ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Люди же решат, что я совсем спятил!Можно подумать, они в противном случае решат по-другому.
Джейкоб совсем завелся, вскочил и принялся расхаживать по моему кабинету, размахивая руками.– Ты, приятель, должен узнать, чьих это рук дело. И еще ты станешь телохранителем моей Присциллы. Ты не должен спускать с нее глаз! Ясно?Уж куда яснее. Похоже, Джейкоба больше волновала собственная репутация (и нежелание расставаться с денежками), чем опасность потерять единственную дочь. Мне стало почти жаль Присс. Я выдавил лицемерную улыбочку.– Что ж, конечно, я бы…Подозреваю, что именно от своего свекра Лизбет переняла прискорбную привычку перебивать собеседника.– Да, да, да! – прокричал старикан, тряся узловатым пальцем. – И сколько это будет мне стоить?Согласитесь, что прямой вопрос заслуживает прямого ответа.– Тридцать долларов в час или двести в день.Джейкоб поступил так же, как и многие до него, когда я называл им свои ставки. Он рассмеялся. Правда, растрепанные брови по-прежнему были сдвинуты самым монументальным образом, но рот его разверзся в оглушительном хохоте.Очень неловко себя чувствуешь, когда клиент смеется тебе прямо в лицо. Тем более когда знаешь, что вообще-то ты еще и занижаешь цену. Я даже подумывал сменить вывеску на «Хаскелл Блевинс. Расследования задаром».– Послушай, – наконец вымолвил Джейкоб, утирая слезы, – мы же оба понимаем, что тридцать долларов в час – просто нелепо. А двести в день – не что иное, как грабеж на большой дороге. Это же Пиджин-Форк, Хаскелл, а не Нью-Йорк!Ну, спасибо, дорогой Джейкоб. Теперь понятно, почему я не смог отыскать здесь статую Свободы. А то бы я до сих пор мучился, куда подевалась эта дурында с факелом.Прежде чем ответить, пришлось сделать глубокий вдох.– Мои расценки не выходят за пределы разумного. В Луисвиле частные сыщики получают по сорок долларов в час и даже больше. И по меньшей мере триста долларов в день. Плюс накладные расходы.Джейкоб гнусно ухмыльнулся:– Разве наш городишко похож на Луисвиль, мой мальчик?Если тебе стукнуло тридцать три, а тебя продолжают называть мальчиком, это может не понравиться. Однако я решил пропустить обращение мимо ушей. Стоит только начать раздражаться по всяким пустякам, и можно стать законченным брюзгой.– Знаешь, малыш, что я сделаю? – милостиво сказал Джейкоб. – Я дам тебе сто долларов за день работы. А уж ты решай, брать или не брать.Теперь наступил мой черед рассмеяться, хотя, если разобраться, смешного в этом было мало. Представляете, этот тип (давайте не будем забывать – самый богатый в нашей округе) торгуется из-за цены, когда речь идет о жизни его дочери. В такие моменты невольно почувствуешь себя не в своей тарелке.Но не настолько, чтобы отказаться от торга.– Сто долларов? Вы шутите? Тогда послушайте, что я сделаю! Я не возьму эти деньги!Знаю, знаю. Кое-кто скажет, что я ничем не лучше Джейкоба, раз вступил в пререкания, когда на карту поставлена человеческая жизнь. Но прошу не забывать, что в тот момент я считал, что все это чей-то розыгрыш. А немного поторговаться о цене расследования невинного розыгрыша не казалось мне таким уж неуместным.К тому же Джейкоб-то первым начал.Старик вновь, словно бы невзначай, подошел к окну.– И много у тебя сейчас клиентов, малыш?Все понятно. Сто долларов в день – это на сотню больше нуля долларов в день. Но я не собирался позволять этому старикашке так просто меня подловить.– Честно говоря, я сейчас очень занят. Мне придется отложить несколько дел, чтобы взяться за ваше.Умением врать не краснея я так и не овладел. Джейкоб хмыкнул.– Надо же! – протянул он.На этот раз в переводе с пиджин-форкского это означало: «Ну-ну, не заливай!»– Хорошо, – наконец сказал он, пару секунд посверлив меня взглядом, – пусть будет сто пятьдесят. Это мое последнее слово.Моя голова закивала прежде, чем я успел ее остановить.Джейкоб снова хмыкнул. На сей раз в этом звуке отчетливо слышались торжествующие нотки. Он отошел от окна, вновь уселся в кресло и резким движением выхватил из кармана чековую книжку.