ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– В самом деле?Джейкоб еще раз величественно кивнул.– В самом деле.Мы вышли из машины, и тут уж я поразился без каких-либо усилий со своей стороны. Хотя куриные строения находились на приличном отдалении, в нос ударило чудесное амбре. Я быстро догадался, чем пахнет. Стоит хотя бы разок заглянуть в курятник, и вы уже никогда не забудете этот аммиачный аромат. Я с уважением глянул на Джейкоба. За свою жизнь я знал несколько человек, которые держали кур, но по части вони он превзошел их всех. Мой клиент, похоже, ничего не чувствовал. Да и в самом деле, если каждый божий день ты наслаждаешься одеколоном «Цып-цып», то в конце концов и он может приесться.Я рысью поспешил к дверям, изо всех сил стараясь не дышать. Вдалеке, на вершине холма, торчал белый особняк Вандеверта. Наверное, до самой верхотуры запах не долетает, и это хорошо, а то такой пустяк, как одеколон «Цып-цып», может сказаться на цене вашей собственности. А Джейкоб, несколько поскупившись на птицефабрику, от души отыгрался на своем личном жилище. Оно выглядело так, словно сюда перенесли Белый дом – камешек за камешком, колонну за колонной.Заметив, что я глазею на его Белый дом, Джейкоб остановился и по-петушиному – да, именно так – выпятил грудь.– Трудно отыскать дом красивее этого! – провозгласил он.Должно быть, скромность – не самая сильная сторона мистера Вандеверта.– В нем проживает весь клан Вандевертов! Сынок мой с Лизбет – в одном крыле, я с женой – в другом. Весь клан. Кроме Присс, конечно, – нахмурившись, добавил он. – Несколько лет назад Присс вдруг решила жить самостоятельно.Последнюю фразу Джейкоб произнес очень тихо, словно признавался в тайном пороке.Я уставился на него. Что же это получается? Присс примерно моего возраста – явно за тридцать, и ее желание переехать в собственное жилище никак нельзя назвать сумасбродной выходкой. Но вступать в спор не особенно хотелось, тем более сейчас, когда мой нос был вынужден в третий раз втянуть в себя воздух. Я сделал пару шагов в сторону двери, надеясь, что Джейкоб последует за мной.Тот не сдвинулся с места. Вместо этого он презрительно хмыкнул.– Дом настолько велик, что нам пришлось провести в него два телефона: один в крыло сынка, а другой – в наше с женой. Места всем хватает, а эта засранка взяла и ушла. Это все дурачество, вот как это называется. Дурачество!Он посмотрел на меня так, словно думал, будто я собираюсь подискутировать о «засранках» и их «дурачествах».Конечно, можно было бы сказать, что если он всегда называл дочь «засранкой», то ничего удивительного, что она удрала от родителя. Но эту тему я тоже не стал поднимать, так как к этому моменту уже был готов силком затащить Джейкоба внутрь здания.По счастью, необходимость в насилии отпала. Похоже, Джейкоб устал жаловаться на Присс и, к моему облегчению, действительно вошел внутрь. Очень хорошо. А то у меня от кислородного голодания уже начала кружиться голова.Едва за нами захлопнулась дверь, как аммиачный дух сменился другим, не менее сильным ароматом – концентрированным запахом приторно-цветочного освежителя воздуха. В обычных условиях я бы наверняка задохнулся, но сейчас, после нескольких глубоких очищающих вдохов, испытывал чувство благодарности.Внутреннее оформление бетонной коробки из-под обуви продолжало тему скупердяйства Вандеверта. Секретарский стол посреди вестибюля был из дешевого пластика, а пол покрыт вытертой имитацией ковра. Впрочем, я едва успел оглядеться. Мое внимание привлекла стройная фигура, неподвижно застывшая у стола.Вы наверняка подумали, что Присс подпрыгнула от радости, заполучив телохранителя, но, как я уже говорил, не надо делать поспешных выводов.По всей видимости, Присс заметила, как мы с Джейкобом подъехали, и выбежала из своего кабинета. Чтобы лично встретить меня.– Какого черта он здесь делает? – вопросила она.