ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн,   действующие идеологии России, Украины, ЕС и США  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Пап, ну расслабься. На Каролин Киркегард стоит взглянуть, вот увидишь.Роберт усмехнулся и вдруг потянул носом.– Что за дурацкий запах? – спросил он с недоумением.– Вначале полагается окуривать помещение, – объяснила Кристина.– И чем это нас окуривают? Не дай бог, мы еще попадемся за наркотики.– Ты шутишь, пап? Жгут кедровые веточки и шалфей, чтобы «очистить» комнату, убрать запечатленные здесь прежние звуки.– Боже мой! А я столько всего наговорил! – воскликнул Роберт с притворным ужасом.Кристина переплела его пальцы со своими. Контакт между дочерью и отцом был на удивление благотворным для обоих.Наметанным глазом Роберт оценил женщину, которую сам и создал, точнее, участвовал в акте творения. Ему трудно было судить беспристрастно, однако он очень старался. Тело у нее было великолепное, и одевалась она со вкусом. Правда, излишне дорого, а потому без дерзости и полета фантазии. Это было следствием чересчур щедрого содержания, которое он ей определил. Деньги чаще всего порождают стандарт, их отсутствие вынуждает изобретать нечто самобытное. Такого за Кристиной, к сожалению, не наблюдалось. Его дочь – хорошенькая, но уж никак не красавица. И все же Роберт обожал ее. Для него Кристина олицетворяла разницу между любовью и сексом. Если б не она, Роберт никогда бы не пришел к пониманию, что это не одно и то же.– Послушай, детка. В этом городе не может существовать двух женщин по имени Каролин Киркегард. Если это та самая особа, которую я выбросил из своего фильма пять лет назад, то я бы сказал, что она действует на нервы, как плохой виброфон.Кристина не стала с ним спорить. Скоро отец увидит выступление великого медиума и забудет свою неприязнь.– Я узнаю ее, когда увижу. Подобные личности не забываются.Это была истинная правда. Роберт не мог совсем выбросить из головы Каролин Киркегард, и при воспоминании о ней его неизменно охватывала дрожь отвращения. Огромная мужеподобная туша, обладающая пугающей пробивной силой, она выделялась в безликой толпе эпизодников, подобранных специально, чтобы изображать его свиту.Она, словно башня, возвышалась над всеми и в переносном, и в буквальном смысле, а в кафе затмевала всех остальных партнеров, отвлекая на себя внимание даже от главного героя, что само по себе было недопустимо.Но от нее исходило еще и нечто другое. У Роберта она постоянно вызывала странные и казавшиеся ему самому постыдными эмоции. Но то, что она чем-то притягивала его к себе, отрицать было невозможно. Наблюдая за ней, он вспоминал о мотыльках, летящих на огонь и сгорающих в пламени, о неведомой силе, заставляющей скорпионов-самцов вступать в роковую связь с черными вдовами. Гипнотическое воздействие Каролин было сродни тому оцепенению, которое охватывает водителя в момент предшествующей неминуемой ужасной автокатастрофы или пассажира начинающего падать самолета.Действовал Роберт решительно и не терял ни секунды.Он пригласил в свой офис режиссера и продюсера и заявил им, что эту громадную самку не следует подпускать к воротам студии, а негативы кадров с ее участием должны быть уничтожены и пересняты заново. Он даже не попросил, как обычно, подсластить пилюлю и найти приемлемые объяснения для увольнения актрисы. Он именно хотел, чтобы она узнала, что ее вышвырнули вон по требованию самого Роберта Хартфорда.Кристина усадила его на крошечный, обитый алой тканью диванчик, и сама устроилась рядом, прижимаясь и одаривая его животворным теплом юного девичьего тела. Он поежился, ощущая одновременно и удовольствие, и неудобство.Взгляды бесконечной вереницы людей, проталкивающихся мимо, скользили по нему и его дочери, безуспешно пряча за опущенными ресницами жадное любопытство. Здесь собралось даже не золото, а еще более драгоценная платина Беверли-Хиллз. Если их кинуть в печь, сжечь, а потом вытащить расплавившиеся украшения, и мужчин средних лет с массивными браслетами, и их жен с колье и серьгами, и старлеток, щедро одариваемых за сексуальные услуги, то, охладив металл, можно заиметь с дюжину слитков, которым и цену-то трудно назвать.Разумеется, тут же мелькали и людишки ниже по рангу. В компании киношной публики, состоящей из операторов, ассистентов и администраторов на побегушках, из кожи вон лезли, чтобы выделиться, несколько сценаристов, думающих, что они настоящие писатели и «творцы», а также актеры, считающие себя неоценимыми. Роберт охотно им помогал карабкаться наверх, пока они не достигали той ступени, откуда им было удобней лизать ему подошвы.Еще, конечно, здесь присутствовали доктора, увеличивающие женские титьки, адвокаты, занимающиеся разводами, и дантисты – творцы белоснежных голливудских улыбок.Роберт невольно погрузился в изучение всех этих лиц, довольный тем, что ни одно из них не было для него загадкой.
