохладный ночной воздух и постаралась привести в порядок расстроенные нервы. С этой минуты она будет осторожна, очень осторожна. Она сыграет свою роль как нельзя лучше, до конца и сделает из его дома конфетку, а когда наступит время расставаться, она будет небрежно-дружелюбна и ни за что на свете ни на одно мгновение не выдаст того, что он разбивает ей сердце. Он был к ней добр, когда она попала в беду, и она не отплатит ему за великодушие тем, что станет для него обузой, но как ей хочется — ой как хочется! — чтобы она никогда его больше не видела.
Глава 6
— Келси, это Инее. Ты готова? Я жду в вестибюле.
— Минуточку, Инее. — Говоря это, Келси торопливо расчесывала и укладывала свои блестящие волосы. — Знаешь, я проспала — все из-за этих вчерашних танцев. — Девушка на другом конце провода хихикнула и повесила трубку, а Келси схватила папку и портфель с чертежами и эскизами и бегом бросилась вниз.
Вот уже шесть недель, как она жила в Португалии, и ей казалось, что она перенеслась в волшебную страну стремительных рек, бегущих с поросших сочной зеленью гор, множества ослепительно ярких цветов и вьющихся лоз, древних замков, старинных церквей, мрачных монастырей и крохотных городков, архитектура которых вызывала восторг и вселяла благоговение.
Все это было ничуть не похоже на то, что Келси ожидала увидеть в тот день, когда спускалась по трапу самолета рядом с Маршаллом — взволнованная, смущенная и совершенно ошеломленная той быстротой, с которой он стал распоряжаться ее жизнью.
В аэропорту их встретила Инее — высокая, стройная девушка-португалка с длинными, черными как смоль волосами и огромными миндалевидными глазами; как выяснилось, она работала секретаршей у подрядчика, которого Маршалл нанял для выполнения строительных работ. Она мило поздоровалась, улыбаясь черными глазами из-под полуопущенных ресниц, и Келси сразу же почувствовала к ней расположение; это было очень важно, так как ей предстояло работать с Инее в самом тесном контакте.
Инее отвезла их сначала в гостиницу — длинное, приземистое белое здание, уединенно стоявшее посреди сосновой рощи. Здесь они оставили вещи, а сами отправились на виллу, где, как известила их на ломаном английском Инее, их ждал Пирес, “наш — как это у вас называется? — босс”. Келси было интересно увидеть виллу, где ей предстояло доказать, что она недаром проучилась столько лет и чего-то стоит, но увиденное превзошло все ее ожидания. Выехав из маленького шумного городка в северной части страны, они свернули с шоссе на заброшенный проселок, в конце которого их встретила громкими криками и широченными улыбками группа людей.
— Пирес. — Инее указала на высокого, крепко сбитого мужчину, стоявшего возле массивного двухэтажного особняка, но Келси не могла оторвать глаз от дома, над которым ей предстояло работать. Это было величественное старинное здание, сложенное из грубо отесанного камня; снаружи оно было, по португальскому обычаю, выкрашено в белый цвет, но краска потрескалась и облезла, решетчатые жалюзи широких окон и тяжелых дубовых дверей болтались на одной петле, а ажурные балконные решетки, украшавшие все проемы второго этажа, совсем обветшали. В плаке дом был Г-образной формы, крыша одного флигеля была высокая, двускатная, а второго — плоская и сплошь поросла зеленью. С некоторой натяжкой это здание можно было бы отнести к колониальному стилю, но оно отличалось от всего виденного ею ранее. В особенности Колей поразило крыльцо — куполообразное и целиком покрытое глазурованной голубой плиткой; из такой же плитки были выложены наличники всех окон дома.
— Ну как? — С самого приезда Маршалл не сводил с нее глаз, и Келен порывисто повернулась к нему, ее лицо сияло восторгом.
— Просто чудо, и такой необычный. Как ты его нашел?
— В одном из городов на севере Португалии у меня есть друг, он давно подыскивал для меня подходящий дом. На этот особняк он наткнулся по чистой случайности. Его продавали просто за гроши; почему — увидишь, когда зайдем внутрь, — добавил он, усмехаясь, — и хотя работы здесь невпроворот, мне он понравился. Место просто идеальное — тихое, уединенное, а в придачу к дому продается большой участок земли. Энрике организовал строительные работы, а теперь вот и мы пожаловали. — Он пристально посмотрел на нее. — Ну как, придется потрудиться? — Говорил он с легкой иронией, но Келси почувствовала за ней теплоту.
— Еще как, — ответила она полушепотом. Внутри дома объем предстоящей работы ее просто ошеломил. Всего в здании было четырнадцать комнат, шесть на первом этаже и восемь на втором, окна выходили в открытый внутренний дворик. В доме, должно быть, уже много лет никто не жил, и он пришел в полное запустение; везде чувствовался затхлый запах гнили.
Два часа ушло на обсуждение с Пиресом первоочередных задач — в том числе было решено очистить от деревьев и кустарника обширную площадку позади дома, где Маршалл решил устроить большой бассейн. К тому моменту, когда Инее повезла их обратно в гостиницу, навалившаяся после дороги усталость, смятение при мысли о масштабах предстоящей работы и неотвязная мучительная головная боль, причиной которой был жаркий, влажный климат, окончательно доконали Келси.
