ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн,   действующие идеологии России, Украины, ЕС и США  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она вытащила из своего вязаного мешочка маленькую коробочку и, открыв ее, начала перебирать пакетики. Агустин догадался, что в них травы и цветы, но не почувствовал никаких запахов.Санкта приготовила для него горячий чай, и после нескольких глотков Агустин перестал кашлять.– У тебя слабые легкие, мой мальчик. С этим ни я, ни другой лекарь ничего не сможет поделать. Ты должен чаще гулять, тебе нельзя постоянно находиться в помещении – а похоже, именно так дело и обстоит, судя по тому, какой ты бледный. Ни в коем случае не переутомляйся. Настойка мать-и-мачехи, лакрицы и манзаниллы снимет приступы кашля. Если ты будешь разумно распределять свое время – равномерно отдыхать и работать, хорошо есть, выпивать немного вина, то сможешь жить нормальной жизнью. Все в твоих руках. И не позволяй матери запугивать тебя. Ну вот. Пойду скажу то же самое твоим" родителям.Она благословила Агустина и ушла.Он печально уставился в безукоризненно белый потолок: как раз такой должен быть в комнате мальчика, которому не следует думать ни о чем ином, кроме живописи. Он создавал мысленные образы на этом ослепительно белом фоне. Ведь он же Одаренный иллюстратор.Агустин закрыл глаза, стараясь сдержать слезы. Какой смысл плакать? Все равно ничего нельзя изменить. Он сделал один глоток чая и почувствовал, как легкие еще немного приоткрылись.У него никогда не будет того, о чем он мечтает: сыновей и дочерей, которых он мог бы качать на руках, собственного дома, жизни, принадлежащей только ему, а не его матери и семейству Грихальва. Разве важно, что у него слабые легкие. Он все равно умрет молодым.Он – Одаренный иллюстратор.Как жаль, что ему досталась такая доля. * * * Диониса заставила его провести в постели два дня и не дала ни карандаша, ни альбома, чтобы он мог хоть как-нибудь скоротать время. Агустин был счастлив, на третий день праздника Имаго ему разрешили встать. Он сидел в гостиной матери, завтракал, ел сыр с булочками и пил лакричный чай, когда без объявления вошел Кабрал.– Цвет лица у тебя уже вполне приличный, – заметил старик. – Что это ты такой задумчивый, молодой человек?– Я пытаюсь придумать, как защитить Элейну, – вырвалось у Агустина.– Не сомневаюсь, Элейна сама прекрасно может себя защитить, но я понимаю, что ты имеешь в виду. Впрочем, сейчас тебе следует побеспокоиться о себе. Из-за твоей болезни наказание отложено, а я пришел предупредить тебя; ты предстанешь перед Вьехос Фратос. Это значит, что меня там не будет.Агустин чуть не подавился булочкой, закашлялся, но сумел проглотить кусок; новый приступ у него не начался.– Они сделают со мной что-нибудь ужасное?– Не говори им то, что я тебе сейчас скажу. И выслушай очень внимательно. Они станут угрожать, поскольку не любят, когда в их дела вмешиваются. Мне-то понравилась твоя затея. Но ты же понимаешь, у Одаренных передо мной преимущество, а им твой фокус пришелся не по душе. Однако во время летней лихорадки погибло много мальчиков. Ты представляешь для семьи Грихальва большую ценность. Ведь именно на таких, как ты, основано благополучие нашего семейства. Они попытаются тебя запугать, но причинить вред не решатся, если только не сочтут тебя опасным, – но мы-то с тобой знаем, что им нечего тебя бояться. Эйха! Кто-то идет. Все будет хорошо!Кабрал скрылся за одной из дверей как раз в тот момент, когда в другой появились Гиаберто и Диониса. Агустина все это могло бы развеселить, если б он не дрожал от ужаса. Лицо Гиаберто было невероятно серьезным, а Диониса казалась одновременно разъяренной и обеспокоенной. Будь сейчас рядом с ним Элейна, Агустин чувствовал бы себя увереннее. Но он остался один.– А ну прекрати трястись! – рявкнула на него мать. – Ты мне напоминаешь перепуганную насмерть служанку, пойманную в тот момент, когда она тайком лакомилась сиропом. – Диониса вдруг замолчала, подошла к сыну, который даже пошевелиться от страха не мог, и погладила его по плечу. – Ну, ну, нинио. Ты же знаешь, я тебя защищу. Никто не обидит моего Агустина. Мы с Гиаберто желаем тебе только добра. Но ты должен вести себя как мужчина и пойти сейчас с дядей.