ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— спросил я у Квентина.— Это доктор Мак-Кензи, — встрял Холмс. — Я рассказывал вам о нем. Пойдемте, Ватсон. Истина требует нашего присутствия.Мы оказались в уже знакомом зале. Былая пустота сменилась многолюдной толпой. У меня зарябило в глазах от разнообразия лиц и покроя одежд. Люди довольно громко перешептывались, почти не обращая внимание на возвышение с телом покойного.— Это она! — внезапно прошептал Холмс, схватив меня за локоть. — Видите? В углу! Леди Гудгейт! О, да, это она! — Холмс попытался спрятаться за опору балюстрады и тут же оказался лицом к лицу с сэром Дэниелом Блэквудом. Как это ни странно, он был трезв.— О, друг мой! Вы пришли! А у меня такое горе! — Дэниел зарыдал.— Ну-ну! — успокаивал его Холмс. — Мужчине не пристало плакать. Все мы смертны, и все там будем…Выразив свои соболезнования Дэниелу, я тактично отвернулся и начал осматривать зал, разглядывая собравшихся. В первую очередь, леди Гудгейт, конечно.Без сомнения, леди Гудгейт привлекала всеобщее внимание. Но внимание это было сродни тому, каким пользуются прокаженные: посмотреть хотят все, но подойти близко никто не решается. Занимаемый ею угол старательно обходили стороной, и леди Гудгейт пребывала там в гордом одиночестве. Если вы видели гиппопотама Джимми в лондонском зоопарке, то можете смело утверждать, что видели леди Гудгейт. Отличие, в принципе, лишь в том, что телеса добропорядочной леди были наглухо задрапированы в напоминающее цирк шапито платье. Но даже при этом Джимми явно выигрывал. Толстый слой румян не мог скрыть ее возраста, уверенно приближающегося к шестидесяти. В руке она держала молитвенник, а в очах ее фанатичным огнем горела неиссякаемая вера. Мне стало страшно. «Такая могла взять и семьдесят фунтов», — невольно подумал я.— …не может быть! На самом верху?! — донесся из‑за моей спины неожиданный возглас Холмса. — Ватсон, вы слышите?— Что такое? — осведомился я.— Книга с деньгами лежала на самом верху шкафа!Я задрал голову. Высота шкафа была по крайней мере десять футов.— Ну и что? — спросил я. — Подумаешь, на шкафу. Один мой приятель хранит свои книги в ящике для обуви. И что?— Не в этом дело, — Холмс досадливо поморщился, делая вид, что не понял намека. — Не находите ли вы, что леди Гудгейт, как это ни прискорбно, просто не в состоянии достать книгу с такой высоты?— Почему же? А если бы она встала на стул?— Вы что, Ватсон, с ума сошли? — раздраженно спросил Холмс. — Ее же не выдержит ни один стул! Тут гранитный постамент нужен! Дэниел, у вас есть гранитный постамент?— Нет, — оторопело пролепетал тот.— Вот видите, Ватсон! Нет постамента! И никогда не было. Следовательно, деньги взял кто‑то другой. Другой!Да, кажется, Холмс был прав. Созданная с таким трудом версия рухнула, рухнула безвозвратно. И тут меня осенило:— Послушайте, Холмс. А почему вы решили, что деньги мог взять только посторонний? Приходящий, так сказать. А что, если это кто‑нибудь из слуг или… кто‑нибудь еще?.. — Честно говоря, я слегка подозревал миссис Блэквуд, но поскольку ее муж стоял рядом, говорить об этом прямо мне не хотелось.Холмс обескуражено посмотрел на меня.— А ведь действительно, чего это я? — удивленно сказал он и почесал затылок. — Действительно! Ай да Ватсон! Ай да… А когда читаешь ваши записки, вы представляетесь таким идиотом!Я скромно потупился — Холмс редко удостаивал меня похвалы.— Ну что же, придется начать все сначала, — решительно сказал Холмс. — Все. С самого начала.Я с ужасом вспомнил вечер, проведенный с пьяным Дэниелом, разъяренную толпу в Гайд-парке, наши блуждания по канализации и понял, что еще раз этого не переживу.— Ну нет, — твердо сказал я. — Вы, конечно, можете начинать все и с самого начала. Но только без меня.— В чем дело, Ватсон? — удивленно спросил Холмс.Я высказал ему свои соображения, добавив, что даже думать обо всем этом больше не желаю. А упоминание о канализации вообще считаю в высшей степени неуместным.