Я изумленно смотрел на нее. В туфлях без каблуков и почти без признаков косметики Присцилла выглядела немногим старше, чем в школьные годы. Разве что в уголках губ залегли едва заметные морщинки, но во всем остальном передо мной стояла та же самая девушка. Правда, одна вещь изменилась: Присс больше не была тощей и долговязой. Честно говоря, формы ее выглядели вполне соблазнительно, хотя она и попыталась упрятать их под строгим темно-синим костюмом, и мне вдруг вспомнилось, как однажды я чуть было не решился пригласить ее прогуляться вечерком. Разумеется, это было до того, как она разукрасила одного парня за то, что тот назвал ее «глистой».– Это Хаскелл Блевинс, – проворчал Джейкоб, на скорости проскакивая мимо дочери.– Привет, Присс, – сказал я. – Рад вновь тебя видеть.Мне казалось, что эти слова прозвучали вполне дружелюбно, но Присс даже не взглянула в мою сторону. Глаза ее были устремлены на отца.– Я знаю, кто он такой. И я знаю, чем он занимается. Так что он здесь делает?Присс явно обращалась к родителю, но Джейкоб, не снижая хода, миновал белобрысую секретаршу за зеленым пластиковым столом и по длинному коридору помчался к массивной двери красного дерева.Поскольку мой клиент, по-видимому, не собирался отвечать Присс, я подумал, что обычная вежливость требует взять на себя эту задачу, и с улыбкой сказал:– Твой отец нанял меня расследовать дело о похищении.Присс мельком глянула на меня и двинулась вслед за папашей. Причем так же быстро. Похоже, в этом здании принято передвигаться вприпрыжку.Ладно, буду как все. Я последовал за Присс и Джейкобом, стремительно проскочив мимо секретарши в приемной – немолодой женщины с седыми волосами и огромными пурпурными серьгами. Казалось, что ее уши подверглись нападению крупных виноградин. Когда я пробегал мимо, она изобразила неопределенную улыбку.– Послушай! – кричала Присс, когда я влетел в кабинет. – Я думала, что мы все обсудили. Я думала, мы решили, что в этом нет необходимости.Глаза у Присциллы были такие же серые, как и у отца. Только у него они маленькие, круглые и какие-то лысоватые, а у нее большие и обрамленные длинными, густыми ресницами. Но сейчас глаза Присс тоже напоминали раскаленные угли, подернутые пеплом.Памятуя о ее характере, я благоразумно встал в сторонке. Оказаться побитым женщиной – это даже более унизительно, чем быть побитым старикашкой.Джейкоб сидел за столом на вращающемся стуле, обтянутом черной кожей. Я не мог не обратить внимания на массивный дубовый стол с богатой резьбой, на пушистый ковер и на стены, обшитые панелями из красного дерева. Видимо, скупердяйство куриного барона заканчивалось на пороге его кабинета.Схватив пару листов бумаги, Джейкоб оторопело посмотрел на них и положил на место. Присцилла все больше напоминала раскаленную лаву, готовую хлынуть родителю на голову. Наконец Джейкоб взглянул на свое чадо.– Хаскелл проведет для нас небольшое расследование. Он несколько дней кое за чем здесь присмотрит.
Лава вырвалась наружу.– Кое за чем?! Ты хочешь сказать – кое за кем? Так, да?! Так вот, я этого не потерплю! Не желаю, чтобы со мной обращались как с беспомощной идиоткой, у которой в голове один маникюр с педикюром да бигуди!С бигуди Присцилла действительно была не в ладах, точнее, она попросту обкорнала свои прямые темно-русые волосы «под горшок».Джейкоб внушительно откашлялся.– Я даю Хаскеллу полную свободу действий и, – тут он посмотрел Присс прямо в глаза, – рассчитываю, что ты окажешь ему всяческое содействие.Старик приподнял со стола статуэтку и выразительно ткнул ею в сторону дочери. Жест Джейкоба мог быть еще более выразительным, если бы это была не курица, отлитая в бронзе. С того места, где я стоял, казалось, что бронзовый клюв раскрыт в полуулыбке.Мона Лиза куриного мира.Джейкоб заметил, куда я смотрю.– Знаешь, что это такое? Это Бурый Вандеверт – выведенный мною гибрид! – Он с нежностью посмотрел на скульптуру. – Курица, которая все это сотворила.– Неужели? – Судя по всему, изображать потрясение скоро войдет у меня в привычку.Вы не поверите, но взгляд Джейкоба, устремленный на бронзового бройлера, затуманился.– Я трудился годами – годами, – чтобы вывести новую породу. Породу, которая давала бы больше мяса и меньше ела! И у меня получилось.