ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Смотри, что они со мной сделали, – сказал он, указывая на свою грудь. Сквозь мертвенное сияние проступила тусклая пурпурная черточка – ножевая рана, точно такая, какую Лайам уже видел в мертвецкой матушки Джеф, и лицо призрака было лицом мужчины, убитого в Щелке.
– Кто это сделал, Двойник?
– Здесь так холодно, – пожаловался призрак, глядя на рану, – а птицы все ждут. Но я не могу им помочь, ведь у меня кто-то вырезал сердце.
“Он сошел с ума, – подумал Лайам с жалостью. – И я, кажется, тоже”.
– Кто вырезал твое сердце, Двойник? Но призрак уже ничего не слышал. Он вновь принялся выть. Жалобный вой все нарастал, пока не достиг самой высокой ноты. Белые ноги несчастного привидения стали уходить в мостовую, а мертвенное свечение делалось все бледней и бледней. Из-за закрытой двери неслись вопли кабатчика, пытающегося заглушить нечеловеческие стенания. Лайам метнулся вперед.
– Двойник! – крикнул он, но призрак уже исчез. Лайам выругался и в ярости топнул ногой, потом резко развернулся. – Боулт!
Стражник с факелом и алебардой тут же выскочил из-за угла. Кабатчик все еще продолжал что-то орать, и Лайам бешено пнул дверь. Та сорвалась с петель и с грохотом рухнула внутрь. Вопли тотчас умолкли.
Лайам ринулся в темный проем, Боулт, подняв факел повыше, последовал за командиром. Лысый кабатчик сидел на полу, придавленный дверью. Одной рукой он держался за лоб, а вторую вытянул перед собой. Из глаз его ручьями текли слезы.
– О боги, Двойник, я не хотел ничего плохого! Пощади!
Лайам наклонился, ухватил владельца лавочки за грудки и одним рывком поставил его на ноги.
– Как он умер? – крикнул он, прижав перепуганного мужчину к стене. – Кто вырезал ему сердце?
– Моряк, – давясь слезами, пролепетал тот, – это моряк!
– Когда?
Ситуация складывалась довольно странная. Живой Двойник вряд ли сумел бы вызвать у Лайама сочувствие, но его мыкающийся в поисках пристанища призрак пробудил в нем жгучее желание восстановить справедливость.
– Четыре… нет – пять ночей назад, после того, как в небе загорелась комета.
Кабатчик мало-помалу стал приходить в себя, и потому Лайам сильно встряхнул его, постаравшись, чтобы лысая голова как следует приложилась к стенке затылком.
– Здесь?
– Нет, на улице, – проскулил тот, кого призрак называл Фаем. – Клянусь – я там не был! Я ни о чем не подозревал, пока стражники не обнаружили труп! Клянусь!
– Заткнись! – велел Лайам.
– Я умоляю вас, мастер…
– Заткнись! – прорычал Лайам и еще раз встряхнул кабатчика. – Они о чем-нибудь говорили? Что-нибудь делали? Почему им захотелось его убить?
– Я не знаю! – пролепетал Фай и вновь зарыдал, но никакого сочувствия к себе этим не вызвал. Вид крупного, глотающего слезы мужчины только вызвал у его мучителя новый прилив злости.
– Так подумай, ублюдок!
– Я не знаю, мастер, – клянусь вам, не знаю! Возможно, они поссорились, но тут всегда так много народу… не бейте меня, не надо! Он и так теперь изводит меня каждую ночь!
Несколько бесконечно долгих мгновений Лайам яростно глядел на съежившегося от страха кабатчика, затем брезгливо его от себя оттолкнул.
– Пошли отсюда, – он вдруг почувствовал прилив отвращения. Ему захотелось скорее убраться прочь.
Боулт двинулся за Лайамом, с трудом управляясь с факелом и алебардой, мешавшими ему выбраться из кабачка.
– Может, арестуем его? – предложил он, когда они уже шагали по улице. – У него ведь наверняка рыльце в пушку.
– А зачем? – раздраженно поинтересовался Лайам. – В тюрьме ему хуже, чем здесь, не будет. Призрак теперь не отвяжется от него до скончания дней.
– И то правда, – кивнул Боулт. – Что ж, и поделом.
– Нет, – после длительного молчания отозвался Лайам. Его раздражение успело улечься. – Это несправедливо. Ему приходится отвечать за других.
Боулт счел за лучшее промолчать, потом спросил безразличным тоном:
– Так это тот человек, которого вы искали?
– Да, – ответил Лайам.
Они как раз выходили на главную площадь, и Лайам окинул задумчивым взглядом здание городского суда. Конечно, он свалял дурака, не предположив вовремя, что Двойник мог попасть в подопечные матушки Джеф, но теперь, хоть и с небольшим опозданием, дело все-таки сделано.
– Боулт, окажите мне услугу. Постарайтесь достучаться до привратника этого заведения и втолкуйте ему, что завтра утром квестор Ренфорд хочет с матушкой Джеф повидаться и надеется отыскать ее здесь. А еще сообщите эдилу о том, как прошла наша вылазка, и передайте, что призрак – Двойник.
– А вы теперь прямиком домой?
– Да. Хотя нет, погодите. Не говорите, что это Двойник. Просто скажите, что призрак – тот самый вор. И сами забудьте это имечко – ладно?
– Можете быть уверены, – усмехнулся Боулт. – Как только я доберусь до бочки в казарме, я тут же забуду всю эту чертову ночь.
Лайам мрачно усмехнулся в ответ:
– Только не пейте слишком много, Боулт. Завтра ночью вас также ожидает работа.
Озадачив стражника этой репликой и забрав у него факел, Лайам зашагал к конюшне.
Добравшись до бухты, он ощутил, что предельно измотан, но мозг его при этом работал до странности четко, продолжая трудиться над вопросами, которые все еще не удалось разрешить.
Хотя, на первый взгляд, все выглядело отлично. Теперь, когда установлено, что Двойник мертв, а его сообщник и убийца ушел в море, расследование можно было закрыть. Кессиас может объявить о результатах сыска Клотену, а уж утихомирится тот или нет, это другой вопрос. Сам Лайам умудрился вернуть себе часть имущества (вот он – ковер, а о жезле и книге придется забыть). В общем, у него появился веский предлог уйти на заслуженный отдых.
Но… Об этом “но” Лайам сейчас и раздумывал, стряхивая перед тем, как войти в дом с сапог мокрый песок.
– Фануил! – позвал он. – Ты где?
“В кабинете”.
– Топай на кухню. Нам нужно поговорить.
Добравшись до кухни, Лайам бросил плащ на спинку стула и подошел к магической печке.
Топоча коготками, мимо него прошествовал Фануил и, трепыхнув крыльями, вспрыгнул на стол.
“Добрый вечер, мастер”.
– И тебе добрый вечер, приятель. Ты спал?
“Да”.
В ответе дракончика не было и намека на недовольство, но Лайаму все равно стало неловко, и он счел нужным сотворить для уродца чашечку кофе.
– На, наслаждайся. – Он вновь повернулся к печке и извлек из нее тарелку с густой похлебкой. – Я хочу рассказать тебе кое-что, в чем, надеюсь, ты поможешь мне разобраться.
“Хорошо”, – дракончик, изогнув длинную шею, принялся водить мордочкой над напитком, распространяющим вокруг восхитительный аромат.
– Значит, так, – начал Лайам, не забывая погружать ложку в похлебку, – пожалуй, ты и сам знаешь всю эту историю, но я хочу пересказать ее целиком. Начнем с Двойника и его приятеля-моряка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79