Я не верил собственным глазам. Джейкоб Вандеверт платит вперед? Неужто я стал свидетелем чуда? Судя по ходившим в городе разговорам, Джейкоб все свои оплаты производил с задержкой в девяносто дней.– Плачу сразу! Потому что не хочу получить от тебя по почте счет, где будет указан гонорар в три раза выше. Хочу с самого начала заплатить за все сполна, ясно?Ах вот оно в чем дело! Какая трогательная вера в человеческую порядочность!Джейкоб продолжал медленно водить узловатой рукой.– Чек выписываю за трехдневную работу. Четыреста пятьдесят долларов. – Последние слова он произнес с благоговением в голосе. – Если ты так хорош, как утверждает Юнис Креббс, то трех дней хватит с лихвой.Я попытался состроить благодарную мину – нечасто сталкиваешься с подобным доверием к твоим профессиональным навыкам.– Разумеется, если ты раскроешь дело быстрее, скажем в ближайшие час-два, я рассчитываю на возврат соответствующей суммы.Да-да. Конечно. А как же иначе. Я одарил старикана столь щедрой улыбкой, что тот мог смело класть ее в банк.Как только чек оказался перед моим носом, клиент встал и посмотрел на часы.– Хорошо! – рявкнул он – Уже восемь пятьдесят семь, мне пора! Я нанял тебя на семьдесят два часа, поэтому нам надо немедленно отправляться на птицефабрику, чтобы ты мог приступить к работе.Явно решив получить сполна за каждый заплаченный доллар, он нетерпеливо топнул ногой.– Нужно сообщить секретарше, где меня искать. – Я протянул руку к телефону.Джейкоб нахмурился.– В оплаченное мною время? Ты собираешься тратить оплаченное мною время на личные звонки?!Похоже, отец не ошибался в отношении Джейкоба Вандеверта. Я невозмутимо посмотрел на него и набрал номер лавки моего брата Элмо, расположенной этажом ниже. Мельба сняла трубку после первого же гудка. Это, наверное, даже большее чудо, чем тот факт, что Джейкоб заплатил вперед.– Кто там? – проворковала она.Что значит высокий профессионализм!Интересно, а на звонки в мое агентство Мельба отвечает столь же игривым образом? Но прояснять этот вопрос было бы сейчас не совсем этично, ибо взгляд моего клиента прожигал мне спину. Я скороговоркой сообщил Мельбе, где проведу остаток дня, после чего добавил:– Кстати, мне нужно, чтобы вы зашли сюда и нашли документы на Рипа. Хорошо?Последовало недолгое молчание. Я искоса глянул на Джейкоба: вена меж вставших дыбом птичьих гнезд грозила вот-вот лопнуть.– Ох, не знаю, смогу ли выделить время, – прохладно ответила Мельба. – У меня сегодня куча дел.Я знал, что это наглая ложь. У Мельбы отродясь не было «кучи» дел. Если не считать делами шушуканье с подружками и дежурство у окошка.Если бы вена на лбу Джейкоба не продолжала свое угрожающее представление, наш разговор, вероятно, продлился бы несколько дольше, а так я лишь скрипнул зубами и сказал:– Поднимитесь сюда и найдите документы на Рипа. Договорились, Мельба?– Ну зачем же злиться? – обиженно протянула моя трудолюбивая секретарша. Словно и в самом деле не понимала, с чего это я вдруг разозлился.Сделав глубокий вдох, я напомнил себе, что Мельба в одиночку воспитывает пятерых детей, поскольку ее муж Отис два года назад счел уместным скончаться от инфаркта. Кое-кто мог бы назвать это отличным ходом со стороны Отиса, но я не уставал твердить себе, что бедняжка Мельба – безутешная вдова и задушить ее было бы верхом бесчеловечности.– Спасибо за помощь, Мельба, – просипел я, стиснув зубы. – Я ее очень ценю.– Так-то лучше, – самодовольно отозвалась Мельба.Я так и видел, как она поправляет гигантский шиньон, – жест истинной победительницы. Постаравшись не треснуть трубкой об стол, я водрузил ее на место и повернулся к Джейкобу. Казалось, того с минуты на минуту хватит апоплексический удар.– Ты молол языком сорок одну секунду! Полагаю, приятель, ты вернешь мне деньги за это время!Сорок одну секунду? Он хочет, чтобы я вернул ему деньги за сорок одну секунду?! Джейкоб тем временем продолжал:– Ты либо вернешь мне их, либо отработаешь! Одно из двух.Я решил на всякий случай промолчать. А то вдруг мой язык начнет нести такое, о чем впоследствии придется пожалеть.