Агустин привык подчиняться приказам старших.Его ждали в кречетте одиннадцать угрюмых мужчин, самым младшим из них был его пятый кузен, Дамиано, старшим – дальний родственник, который в возрасте сорока пяти лет страдал от костной лихорадки в последней стадии.Агустин обнаружил, что старый Тосио не вызывает у него никаких чувств. Агустину не придется испытать страданий, выпавших на его долю, ему не откажут руки и суставы – потому что легкие убьют его гораздо раньше. Эта печальная мысль дала Агустину силы предстать перед собравшимися.Верховный иллюстратор Андрее поднял руку.– Ты можешь сесть, Гиаберто. А ты, Агустин, постоишь, вот здесь.Агустин покорно встал так, чтобы все могли его видеть. Иллюстраторы бросали на него сердитые взгляды, все, кроме молодого Дамиано. Тот сидел к остальным боком и ободряюще подмигнул Агустину. Никойо, скрючившийся в своем кресле, казался особенно недовольным; у него было бледное, тупое лицо человека, из которого словно по капле вытекает жизнь.– Агустин, тебе известно, как Одаренные наказывают тех, кто нарушает строжайшие законы, установленные нами для самих себя?Агустин покачал головой. Его охватил ужас, но он тем не менее утешал себя: во-первых, Кабрал сказал, что он представляет большую ценность, а во-вторых… он все равно умрет рано, что бы ни решили с ним сделать.– Нам дан могучий Дар, – суровым голосом продолжал Андрео, – но вместе с ним и величайшая ответственность. Мы обязаны служить семье Грихальва и Великому герцогу Тайра-Вирте. Тебе известно о Верро Грихальве. Ты знаешь, что его сестры были захвачены бандитами из Тза'аба и спасены первым герцогом Ренайо. Потомки этих женщин чтут их за щедрость и милосердие – ведь именно они подарили дому Грихальва детей чи'патрос. Наша семья не пала жертвой разъяренной толпы во время нерро лингвы только потому, что за нас вступилась герцогиня Хесминия. Мы, Грихальва, это помним. Мы существуем благодаря до'Веррада, но и они процветают потому, что мы им помогаем. И таким образом увеличиваем благосостояние Тайра-Вирте.Но мы не можем чувствовать себя в безопасности, когда город становится жертвой болезней и других неприятностей, когда по улицам снова ползут слухи о черной магии, когда шепотом, с подозрениями, в санктиях упоминаются наши имена – или когда какой-нибудь глупый мальчишка вдруг начинает думать, что могущество, которым он обладает, можно использовать в собственных эгоистичных целях.Ты еще не в состоянии осознать силу, живущую в твоих руках, но должен понять, что значит быть наказанным теми, кто владеет таким же Даром. Дамиано, принеси портрет Домаоса.К этому моменту успокоительные слова Кабрала утонули в длинной тираде, произнесенной Андрее. Его холодные, пронзительные глаза, мучительный кашель старого Тосио (он кашлял еще страшнее, чем сам Агустин), хмурые лица – все это погружало Агустина в пучину отчаяния.Дамиано вернулся с портретом в руках, великолепным изображением красивого широкоплечего молодого человека, в глазах которого горела жажда славы.У Андрее был такой мрачный вид, точно он собирался вынести смертный приговор.– Домаос Грихальва сам выбрал свою судьбу. Он был настолько дерзок, что решил, будто имеет право безнаказанно завести интрижку с дочерью до'Веррада. Вьехос Фратос проявили великодушие: его изгнали, и он был вынужден вести жизнь бродячего художника – не итинераррио, избранного посланника, которого с почестями встречают при любом дворе, а самого обычного путешествующего живописца, коему приходится соглашаться на любую работу.Андрее помолчал немного, чтобы Агустин осознал, какая ужасная судьба постигла Домаоса Грихальву.Но что в этом плохого? Главное занятие в Тайра-Вирте – это рисование. Для хорошего художника всегда найдется работа.– Со временем, Агустин, ты создашь свой портрет, свой Пейнтраддо Чиеву, и таким образом докажешь, что достоин стать одним из Вьехос Фратос. Он будет написан твоими слезами, потом, слюной, семенем и кровью. И его повесят в кречетте. – Андрее махнул рукой на стену в старой комнате с портретами ныне живущих иллюстраторов. – Как ты думаешь, что произойдет, если мы сожжем такой портрет?