ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Ватсон! Бежим!С этими словами он быстро сунул за пазуху «Торжество добродетели», пару кирпичей и обломок кровати — вещественные доказательства, как он вскользь отметил, — и мы понеслись к выходу.Как ни странно, парадная дверь была распахнута настежь. Но удивляться этому уже не было времени. На несколько секунд Холмс зачем-то задержался у навозной кучи, но, бросив взгляд на химеру, вновь припустил хорошим аллюром.Несмотря на то, что я неплохо бегаю и даже, помнится, не раз брал призы на средних дистанциях, Холмс намного обошел меня. Уже через несколько минут он выбежал к Темзе и заметался по набережной.— Призрак! — заорал я, подбегая к нему. — Настигает нас!Не оборачиваясь и не теряя ни секунды, Холмс перемахнул через парапет и без всплеска, как нож, ушел в воду. Спустя минуту его голова показалась на поверхности ярдах в двадцати от берега и, повернувшись, вопросительно уставилась на меня.— Холмс! — воскликнул я, расплываясь в улыбке. — Я просто балдею, как вы ныряете! Вы не потеряли ваши пузырьки?..Холмс выплюнул набившуюся в рот тину и медленно поплыл к берегу.— Когда‑нибудь, Ватсон, — проговорил он, выбираясь на парапет, — когда‑нибудь ваши шуточки выйдут вам боком… Да прекратите же, наконец, ваш идиотский смех!Я потащил упирающегося Холмса вдоль набережной.— Не пойду, — обиженно бормотал он. — Никуда я с вами не пойду.Тем не менее, он пошел и даже побежал. Похоже, ему было не жарко. Я утешал его тем, что теперь ему, в отличие от меня, не надо умываться и стирать плащ — Холмс лишь что‑то бурчал в ответ. В конце концов, я затащил его в маленький кабачок, усадил у камина и заказал горячий грог.Грог быстро вернул моему другу его обычное расположение духа.— Вам не кажется, Ватсон, — сказал он, неторопливо потягивая свой любимый напиток, — что мы можем сделать некоторые выводы по нашему делу?— Так мы, оказывается, занимались делом? — протянул я. — Гляди‑ка! А мне казалось, что пузырьками!— Не юродствуйте, Ватсон. Оставим на время эти несчастные пятьдесят шесть фунтов. Мы к ним, конечно, вернемся, но позже. Смерть Хьюго Блэквуда — вот, что интересует нас в настоящее время. Точнее, не самая смерть, а связанные с ней…Голос Холмса дрогнул, рот приоткрылся, глаза округлились, а взгляд остановился где‑то у меня за спиной.Холодная рука тяжело легла на мое плечо.— Доброе утро, джентльмены! — прогремел над самым моим ухом до боли знакомый голос. — Доброе утро, доктор Ватсон!Я обернулся. Первое, что бросилось мне в глаза — это улыбка. Широчайшая улыбка от одного уха до другого. Уши, как, впрочем и улыбка, принадлежали — нет, не призраку замка Блэквудов. Перед нами собственной персоной стоял мистер Наполеон.— Как я рад! Как я рад, боже мой! — И он сразу же полез целоваться.Сегодня мистер Наполеон был мокр, как никогда. Некоторое время я пытался высвободиться из его железных объятий, но тщетно. И только когда я, наконец, стал почти таким же влажным, как и он, Наполеон бросил меня и вцепился в моего друга. Вид Холмса, мокрого с ног до головы, прямо-таки умилил его.— Родной мой! Шерлуша! Я вижу, вы таки последовали моему примеру! Как вам понравилась Темза? Ведь вы купались в Темзе? Не правда ли, сегодня такая приятная вода? Просто прелесть!..Холмс затравленно, по‑собачьи, глядел на меня, пытаясь вырваться из рук мистера Наполеона.