– Смотри! Начинается, – встрепенулась Кристина.Люстра и светильники по углам зала начали меркнуть, а гул голосов стихать. Зажглись два узконаправленных прожектора, осветивших маленькую эстраду, а гремевшая до этого рок-музыка плавно перешла в едва слышную мелодию, от которой почему-то свербило в ушах.Роберт, при всем своем скептицизме, не мог не поддаться всеобщему энтузиазму, охватившему толпу.– Если б вы знали, что это за дрянь… – пробормотал он, жалея всех собравшихся в зале людей и людишек, но электрическое поле всеобщего восторга уже начало действовать и на него.Двое служителей в униформе «Сансет-отеля» вынесли на сцену три черные дорические колонны из папье-маше, каждая высотой примерно в пять футов. Они обследовали пол, выискивая отметки мелом, сделанные заранее, чтобы разместить колонны точно по углам равностороннего треугольника.Третий служитель появился с другой стороны. Он нес простенький стул с прямой спинкой и металлическими ножками. Примерившись, он поставил его на центр треугольника. Затем все трое мгновенно исчезли, будто испарились.Мистическая музыка стихла. Аудитория застыла в молчании. Никто не шевельнулся, не кашлянул. Три черные колонны, как три черных победно торчащих фаллоса, приковывали к себе внимание.Выпорхнувшая на сцену девица не была главным действующим лицом начавшегося представления, но Роберт Хартфорд счел ее вполне заслуживающей права покрасоваться перед публикой. Даже если публика столь избалована зрелищами, как та, что собралась в данный момент в «Сансет-отеле».Девушка соорудила у себя на голове копну из рыжих, словно пронизанных знойным солнцем, слегка вьющихся волос, в которую так и манило зарыться лицом. Длинная, до середины ягодиц, рубашка, грубо обрезанная по подолу, выгодно подчеркивала соблазнительные выпуклости девичьего тела. Девушка несла поднос с тремя прозрачными кристаллами горного хрусталя, сияние которых притянуло взгляды присутствующих в зале.Грациозно двигаясь, она поочередно водрузила кристаллы на вершины трех черных колонн, и грани их засверкали под лучами прожекторов. Возникла как бы беззвучная, гипнотическая цветомузыка. Свет, струившийся изнутри камней, был прекрасен, но и давил на психику. Какую-то секунду девушка наслаждалась произведенным эффектом, позволяя кристаллам самим, без ее участия, устанавливать контакт с людьми. Потом она сделала шаг вперед и произнесла тихим, ласкающим слух голоском:– Меня зовут Канга. Я ученица Каролин Киркегард и ее верная последовательница. Распорядительница Судеб готова предстать перед вами. Может быть, свет ее мудрости разгонит тьму, и очистятся умы наши от тумана заблуждений, подобно кристаллам, извлеченным из мрачной толщи земной и засиявшим при свете истины.Она быстренько развернулась, словно балерина в фуэте, и покинула сцену.– Хотел бы я пообщаться с этой девчонкой пару часов, – шепнул дочери Роберт. – Она весьма сексапильна.Кристина раздраженно шикнула на него.– Что-то истинный бог запаздывает, – продолжал шептать Роберт. – Я уже начинаю скучать. Девчонка с могучими сиськами смылась слишком быстро, могла бы еще немного покрутиться перед нами.Кристина пожалела заблудшего, неверующего отца.– Расслабся и отдайся чувствам, – посоветовала она.– Так со мной бывает, только когда я начинаю заниматься любовью. И то изредка, – парировал Роберт. Он повертел головой. – После той девчонки с подносом на титьках я на другом уже не могу сосредоточиться.Кристин невольно фыркнула и тут же вернула на лицо каменное выражение. Сзади кто-то зашикал на них. Роберт обернулся в возмущении.– Эй, кто тут распоряжается?.. Мы не в церкви…– Тихо! – выкрикнули из заднего ряда.Вот уж чего не ожидал Роберт, что элитная публика будет вести себя, словно в низкопробном стриптиз-клубе. Ему уже давно не смел никто что-то приказывать. Он хотел бы встать и уйти, но почему-то прилепился к месту.