ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Показался Ламорик. Он остановился на расстоянии дюжины ярдов от оруженосцев и заговорил с Гутредом, который, не глядя на Дьюранда, время от времени показывал на него рукой. Казалось, Дьюранд получил то, что хотел. Он успел на последний турнир, его взяли на службу к лорду. Однако Дьюранда снедала мысль, что он занимает чужое место. Как он может здесь находится после всего, что совершил? Но вместе с тем ему, наконец, представился шанс, о котором он долго молил небеса. Разве он может просто так отказаться от него? Что за Сила перенесла его в Редуиндинг?
Весь следующий час прошёл в подготовке участников турнира и их лошадей к предстоящему бою. Подул свежий ветер, разорвав в клочья пелену тумана, опутывавшую лагерь. Вокруг ристалища толпами бродили торговцы, на все лады расхваливая перед рыцарями и зеваками мясные пироги и пиво. У самого края ристалища плотники сколотили трибуны, на которых, словно голуби на жёрдочке, расселись, не различая чинов и званий, старики и дети, простолюдины и благородные.
Когда Дьюранд напару с одним из оруженосцев набросили седло на коня мышиной масти, Дьюранд услышал, как от седла с треском отошла лука. У Дьюранда не оставалось ни единой секунды на объяснения, поэтому он, не говоря ни слова, кинулся на поиски шорника с молотком. Шорник, которого он отыскал, был из свиты сына герцога Монервейского, однако мастер, к его чести, починил седло без лишних слов.
Герольды были готовы выйти на поле. Дьюранд окинул взглядом развевающиеся стяги с изображением гербов и, поёжившись, вспомнил застывших в вечной схватке воинов, которых он видел в Фецкой лощине. Подними Беоран мятеж, сколько благородных родов решат к нему присоединиться?
Дьюранд пробирался через толпу, среди которой сновали продавцы и нищие. Оказавшись в самой сутолоке, он чуть не наступил на слепого, который раскрыв «Книгу Лун», водил пальцем по строчкам, вычерченным на больших заляпанных страницах. Слепой старик громко, видимо по памяти, читал книгу вслух. Рядом с ним сидела рябая девочка, которая — Дьюранд содрогнулся — держала на коленях корзину, в которой шевелились гадюки. Девочка извлекала из корзины одну гадюку за другой и отправляла их в рот, глотая живьём. Возле девочки на земле сидел мужчина, на котором из одежды были только штаны. В его руках было что-то осклизлое, жуткое и с содроганием Дьюранд понял, что мужчина держит в ладони собственное бьющееся сердце.
Когда Дьюранд попытался проскользнуть мимо них, рябая девочка ухватила его за локоть. Слепой старик повернул к нему голову и произнёс — или, может, прочёл, кто знает:
— Второй же среди них был Бруна Широкоплечий. Праведный гнев был его пороком. Предавший и преданный. Подлость научила его милосердию. Измена научила понимать других. Остерегайтесь людей, в жилах которых бежит незамутнённая кровь Бруны. Ибо эти люди за каждый урок расплачиваются болью.
Дьюранд резко дёрнул рукой и освободился от вцепившейся в него девочки. В его руках было седло, а в кармане — ни гроша.
— О чем ты? — выдавил из себя Дьюранд.
Слепец расплылся в благостной улыбке, отчего его лицо стало похоже на образ святого в храме. Девочка, не говоря ни слова, пялилась на Дьюранда. Из её рта торчали хвосты проглоченных гадюк. О чем говорит слепец? О Ферангоре? Кого ему предстоит предать?
Дьюранд рванулся и налетел прямо на Гутреда, который смерил озадаченным взглядом сначала его, а потом и рябую девочку:
— В чем дело? Давай сюда, — он рванул седло из рук Дьюранда. — Дуй к остальным. Давай, пошевеливайся.
Дьюранд встал за выстроившимися в ряд всадниками, закованными в броню, которые молчаливо взирали на поросшее травой ристалище. Три сотни рыцарей — воины от каждого древнего рода. Люди и лошади дрожали от нетерпения, готовые в любой момент ринуться в бой.
Теперь эти люди нуждались в Дьюранде. Он подхватил свою кольчугу и, подняв её над головой, принялся пробираться через толпу слуг. Гутред, стоявший перед оруженосцами, увидев кольчугу, удивлённо приподнял бровь. На нем была лишь стёганная кожаная куртка, да на голове — металлический шлем-котелок.
— Слушайте внимательно. У его светлости остался последний шанс на то, чтобы выгорела его затея с инкогнито и Красным Рыцарем. Помните, главный герольд внимательно следит за боем, поэтому будьте начеку. Каждый из вас головой отвечает за то, чтобы у наших рыцарей всегда было под рукой оружие. Ни один не останется без щита, ни один из них не свалится с лошади по вашей вине. Ясно? Если у нашего рыцаря ломается копьё, в его в руке тут же должно появиться запасное, прежде чем он вообще что-нибудь заметит. Даже если он попадёт в самую страшную переделку, которую можно только себе представить, — вы должны быть подле него. А теперь марш к своим господам. Вы отвечаете за их жизни. У вас есть последний шанс убедиться в том, что они ничего не забыли.
Оруженосцы переглянулись, замешкавшись.
— Чего встали? — заревел Гутред. — Марш, я сказал!
Началась суматоха.
— Теперь разберёмся с тобой, — Гутред схватил Дьюранда за руку. — Кирен редко бывал на турнирах. Так?
— Один раз я видел турнир в Акконеле. Когда выпускают быков… Я смотрел, но…
— Вот пердун старый. Прошлым летом битву при Хэллоудауне он тоже пропустил. Нет, Ламорика я тебе не доверю. Ни на шаг от меня не отходи. Будем смотреть за Конзаром.
— Но как же Ламорик? Я думал, ты его…
— О Ламорике не беспокойся. За ним есть кому приглядеть. Тебя я закрепляю за Конзаром. У меня нет ровным счётом ни одной причины доверять тебе. Если толку от тебя никакого не будет, что ж, Конзар обойдётся, он боец опытный. Здесь не найдётся ни одного человека, которому под силу… Что за черт?
Дьюранд ничего не услышал. Над ристалищем повисла тишина. С той стороны, где стоял Дьюранд, плечом к плечу, подняв копья к небу, сидели на боевых конях рыцари числом в сто сорок человек.
Гутред двинулся в сторону, выбирая место получше. Дьюранд пошёл за ним.
— Хорошенько запомни цвета Конзара: три серебристых крачки на лазоревом поле, — Гутред в полсилы двинул кулаком в живот Дьюранду. — Понял? Синее поле и три белых птицы. Конзар будет в переднем ряду.
— На кого мы пойдём?
— Его светлость выставили против сына герцога Монервейского, лорда Морина. Он приходится его светлости шурином.
— Один из его людей помог починить седло, — быстро сказал Дьюранд. — Неужели Ламорика поставили сражаться против собственного шурина?
— Морин унаследует Монервей. У него ребята крепкие — сражались в Хеллоудауне, впрочем, у нас не хуже. Наши будут биться, чтобы взять побольше народу в плен, а потом потребовать выкуп. Жадность способна подвигнуть на многое.
Дьюранд кивнул. В Монервее деньги водились.
— Вон он, гляди, — Гутред показал пальцем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132