— Устрой себе сиесту, — отрывисто приказал ей Маршалл у двери номера, когда заметил, как помутнели ее янтарные глаза и мертвенно побледнело лицо. — Ужин будет только через три часа, я тебя разбужу заранее.
С того вечера в Англии, когда Маршалл подарил ей кольцо, он стал вести себя с ней как-то отчужденно, и это порой причиняло Келси беспокойство, хотя она не могла не признать, что так ей легче скрывать свои чувства.
Пробыв в Португалии ровно столько, сколько требовалось на то, чтобы одобрить первые наметки по ремонту фасада здания, устройству бассейна и перепланировке комнат, Маршалл уехал, пообещав на прощание, что будет звонить каждый вечер и узнавать, как продвигается работа.
Еще до отъезда он говорил, что предполагает вернуться через пару недель, но Келси постеснялась напомнить ему об этом, когда они прощались, о чем сильно пожалела в ту самую минуту, когда его машина скрылась из виду.
А затем потекли чудесные дни. В восемь часов, до наступления жары. Инее заезжала за Келси в гостиницу и везла ее на стройку, находившуюся на расстоянии нескольких миль. Там она погружалась в дела: набрасывала эскизы, обсуждала и утверждала план работ на день. Сразу же после полудня за ней снова заезжала Инее. Маршалл устроил так, что в ее обязанности входило быть не только компаньонкой и помощницей Келси, но одновременно и ее гидом. После обеда и короткой сиесты Инее знакомила ее со страной, и две девушки провели немало счастливых часов, осматривая крохотные городки и деревни в округе.
Не прошло и нескольких дней, как Келси начала понимать страну, где ей предстояло провести ближайшие полгода. Вместе с Инее они бродили по улочкам ослепительно белых городков, уснувших в лучах жаркого полуденного солнца, любовались красотой живописных гор, напоминавших Келси зеленый Уэльс, и лесами на побережье, где сосны и эвкалипты, каштаны, дубы и тополя росли вперемешку, возвышаясь над разостланным под ними ковром из вереска и папоротника; они посетили несколько великолепных старинных церквей и музеев, и на их пути встретилось множество греющихся в золотистых солнечных лучах ветряных мельниц; треугольные крылья, вертевшиеся на их конических каменных башнях, походили на паруса яхт.
Это была не жизнь, а просто идиллия, работа над домом тоже продвигалась вперед хорошими темпами, однако пролетела неделя, за ней другая, а Маршалл все ограничивался лишь ежевечерним коротким звонком, от которого у Келси оставался горький осадок неудовлетворенности, и постепенно Келси не на шутку забеспокоилась: а что, если он жалеет о совершенном великодушном поступке, если раскаивается в том, что пошел на их фиктивную помолвку? Дважды он уже собирался приехать и оба раза сдавал билет — якобы из-за того, что завален работой, и в конце концов, повинуясь импульсу, она несколько дней назад не выдержала и написала ему длинное сухое письмо, в котором объясняла, что для окончания порученной ей работы нет никакой необходимости продолжать помолвку; она будет рада ее расторгнуть и работать у него на сугубо деловых началах.
Три последних дня она жила ожиданием звонка, но телефон упорно молчал — Маршалл перестал даже звонить, как раньше, по вечерам. Понапрасну просидев у телефона два вечера и порядком понервничав, она приняла приглашение Инее на чей-то день рождения в поселке, где жила ее португальская подруга, и приехала в гостиницу в предрассветные часы, не чуя под собой от усталости ног.
В последний раз глянув в зеркало и полюбовавшись своим свежим загаром, придавшим ее коже персиковый оттенок, и золотыми бликами, игравшими в ее чуть выгоревших на солнце волосах, она открыла дверь своего номера и застыла: в дверном проеме темнела фигура высокого мужчины, поднявшего руку, чтобы постучать.
— Маршалл? — Она удивленно взглянула на его угрюмое лицо. — Господи, что ты здесь делаешь?
— Именно этот вопрос мне хотелось бы задать тебе. — Его лицо было холодным и жестким, ни капли нежности. — Что ты здесь поделываешь, Келси?
— Что? — Она недоуменно следила за тем, как он, оттолкнув ее, прошел в комнату и медленно закрыл за собой дверь. — В вестибюле меня ждет Инее; пожалуй, мне…
— Я ее видел, — отрывисто бросил Маршалл. — Я отправил ее на стройку сказать, что сегодня тебя там не будет.
— Не будет? — Она посмотрела на него, и внутри у нее все растаяло. Он был одет в темно-серые, сшитые на заказ брюки и белую рубашку с короткими рукавами и открытым воротом. Это был настоящий мужчина, мужское начало чувствовалось во всем, каждая клеточка, каждая пора говорила об этом. — Когда ты приехал? — К своему огорчению, она обнаружила, что ее голос дрожит.
— Вчера в десять вечера. — Его глаза сверкали, как стальной клинок. — Где ты была?
— Где я была? — повторила она в замешательстве и вдруг от неожиданности так и подпрыгнула: он с силой ударил ладонью по крышке туалетного столика.
— Не играй со мной в игрушки, Келси! Где ты была?
— Инее пригласила меня на вечеринку. — Она не сводила глаз с его потемневшего лица.
— Ах, значит, пригласила? — грубо переспросил он. — А нельзя ли поинтересоваться, кто сопровождал тебя и прекрасную Инее на вышеуказанное мероприятие?
— О чем это ты?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...