Каролин Киркегард опередила его, захватила в клещи, прилепила его зад к сиденью. На сцене она возникла так же неожиданно, как атомный гриб над Хиросимой. Роберт почувствовал, что не может не пялить на нее глаза, будто она сразу лишила его воли. О да, это была та самая «его» Каролин Киркегард, ни капли не изменившаяся. И то же ощущение, что он проглотил большой кусок дерьма, снова вернулось к нему. Он вдруг ощутил, что она его ненавидит, что она каким-то образом чует его присутствие поблизости и что она не из тех самок, с кем ссориться безопасно.Каролин Киркегард уселась на стул в центре треугольника, и лучи, отраженные от граней кристаллов, сосредоточились на ней. Она сидела неподвижно, вскинув голову. Бледная толстая шея как будто только ждала, чтобы по ней полоснул жертвенный нож какого-нибудь языческого жреца.На ней было черное платье с глубоким вырезом и бесстыдными разрезами сбоку, обнажающими не только ляжки, но и бедра, почти до талии. Одеяние предназначалось скорее для того, чтобы не скрывать, а показывать публике мощные молочно-белые телеса. Они выпирали из-под темной ткани, как зубная паста из раздавленного тюбика. Это было торжество плоти, настоящий ее праздник.Подобную Валькирию создала сама природа и постаралась вовсю. Ее волосы натуральной блондинки были закинуты назад, открывая высокий лоб, как ввел это в моду Тони Кертис в фильмах пятидесятых, но сзади они были безжалостно подстрижены, словно обрублены, открывая взгляду мощную шею, на которую был насажена скульптурной лепки голова.Лицо ее, как ни странно, было будоражаще красиво. Под грозными бровями сияли неестественным, металлическим блеском ее голубые, неживые глаза. Это не была голубизна неба или моря. Цвет их скорее походил на голубоватое свечение электрических разрядов. Аудитория заглядывала в них, словно в провал, в межзвездное пространство, в некую «черную дыру», о которой толкуют астрономы и пишут фантасты, и никто не знает, что таится на ее дне.Больше секунды в ее глаза смотреть было невозможно. Большинство публики вертело головами, ерзало на месте, отворачивалось. Роберту тоже стало страшновато. Но, однако, все присутствующие – и наглый киношный народ, и накачанные наркотой дамочки, и трезвые медицинские светила, и храбрые голливудские ковбои – начали помимо своей воли срываться с краю в эту бездонную пропасть.Покорившись чужой воле, они избавились от забот, им не нужно проявлять собственную инициативу, думать своей головой. Их зовут, и они откликаются на зов, устремляясь в пустоту. Они отдали какому-то неизвестному божеству и ум свой, и энергию, а взамен получат, может быть, безопасность и покой…Четко очерченные губы Каролин Киркегард не шевелились, однако им слышался ее голос. И она обещала именно это… и еще блаженство, как будто она выставляла перед ними блюда, полные спелых фруктов, сочащихся сладостью, – манго, и папайя, и киви, и они пожирали их с жадным аппетитом, насыщаясь, прежде чем совершить прыжок. Они ели, двигали челюстями и без страха думали, что и их скоро съедят без остатка, и от этой мысли тоже испытывали наслаждение.Торс Каролин Киркегард мог заставить плакать от зависти поклонниц бодибилдинга и нудистских пляжей. Любые дозы стероидов, впрыскиваемых или глотаемых, не дали бы того результата, какой демонстрировало чудище, расположившееся на эстраде. Плечи этой самки были прямы и широки, а руки, бугрящиеся мускулами, были способны победить в армрестлинге любого громилу на побережье. В грудях, распирающих лиф платья, не ощущалось воздействия силикона.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Загрузка...

научные статьи:   расчет возраста выхода на пенсию в России,   схема идеальной школы и ВУЗа,   циклы национализма и патриотизма  
загрузка...