— Какой прекрасный день! — фразу прервал звук поцелуя. — Нет, я все‑таки чертовски рад вас видеть, Холмс! Если бы вы только знали, как приятно осознавать, что я не одинок в своем увлечении! Про этих идиотов я и говорить не хочу, вы понимаете меня, Холмс, я имею в виду тех, кто пренебрегает такой прекрасной возможностью закалить свой организм, а заодно и помыться — ведь правда, Холмс? Я вижу, вы меня понимаете, я вижу это по вашим глазам! Вот и сегодня, когда я переплывал реку, один из этих сумасшедших стоял на мосту и никак не мог решиться. Я изо всех сил подбадривал его, но этот псих, вместо того, чтобы вкусить радость единения с водной стихией, просто ушел прочь, напоследок осыпав меня каким‑то мусором! — С этими словами мистер Наполеон начал энергично мотать головой, стряхивая на Холмса сор из своей шевелюры. — Я уже не говорю о тех словах, которые он произнес в мой адрес!..На Холмса было жалко смотреть. Казалось, он вот‑вот заплачет. Я понял, что пора прийти ему на помощь.— Все это очень здорово, мистер Наполеон, — начал я. — Это впечатляет. Но, однако же, признайтесь, всю эту историю вы выдумали от начала и до конца. Не правда ли?Наполеон осекся. Он оторопело посмотрел на меня, потом, отпустив Холмса, встал, засунул правую руку за полу того, что он, видимо, называл сюртуком и грозно сказал:— Я не привык, чтобы мои слова брались под сомнение. Я…— Ну как же, — безапелляционно перебил его я, — вы сами подумайте. Переплыть Темзу в такой день и в таком месте — это просто нонсенс, это же выше человеческих возможностей.— Конечно, — подтвердил Холмс, к которому вернулась способность говорить. — Это невозможно.Наполеон с бешенством посмотрел в его сторону.— Извините, — продолжил я свою мысль. — Я ни в коей мере не хотел бы брать под сомнение ваш поучительный рассказ, но посудите сами — Темза… Такая бурная… Нет‑нет, никак не могу поверить.— Пойдемте, — величественно провозгласил мистер Наполеон. — Все пойдемте со мной. Все.Мы вышли на набережную. Дул пронизывающий ветер. Над Темзой плыли низкие облака. Мистер Наполеон подошел к парапету.— Сверим часы, — сказал он. — На моих, как обычно, десять двадцать две по Гринвичу.С этими словами мистер Наполеон бухнулся в темные воды Темзы и, быстро‑быстро перебирая руками, поплыл к противоположному берегу.— Пойдемте, Ватсон, — Холмс потянул меня за рукав. — Он может вернуться.— Минуточку, — сказал я, продолжая наблюдать за одиноким пловцом. — Смотрите!На берегу, к которому самозабвенно плыл мистер Наполеон, появились люди в белых халатах. Завидев плывущего, они издали торжествующий вопль, который, несмотря на большое расстояние, донесся и до нас. Профессиональными движениями размотав огромный сверток, оказавшийся рыболовной сетью, люди закинули его в реку.Через несколько минут мистер Наполеон затрепыхался в сети, подобно огромной рыбе. Он прыгал и метался, но все его усилия освободиться были тщетны. Его вытащили на берег и стали тщательно пеленать в его императорскую мантию. Затем, уже спеленатый как ребенок, он был с почестями поднят на плечи, и, еще минуту спустя, торжественная процессия скрылась с наших глаз.Мы с Холмсом вернулись в кабачок. Грог уже остыл, и мы заказали по новой порции. Мой друг начал приводить себя в порядок, сбрасывая под стол мусор, доставшийся ему от мистера Наполеона.Начало сказываться напряжение предыдущей ночи. Меня потянуло в сон. Но едва я прикрыл глаза, как срывающийся шепот Холмса заставил меня вновь открыть их:— Смотрите, Ватсон!И Холмс протянул мне клочок бумаги, на котором значилось:
тайтесь скрыться. Мне и стоятельства смерти ло го Блэквуда.