Я попытался напустить на себя еще более потрясенный вид. Но, честно говоря, кого может взволновать какая-то там курица?Впрочем, кого-то может. На лице Джейкоба был написан настоящий восторг.Правда, Присцилла отнюдь не разделяла родительского восхищения. Она все еще выглядела как Везувий в момент извержения. Наверняка Присс не в первый раз слышала этот рассказ. Испустив раздраженный вздох, она спросила:– Выходит, мое мнение в расчет не принимается? По этому поводу.Обвиняющий перст был нацелен на меня. Джейкоб оторвал взгляд от бронзовой курицы-суперменши и посмотрел на дочь.– Конечно, принимается. – Он вновь перевел взгляд на статуэтку. – Но последнее слово остается за мной. И слово мое следующее: я нанял Хаскелла. И хочу, чтобы он раскопал это дело. Я не желаю, чтобы люди думали, будто я не могу позаботиться о себе.Можно было подумать, что он говорит с бронзовым крылатым истуканом, а не с Присс.– Последнее слово остается за тобой, – повторила Присцилла. – Как всегда. – В голосе ее звучала горечь.Джейкоб оскорбленно поджал губы:– Я это делаю для тебя. Все, что я ни делаю, дитя мое, – это для твоего же блага.Судя по всему, обращение «дитя мое» нравилось Присс не больше, чем мне обращение «мой мальчик». Она крутанулась, пинком распахнула дверь и вылетела вон.Столь быстрый маневр моей подопечной застал меня врасплох, поэтому еще пару секунд я стоял столбом. А Джейкоб со значением смотрел на меня, словно говоря: «Иди, иди, мой мальчик, отрабатывай свои денежки!»Хоть и с опозданием, но я все же выскочил из кабинета Джейкоба.Дамочка с виноградинами в ушах испуганно отшатнулась, когда я с топотом пронесся мимо. Я ободряюще (по крайней мере, я надеялся, что ободряюще) улыбнулся ей и галопом устремился вслед за женщиной, с которой отныне должен был не спускать глаз. Присс мчалась на всех парах, так что мне потребовалось около минуты, чтобы догнать ее. Когда мне это все же удалось, я обнаружил, что Присцилла не в настроении. Да что там, она вся побелела от ярости, а губы так и ходили ходуном.И вновь мне не удалось подобрать нужные слова. Никогда не знаю, что говорить в подобных ситуациях. Мне недостает коммуникабельности – по-моему, именно так выражалась моя бывшая жена, ненаглядная Клодзилла.Шаря в мозгу в поисках подходящей фразы, я в конце концов выдавил:– Послушай, я постараюсь не мешать тебе, но ты все-таки должна понять, что…Я собирался сказать Присцилле, что за ней действительно нужно некоторое время присматривать, что ей и в самом деле может грозить опасность, но она не дала мне договорить.– Неужели, Хаскелл, тебе обязательно было заискивать перед ним? Господи, он же курицу вывел, а не вакцину против полиомиелита. Курицу! О боже.Я почувствовал себя уязвленным:– Мне кажется, я не заискивал.– Заискивал, заискивал. Я видела. Меня чуть не стошнило. В самом прямом смысле.Я задумчиво посмотрел на нее. Может, мне действительно стоит потерять Присциллу из виду? И чем быстрее, тем лучше.Но Присс еще не закончила.– Кстати, ты знаешь, откуда взялась эта дурацкая квочка, с которой он так носится? Подарок моей Матери. Заказала эту дрянь к Рождеству. – Взгляд ее ожесточился. – А через месяц этот мерзавец ее бросил. Ради шлюхи-официантки!И что прикажете отвечать на подобное признание? Как это мило, что Джейкобу так нравится рождественский подарок его первой жены? А может: да, ты права, дорогая Присс, Джейкоб, похоже, действительно распоследний мерзавец на свете? Но мне почему-то казалось неуместным столь неуважительно отзываться о своем клиенте.Но Присцилла и не ждала ответа. Она металась по коридору, сжимая маленькие кулачки, и шипела сквозь зубы:– Я его убью! Убью! Просто сверну ему шею!Самый логичный способ для дочери владельца птицефабрики. Но Присс была уж больно серьезна. Словно и в самом деле собиралась свернуть шею своему родителю.Я окончательно лишился дара речи. Неожиданно для себя. Глава третья К тому времени, когда Присцилла добралась до своего кабинета, находившегося неподалеку от вестибюля, она уже немного успокоилась, но двигалась по-прежнему несколько стремительно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

загрузка...