Его слезы и пот, смешанные с чернилами. Сожгут… Четыре дня назад он весь покрылся сыпью, точно обгорел на солнце. Агустин задрожал, начал кашлять.Гиаберто тут же вскочил на ноги.– Не пугай мальчика, Андрео. Он еще не совсем поправился. Андрее с силой хлопнул рукой по спинке тяжелого кресла. Громкий звук раздался так неожиданно, что Агустин перестал кашлять и попытался взять себя в руки.– Мальчик должен понять. Мы, Грихальва, не можем допустить, чтобы в наших рядах были Неоссо Иррадос. Он должен понять, что такое порядок, или он исчезнет из нашего клана. Мы подчиняемся. Мы служим. И за это получаем награду.Точно так же девушкам Грихальва говорили, что они получат Одаренных сыновей, а лишенным Дара иллюстраторам обещали безопасность, жену и богатство Палассо. Элейна часто повторяла, что чувствует себя так, будто попала в западню. Агустин начал понимать, что она имела в виду.– Агустин, – продолжал Андрео, – ты хочешь нам что-нибудь сказать?"Я не желаю быть иллюстратором”. Агустин открыл рот, но не смог произнести этих слов. Он не вынесет их гнева, ненависти, брани. Он не в силах выступить против них.– Я буду слушаться, – робко промолвил Агустин. Он ведь совсем один, он может только подчиниться им. Они его пугают. Они сильнее. Матра Дольча! Как противно все время бояться!Андрее кивнул с довольным видом.– Ты хороший мальчик, и ты станешь хорошим художником. Ты станешь служить семье, и наградой тебе будет процветание Грихальва. Ты понял?– К-как же можно называть это Даром? – пролепетал Агустин. – Почему мы умираем такими молодыми? И такой ужасной смертью? Почему мы не имеем права на детей? Почему вы не в состоянии это изменить?Андрее ласково улыбнулся, но Агустина его улыбка почему-то напугала.– Могущество, которым мы обладаем, забирает у наших тел силу. Бесплодие и смерть, какими бы ужасными они ни казались, – цена, которую мы платим за свою магическую силу, меннино. Никогда не забывай этого.«Как будто это можно забыть!»– Нас совсем мало, – задумчиво продолжал Андрее, – а сделать нужно так много. Одаренных иллюстраторов осталось меньше двух дюжин.И неудивительно, что Одаренные умирают молодыми. Ведь они используют для заклинаний собственную кровь, совсем как древние язычники Тза'аба, слуги Аль-Фансихирро, которые самым настоящим образом убивали себя, чтобы своей собственной кровью, смешанной с чернилами, написать священную книгу Кита'аб. Язычники Тза'аба, чья кровь, благодаря его родственникам чи'патрос, течет и в его, Агустина, жилах.– Все не так просто, как кажется, – сказал он наконец и был вознагражден благосклонной улыбкой Андрее.– Ты уже кое-чему научился, – похвалил его Андрее. – Вьехос Фратос, давайте вернемся к работе.Иллюстраторы задвигались, зашевелились, и в этот момент в дверь кто-то громко постучал. Все тут же замерли на своих местах. Молодой Дамиано подскочил к двери, чуть-чуть приоткрыл ее. Потом с изумлением отступил в сторону.– Ваша светлость! – Он сделал несколько шагов назад и поспешил поклониться.Агустин и не подозревал, что Андрее умеет так быстро двигаться. Верховный иллюстратор бросился вперед и тоже поклонился еще до того, как Великий герцог Ренайо оказался в комнате. Но он не смог помешать правителю войти в святая святых семьи Грихальва. Иллюстраторы поднялись – все, кроме Тосио и Никойо.Великий герцог был явно раздражен, казалось, он совершенно не понимает, что ему нельзя здесь находиться.– Андрее, я спешу! – Он быстро обежал взглядом помещение, собравшихся Грихальва, дольше всего задержался на Агустине, который весь сжался в надежде стать незаметным. Агустин еще ни разу не видел Великого герцога так близко: красивый, плотный мужчина, светлые волосы и тонкие черты лица свидетельствовали о гхийасском происхождении. По правде говоря, Агустин не заметил никакого сходства между Ренайо II и его знаменитыми предками до'Веррада. – Надеюсь, я могу говорить здесь открыто?Андрее протянул руку ладонью вверх.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Загрузка...

научные статьи:   расчет возраста выхода на пенсию в России,   схема идеальной школы и ВУЗа,   циклы национализма и патриотизма  
загрузка...