М Глава 12 — Откуда это у вас, Холмс?Холмс оторопело взглянул на меня, потом на клочок бумаги в моих руках и растерянно проговорил:— Это… Это от… мистера Наполеона… В общем, ну, то, что осталось после него… Смотрите-ка. Выходит, кому-то известно о смерти Хьюго Блэквуда гораздо больше, чем нам!— Куда ж больше‑то? — удивился я. — Отравили старика и все тут.— А кто отравил? И зачем? Вы сможете мне ответить?— И не подумаю, — я демонстративно закрыл глаза. — Спросите у мистера Наполеона.— Сейчас поплыву, — сострил Холмс. — Только вот обсохну маленько…— Обсохните, обсохните… — пробормотал я.— Сказать честно, Ватсон, я всегда поражался вашему глубочайшему равнодушию к глобальным проблемам современности. Подумать только! В этой записке — кстати, отдайте ее — находится ключ к разгадке…Холмс внезапно замолчал, еще раз посмотрел на обрывок, затем нагнулся и, помедлив мгновение, нырнул под стол.— Знаете, Ватсон, — сказал он, вновь появляясь на свет божий с грудой мусора в руках, — мне в голову пришла великолепная мысль. Возможно, здесь есть и другие части этого письма.Но сколько Холмс ни перекладывал пробки, фантики, щепки и желтые пожухлые листья — все было безрезультатно. Оживление сползло с лица моего друга. Он что‑то еще бормотал, разгребая веточки и палочки, но уже без того воодушевления, которым был охвачен минуту назад.— Пойдемте‑ка лучше домой, — предложил я.— Да, — согласился Холмс, — шли бы вы домой! Шли бы! И не просто… Хотя нет… Постойте. Этот псих, кажется, говорил, что мусор бросали с моста, значит… Значит, надо обследовать мост! Немедленно!И Холмс, мокрый и грязный, как половая тряпка, бросился к выходу. Неповоротливый кабатчик не успел вовремя перехватить его, и мне самому пришлось заплатить за грог. Обследовать мост мне совершенно не хотелось, но иного способа поскорее попасть домой я просто не видел. Слегка утешало лишь то, что Холмс не додумался обследовать Темзу. А ведь мог.Мост находился в какой-то сотне ярдов от кабачка. По нему сновали прохожие, с грохотом проезжали экипажи. Внизу неторопливо проплывали баржи, до краев груженные песком.— Здесь это единственный мост, — уверенно сказал Холмс. — Кстати, если вам интересно, по нему в одна тысяча… — он замолчал, искоса посмотрел на меня и, махнув рукой, как всегда некстати пробормотал что‑то о метании бисера в свиней.У самого моста Холмс остановился.— Ватсон, — скомандовал он, — ждите меня здесь. А то вы, как обычно, затопчите все следы. У вас ведь прямо талант губить все мои начинания.С этими словами великий сыщик ловко увернулся от несущегося на него кэба и выбежал на мост.Я встал поодаль, наблюдая, как Холмс мечется из стороны в сторону, изучая тротуары то в одном, то в другом месте, ползает на четвереньках, петляет, совершая массу немыслимых и, на мой взгляд, ненужных движений. Складывалось впечатление, что он не идет по чужим следам, а запутывает свои собственные.Действия великого сыщика вызывали законное недоумение идущих и едущих по мосту. Мастеровые освистывали его, кэбмены кричали ему обидные слова, мальчишки с хохотом плясали вокруг него, осыпая моего друга непристойными шутками и бранью.Холмс ни на что не реагировал. Вытащив из кармана огромную лупу, рулетку, моток бечевки и колышки, он принялся методично разбивать мост на квадраты. Но как он ни старался, как ни спешил, разметить более двух квадратов никак не удавалось. Прохожие то и дело натыкались на колышки, вырывая их из трещин мостовой, рвали бечевку, сбивали с ног самого Холмса. Дело кончилось тем, что он разбил свою любимую лупу и, по‑видимому, два или три пузырька из коллекции Хьюго Блэквуда. Ничем другим я не могу объяснить внезапной вспышки ярости, овладевшей Холмсом.— Идиоты! Болваны! Безмозглые кретины! — неистово орал он, размахивая руками и яростно пиная уцелевшие колышки. — Вот вам! Вот! Нате! Получайте! Что, довольны?!Внезапно, сверхчеловеческим усилием Холмс взял себя в руки. Он медленно обвел взглядом толпу, сдержанно поклонился и направился ко мне. Народ расступился, послышались первые робкие аплодисменты. К ногам Холмса упали несколько медяков. Кто‑то крикнул: «Браво!» Великий сыщик остановился и поклонился еще раз. Аплодисменты переросли в овацию. Толпа сомкнулась вокруг Холмса и долго не хотела его отпускать.Когда мой друг, наконец, пробился ко мне, он был уже почти спокоен. Я сделал вид, что незнаком с ним, и, честно глядя ему в глаза, вложил в его руку шестипенсовую монету. Холмс машинально сунул ее в карман.— Спасибо, Ватсон, — сказал он. — У меня сейчас как раз туго с деньгами. И пойдемте отсюда. Нас здесь не поняли.Мы прошли сквозь ревущую в восторге толпу, свернули в узкую тихую улочку и некоторое время шли молча. Когда нас оставили даже самые горячие поклонники, я спросил:— Ну что, Холмс, вы нашли то, что искали?Холмс оживился. На его бледном до того лице выступил легкий румянец.— Конечно же, Ватсон! — с жаром начал он. — Я нашел очень любопытные следы! Мне кажется, следствие идет по верному пути. Чтобы восстановить картину преступления осталось уточнить пару незначительных деталей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

загрузка...