Некоторое время Холмс с каким-то странным выражением смотрел на мое решительное лицо. Потом он внезапно схватился руками за живот, перегнулся пополам и, мгновение спустя, зашелся в неудержимом хохоте. Допускаю, что он вспомнил какую-то веселую историю, это с ним бывало. Однако, судя по неодобрительным лицам окружающих, которые начали оборачиваться в нашу сторону, такое поведение Холмса в присутствии покойного выглядело в их глазах по меньшей мере непристойным.С трудом справившись с приступом смеха, великий сыщик вытер навернувшиеся на глаза слезы.— Ох, Ватсон, ну и насмешили же вы меня! — только и смог выговорить он.— Не вижу ничего смешного! — грубо сказал я.Следующие десять минут Холмс пытался убедить меня, что я, будто бы, неправильно его понял, клялся, что в канализацию мы больше не полезем и вообще пойдем другим путем. Лишь это его последнее обещание заставило меня взять свои слова обратно.— Дэниел! — раздался вдруг чей‑то голос.К нам приблизился молодой человек лет двадцати пяти в строгом черном костюме.— Пора идти, все уже готово, — сказал он.— Знакомьтесь, — сказал Дэниел. — Это мой брат Грегори.Грегори был очень похож на старшего брата. Так, вероятно, выглядел трезвый Дэниел лет десять назад.— Шерлок Холмс, — представился мой друг, пожимая Грегори руку. — А это, — махнул он в мою сторону, — Ватсон.Я поклонился и пожал протянутую мне руку.— Доктор Ватсон, — сказал я. — Друг и помощник.Грегори склонил голову, а затем вновь обратился к Дэниелу:— Брат, нам пора.Эти слова, хотя и сказанные вполголоса, были услышаны всеми. Толпа потянулась к выходу.Погода испортилась окончательно и как нельзя лучше подходила для похорон. Дождь лил как из ведра, холодный ветер пронизывал до костей. Похоронная процессия растянулась ярдов на двести. Впереди с непокрытыми головами шагали братья, за ними поддерживаемый с четырех сторон плыл гроб, далее следовали все остальныеЦеремонию отпевания покойного и погребение я описывать не буду. Скажу одно: мне было не до нее. Теплые кальсоны не помогали, я продрог и вымок до нитки. Единственное, чего мне хотелось, — это выпить стакан горячего грога, принять ванну и лечь в сухую, теплую постель. Да и остальные, похоже, мечтали о том же. Исключение составлял, пожалуй, лишь священник, который отпевал покойного с такой страстью, как будто хоронили его самого.Когда все вернулись в замок, я нашел небольшой безлюдный холл, забрался в кресло и решил, что ни за что не встану, пока не высохну или хотя бы не согреюсь.Я уже начал подремывать, когда раздались шаркающие шаги, и в кресло напротив бухнулось нечто, напоминающее бородатую русалку. Оно было мокрое и зеленое. Внутри у него что‑то переливалось.— Добрый день, — сказал я на всякий случай.— Буль‑буль, — ответило существо. — Буль… будь проклята эта погода. Моя фамилия — Наполеон. Может, слыхали?— Конечно, слыхал, — соврал я, не моргнув глазом (этому меня научил Холмс). И светски прибавил, чтобы поддержать разговор: — Вы гробовщик?— Нет, — гордо ответил он. — Я — триумфатор. Вы можете звать меня просто — мистер Наполеон. Видите? — Он снял пучок водорослей с головы и протянул мне. — Моя треуголка.— Предпочитаю котелок, — заметил я. — Или, по крайней мере, цилиндр. Надежно, выгодно, удобно.Мы разговорились, и время полетело незаметно. Мистер Наполеон оказался на редкость интересным собеседником. Он много путешествовал, объездил чуть ли не весь свет, а теперь жил на острове Святой Елены, как я понял, где‑то неподалеку. Мистер Наполеон красочно описывал бескрайние пустыни Аравии, снега России, солнечную Италию…— А Париж! — вдохновенно восклицал он, засунув одну руку куда‑то за пазуху и положив ногу на подлокотник моего кресла. — Когда я въезжал в Париж на моем славном Буцефале, весь народ выбегал встречать меня! Музыка, цветы, женщины! Шампанское лилось рекой!.. Огни! Море огней!..В эту минуту в холле появился Холмс. Он был мрачен.— Привет, Ватсон. Вас‑то я и ищу. А это… что?— Это мистер Наполеон, триумфатор, — представил я своего нового знакомого. — Он здесь проездом.— Отлично, — сказал Холмс, записывая что‑то в маленькую записную книжечку. — Ватсон, я должен сообщить вам важную новость. Я нашел преступника. Глава 6 — Неужели! — воскликнул я.