Кстати, по поводу запоздалых сожалений. Уходя, я нацепил кобуру. Поскольку я больше не служу в полиции, то пистолет беру с собой только в случае крайней необходимости, однако исполнять функции телохранителя с голыми руками мне казалось как-то глупо. Если это все-таки не розыгрыш и кто-то действительно надумал похитить Присс, как иначе я смогу его остановить? Криком «Кыш!» здесь, пожалуй, не обойдешься.Мы с Джейкобом спустились по лестнице. Оказавшись на улице, я сделал еще один логический вывод, которыми так славятся частные детективы. Джейкоб пришел на своих двоих. Дедукция – великая вещь. Перед лавкой Элмо не было машины. И напротив, перед зданием суда, тоже.Джейкоб не оставил без внимания мой рыскающий по сторонам взгляд.– Да, я приехал не на своей машине, – сообщил он тоном, в котором явно сквозило сомнение относительно моих умственных способностей. – Меня подвез сосед. Я знал, что вернусь вместе с тобой, так зачем же попусту тратить бензин?Вряд ли он ждал ответа, поэтому лучше держать рот на замке. Мы завернули за угол лавки, где я оставил свой автомобиль.
Джейкоб с довольным видом обосновался рядом с водительским местом.– Просто поразительно, сколько можно сэкономить на бензине, если вести себя бережливо.«Бережливый» – это не совсем то слово, которое я применил бы в данном случае.И мы двинули на птицефабрику. Это недалеко от города, каких-то полчаса неспешной езды, но когда рядом сидит Джейкоб и поминутно сообщает, сколько можно сэкономить на бензине, если снижать скорость перед каждым поворотом, то полчаса могут показаться вечностью.Терпеть не могу пассажиров, дающих советы.Когда впереди замаячила вывеска птицефабрики, я вздохнул с облегчением. Эти ярко-алые буквы на пронзительно-желтом фоне просто невозможно пропустить. Желтая вывеска неизменно вызывала у меня ассоциации с яичным желтком. Деревянная громадина, висящая на массивных цепях, своими размерами не уступит стадионному табло. Видимо, Джейкоб считал, что вывеска должна в точности отражать масштабы его нынешней деятельности.Во времена моего детства птицефабрика Вандеверта представляла собой небольшой домишко с сарайчиком и парой курятников, и жители Пиджин-Форка гадали, сколько еще протянет это крошечное предприятие. Они недоумевали, каким образом Вандеверты смогут конкурировать с крупными птицефабриками. Недоумение мигом рассеялось, когда на Джейкоба свалился заказ от «Макдоналдса». С тех пор многое изменилось, и теперь куриные тушки Вандеверта известны по всей стране.От каркасного домика и покосившегося сарайчика не осталось и следа. Первое, что вы видите, сворачивая на подъездную дорожку, – длинное приземистое сооружение с двумя огромными автостоянками. Это выкрашенное белой краской монолитное бетонное здание представляется мне верхом незатейливости. Если бы его белая крыша была плоской, а не остроконечной, административный корпус птицефабрики выглядел бы в точности как коробка из-под обуви. Судя по всему, Джейкоб Вандеверт решил, что тратить деньги на такую ерунду, как архитектурные изыски, столь же бессмысленно, как и пользоваться собственной машиной, когда тебя может подбросить сосед.Впрочем, собственность Джейкоба меня не слишком поразила. Я был наслышан о ее красоте. По-моему, каждый из 1511 жителей нашего городка хотя бы разок приехал сюда, чтобы полюбоваться на бетонное свидетельство скупердяйства Джейкоба Вандеверта.Позади чуда архитектурной мысли высились гигантские обиталища представителей куриного племени. Своими серебристыми алюминиевыми крышами, ослепительно сверкавшими в лучах утреннего солнца, и блекло-коричневыми стенами с крошечными окошками эти строения напоминали казармы – куриные казармы для великой армии будущих бройлеров.Джейкоб, видимо, не сомневался, что мне не терпится узнать численность его войск. Когда мы остановились перед входом в бетонную обувную коробку, он дернул головой в сторону куриных казарм и довольно пробурчал:– С каждого я получаю по тридцать тысяч бройлеров. Всего их семь!Я попытался сделать вид, что потрясен до глубины души.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

загрузка...