ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Верно. А ты?
– Конечно.
В самом деле, Эвану очень не хватало жизни под парусом. Он скучал по часам, отсчитывающим время ударами склянок, по своим корабельным обязанностям, ему не хватало разнообразия впечатлений и переживаний.
– Также, как и я! – звенящим голосом заявил подошедший к ним размашистыми шагами Томас Даути, новый покровитель Дрейка.
Крупной ладонью он хлопнул корсара по спине:
– Ну, не говорил ли я вам, мой дорогой друг, что устрою вам аудиенцию у Ее Величества?
– Да, говорили, Том, благодарю вас, – Дрейк поднял за здравие своего энергичного, самоуверенного покровителя воображаемый кубок.
Эван отступил немного в сторону. Даути, в самом деле, производил впечатление человека умного и знающего. Не успев оказаться при дворе, он узнал, что яблоко раздора между Эссексом и Лестером, двумя фаворитами королевы, было брошено рукой Даути.
Дрейк, который никогда не позволял никому дурачить себя, тем не менее попался на удочку Даути. Эвану не нравилось, что Дрейк, обычно сообразительный в подобных делах, явно поддался на хитрую лесть лорда. Эван терпеливо дождался, пока двое строили планы относительно встречи за ужином, после чего Даути покинул зал, а Дрейк повернулся к Эвану.
– Настоящий джентльмен, – заявил он. – Едет с нами в эту экспедицию.
Какое-то неуловимое опасение возникло в душе Эвана, но тут же исчезло, словно его и не было.
– Настоящие джентльмены редко становятся настоящими моряками, Фрэнсис.
– А в этом путешествии станут, – Дрейк обвел взглядом зал, полный людей. – Ты уже видел Андрэ Скалия?
– Нет. Но собираюсь сейчас же найти его.
– Чтобы узнать, что стало с девушкой?
– Да.
– Она тебе не безразлична, Эван?
– Да.
Дрейк вздохнул. Поставив ногу на выступ возле окна, он выглянул в сад, где среди лабиринтов и арок гуляли павлины.
– А мы с женой, к сожалению, стали чужими друг другу. В Ирландии, попадая в какую-нибудь переделку, я пытался представить себе ее лицо, но даже тогда, когда думал, что смерть неизбежна, не мог вспомнить ее черты. Я чувствовал такую… неловкость, когда встретил ее в Плимуте.
А Эван подумал, было ли чувство неловкости менее болезненным, чем колодец одиночества, в котором он очутился после расставания с Энни.
– Мэри здорова? – спросил он.
Дрейк пожал плечами и поморщился. Высокий крахмальный воротник, который он надел на аудиенцию у королевы, царапнул ухо.
– Вполне, – он сжал кулаки. – Она всегда была покладистой, а теперь хочет ребенка…
– Ну так сделай его. Или ты забыл, как это делается?
– Ну ты нахал, дружище. Я знаю способы, вот возможностей маловато…
И слава Богу, подумал Эван. Если бы Энни осталась в Кэроу подольше, он не устоял бы перед страстью, и сейчас снедающей его при мысли о ней.
– Идите за мной.
К ним быстро шел Андрэ Скалия. На мгновение свет, падавший из окна, осветил его лицо, и он напомнил Эвану кого-то. Но кого?
Потом Скалия подошел ближе, в темных одеждах, сосредоточенный, целеустремленный. И тогда Кэроу решил, что на земле, слава Богу, не существует второго такого, похожего на него человека, и что он просто ошибся.
Андрэ указал на дверь, ведущую в покои королевы. Дрейк и Эван вошли вслед за ним в длинный, с высоким потолком коридор. Скалия шел очень быстро. Прожитых лет словно не было. Время, казалось, совершенно не тронуло его, он был так же энергичен и крепок, как человек в расцвете лет.
– По вполне понятным причинам о нашей истинной цели мы рассказали только заинтересованным лицам, – на ходу говорил Скалия. – Мы объявим, что вы отправляетесь в Александрию. Даже команда должна так думать.
– У них могут возникнуть догадки, – заметил Эван.
– И пусть. Большинство решит, что вы ищете северо-западный путь в Индию. Ну, конечно, посол Испании уже предупредил короля Филиппа, чтобы тот готовился к новым нападениям на корабли Номбре-де-Диоса, вывозящие сокровища.
Фрэнсис Дрейк усмехнулся:
– Они даже представить себе не могут нашей истинной цели.
– И вы должны позаботиться о том, чтобы впредь все так и оставалось, – Андрэ остановился у массивных двойных дверей. – Мистер Дрейк, за этими дверями – люди, которые вкладывают деньги в наше предприятие. Не спорьте с ними и не говорите больше того, что необходимо.
Фрэнсис Дрейк кивнул головой, быстро вошел в зал и закрыл за собой дверь.
Эван и Андрэ взглянули друг на друга. Эван пытался найти слова, чтобы спросить об Энни, но во рту у него пересохло, язык словно онемел.
– Она в саду, – нехотя произнес Скалия.
– Что?
– В саду. Но чтобы никто вас не видел. И предупреждаю вас, Эван, если вы проговоритесь, ваша голова украсит древко копья.
Сначала Эвану показалось, что в саду никого нет. Вдоль посыпанных гравием извилистых дорожек цвели розы, на клумбах поднимались высокие прямые наперстянки. Подстриженные деревья образовывали замысловатые арки, создавали тенистые беседки во всех частях сада. Вдруг он услышал шорох и увидел женщину, стоящую в тени дерева. На ней был зеленый наряд. Головной убор цвета слоновой кости обрамлял лицо, скрывая волосы. Высокая и стройная, как ива, она подняла руку в робком приветствии.
– Энни! – имя страдальческим шепотом вырвалось из внезапно пересохшего горла.
Ноги сами собой понесли его навстречу ей. Это было видение из снов, но даже во сне она никогда не приходила к нему такой прекрасной.
В видениях его посещала Энни, которую он знал, бесконечно желанная, смеющаяся девочка-подросток.
Женщина, ожидавшая в тени, казалась незнакомкой. Хрустя гравием, он подошел поближе и увидел само совершенство. Кожа у нее была гладкой, как свежий снег, фигура стройной и прямой, осанка по-королевски благородной. Время сгладило в ней все недостатки, превратив в воплощение грез. В своем придворном наряде она была неотразима. Затянутый шнурком корсаж обрамляли золотые ромбы, узкие рукава подчеркивали тонкость рук, головной убор, из-под которого выбивалось несколько прядей, скрывал золотисто-рыжие волосы.
Глаза ее были такими же ясными, как море в погожий день.
– Эван, – просто произнесла она, но в голосе угадывалось волнение. Тембр его изменился: теперь в нем чувствовалось благородное происхождение. Одного-единственного слова было достаточно, чтобы любой мог понять это.
– Я… я не знал, захочешь ли ты видеть меня, – сказал он.
Она затаила дыхание и сжала ладони вместе. По этому жесту он мог судить об охватившем ее волнении.
– Все эти три года, – проговорила она, слегка запинаясь, – я мечтала только об этом.
Внезапно напряжение между ними исчезло, и Энни, смеясь и плача, оказалась в его объятиях. Она страстно прижалась к нему, словно боялась, что он был видением, которому от легкого дуновения ветерка суждено исчезнуть.
– Боже мой, Энни, как мне тебя не хватало, – он принялся целовать девушку самозабвенно и требовательно, пока в нем не пробудилось желание.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91