— Да, — твердо сказал Холмс. — И ошибка исключена.Я вскочил с кресла.— Поздравляю вас, Холмс! Вы самый великий сыщик на свете! Но кто же он?— Отойдем в сторону, — Холмс выразительно посмотрел на мистера Наполеона и, взяв меня за руку, вывел в коридор. Мы остановились в дальнем темном углу, спугнув при этом небольшую стаю летучих мышей.— Вот он! — сказал Холмс и протянул мне книжечку. — Преступник один из них.В полумраке я с трудом разобрал длинный список имен и фамилий, кончавшийся, к моему удивлению, мистером Наполеоном.— Преступника всегда тянет на место преступления, — торжественно провозгласил Холмс. — Поэтому сейчас он находится в замке. Он — один из присутствующих. Остается только узнать, кто именно. У вас есть какие‑нибудь подозрения?Все это было несколько неожиданно для меня. Напрягая зрение, я еще раз пробежал взглядом весь список и, хорошенько подумав, сказал:— Я подозреваю… леди Джейн Блэквуд!— Спасибо, Ватсон! — воскликнул Холмс, потирая руки. Он отнял у меня книжечку и вычеркнул леди Джейн из списка. — Теперь я уверен, что она невиновна. Еще раз, огромное вам спасибо. Осталось всего сто одиннадцать человек. Может быть, вы подозреваете еще кого‑нибудь?Я промолчал, не в силах постичь логику великого сыщика.— Так значит, больше никого? Досадно… — сказал Холмс. — А может, они действовали сообща? Тогда им досталось… — Холмс извлек из нагрудного кармана миниатюрные счеты и долго гремел костяшками. — Им досталось больше чем по полфунта… Весьма вероятно…Тем временем, в конце коридора показался Дэниел с незнакомой юной мисс по правую руку. Он заметил нас.— О! Холмс! Ватсон! Рад вас видеть! Знакомьтесь, это моя кузина. Кузина — корзина! Ха-ха-ха! Это я сам придумал. Хотите анекдот?Я понял, что Дэниел не так трезв, как хотелось бы. Он же продолжал трещать без умолку:— И вот в чем соль! Когда все поняли, что батя вот‑вот… решили позвать священника. А жена что надумала! Послать за ним Фреда! Конюха! Ха-ха! А ведь он у нас — того! Не в себе. Ну, он и пошел. Видит — священник. Фред его хвать в охапку — и в замок. Святой отец от страха аж все молитвы позабыл! Хорошо, что не обделался! Ха-ха-ха!.. Забавно, не правда ли?— Забавно, — деревянным голосом подтвердил Холмс. По его тону чувствовалось, что соль анекдота до него не дошла.— Кстати, — воскликнул Дэниел, хлопнув себя по лбу. — Чуть не забыл! Там с… час будут читать завещание. П-по… послушаем?— Пошли! — решительно сказал Холмс. — Завещание — это то, что надо.Я заглянул в холл. Мистер Наполеон степенно разгуливал туда и обратно, одной рукой полуобнимая некоего худосочного джентльмена, а другой энергично размахивая в воздухе. Извинившись, я прервал в высшей степени интересное изложение планов захвата Бразилии и в двух-трех словах объяснил ситуацию. Наполеон благосклонно кивнул и величественно последовал за мной. Худосочный джентльмен попытался вырваться, но это ему не удалось: триумфатор крепко прижимал его к себе.Когда мы появились в зале, пробиться к нотариусу не было никакой возможности.— Давайте заберемся на галерею, — предложил Холмс. — Оттуда очень удобно наблюдать за происходящим.— И бросаться бутылками, — блаженно улыбаясь, добавил Дэниел.Наша компания поднялась наверх по скрипучей лестнице, заваленной тряпьем, рухлядью и всем тем мусором, который еще позавчера украшал полы зала.С галереи все было видно, как на ладони. Плотная толпа обступила нотариуса, вскрывающего пакет.— Это напоминает мне Ватерлоо, — задумчиво сказал мистер Наполеон. Тщедушный джентльмен в очередной раз дернулся и обреченно затих. — Помню вон там стояли войска Тамерлана, а вон там, — Наполеон показал на леди Гудгейт, — русские гренадеры…И в этот момент раздалось:— Я, Хьюго Блэквуд, находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю все свое движимое и недвижимое имущество, оцениваемое в восемь миллионов девятьсот пять тысяч пятьсот десять фунтов стерлингов, а именно:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

загрузка...