ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И пошла банька. Вскоре влез к нему и Володька, шепнув Лукичу на ухо:
- Не зевай, зараза. Сейчас Филин явится, все нормально складывается, уходим мы с ним сегодня...
...Уже вылезли парильщики, а Филина все не было. Уже пил Лебедушкин крепкий чай с разомлевшим Шакаловым. Володька незаметно сыпанул в кружку прапорщика щепотку белого порошка - дури. Перекрестился Поморник, вздохнул что будет, что будет...
- Мы тут без электрика не управимся! - доказывал Лебедушкин Шакалову. Филин вот придет, он по этой части!
- Да якой он элэ-эктрик? - недоверчиво щурился рыжий прапор. - Горлопан он. Ты лучше откройся, за что в ШИЗО сел?
- Клянусь, электрик! - бил себя в грудь раздухарившийся Володька. - Мастак по этой части, сам видел. А в изолятор угодил за ксиву. Сам же поймал, а теперь смеешься?
Шакалов расхохотался, позвонил на вахту, спросил про Филина.
- Идет твой алэктрик. Гарно тут у вас... - оглядел он помещение. - Брагу, наверно, гоныте, а, поп? Гоныте, хлопцы, - сказал убежденно. - Знаю я вас, урок. Хорош чаек, - оглядел стакан, - только с горчинкой что-то... Анашу, наверно, сыплете! - захохотал он, не зная, как прав был в этот момент.
Лебедушкин даже поперхнулся. Взял себя в руки, рассмеялся.
- Ну а какой чай зэковский без анаши! - подтвердил. - Могу рецепт дать...
- Ты помолчи, рецептор... - осадил его прапорщик. - Пошукаю тут у вас бражку, смотри, не пожалею!
- Нет такого, - встрял Лукич. - А чай с горчинкой - это травку я добавляю. Весьма положительно для здоровья, гражданин прапорщик...
Шакалов оглядел его.
- Как дела, поп? Все молишься?
Поморник покорно кивнул.
- Помолись, чтоб ничего я у тебя не нашел... - бросил равнодушно Шакалов и отвернулся. - Жарко... - От наркотика веки его затяжелели, он моргал как-то по-детски, незащищенно.
Тут и Филин тихонько в кочегарку вошел, подмигнул Володьке и Поморнику, кивнул на засыпающего прапора - готов?
Володька радостно кивнул - действует!
Шакалов забухтел что-то и свалился на топчан, сразу захрапел так сильно, что казалось, на вахте услышат.
Филин хохотнул мягким красивым басом, показал рукой - к делу.
В руках Лебедушкина появился крюк с леской, к ней был привязан канат со стальной кошкой. Пантелеймон Лукич с удивлением и ужасом следил за их приготовлениями - решительные эти люди все уже продумали.
- Давай, батюшка... - кивнул Лебедушкин в дверях. - Бог простит тебя за предательство, я зла не помню...
И затопали вскоре шаги их на крыше.
ЗОНА. ФИЛИН
Дело-то нехитрое надо было сделать, и сделали. Лебедь с разбегу бросил крюк с привязанной к нему леской в сторону близлежащей сосны, что была уже за запреткой. Потянули на себя и быстро стали прокручивать свободный конец. За леской завился по воздуху канат. Выбрали на себя всю лесу и заменили ее канатом.
Вот и тропка к воле готова - только шагай, лети то есть.
Натянули канат покрепче, морским узлом привязали к толстой трубе котельной.
Все. Можно идти.
Тут только страшно стало. Где там эти хмыри, на вышках? Может, уже увидели наши приготовления и только ждут, когда двинемся? Скворечники эти будто ближе стали, видно, как в них покуривают автоматчики, голоса даже их слышу. Кто из них пулю мне всадит, какая сука, думаю...
Вот она, свобода - кусок сала в мышеловке, потянулся, а тут тебе по лапе щелк, и в бок свинцовым наказанием. Как расстрел. Идет человек, а куда идет? Хлоп - и дырка в голове.
В царское время так и называлось - примерное наказание свинцом. Вот и мне сейчас так же... Но там еще можно прошение о помиловании написать, дают возможность, а уж потом в "исполниловку" ведут... А тут - чукча какой-нибудь всадит тебе, покурит потом над телом да сигаретку на твое благородное лицо бросит и плюнет туда... Бррр...
ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ
Добавлю.
После расстрельной камеры, "исполниловки", после осмотра врача и прокурора, подписания бумаг, что никогда не увидят родственники убитого, труп его отвезут на кладбище, а там тихо зароют в землю, без могильного холма, без таблички именной, словно и не было человека. Потом направят в суд на зеленом бланке официальное подтверждение о факте смерти.
Все. Как не было человека.
НЕБО. ВОРОН
Ну, как же вы любите условности все эти, связанные с бренными вашими телами... Ну, вот какая разница, где ж похоронят вашего страдальца, душа-то его уже далеко и смеется над вашими потугами...
ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ
Как вы сами понимаете, я даже не хочу спорить с вами на эту тему, и вы сами отлично знаете почему... Я не хочу вас обижать... Человек должен быть захоронен, и память о нем - это не менее важно, чем его жизнь.
И закроем эту тему, пока я не наговорил вам чего-нибудь резкого... Вы живете рядом с людьми, а нас почти не знаете... Только не говорите банальности - "а за что вас любить?". Попробуйте сделать что-нибудь... доброе, а рассуждать мы и на земле умеем...
ЗОНА. ФИЛИН
Ну что, решился я наконец... Монтажным ремнем себя опоясал, пристегнул к канату. Смотрю - руки дрожат. Может, не надо? Лебедь торопит, не дрейфь... я его послал. Ладно, думаю, Аркаша... за Неаполь, за Москву твою, за свободу, будь она неладна, куда ж от нее, суки, деваться?!
Ну, и прыгнул я...
ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ
...И ничего с Аркашей Филиным не случилось. Прогрохотал на весь свет ролик, на котором он катился, и слушал этот гром, затаив дыхание, Лебедушкин, поочередно поглядывая то вправо, то влево - на вышки.
Канат выдержал дородного Аркашу, но крюк был зацеплен за высокую сосну, и парить Филину предстояло долго - далеко стояла та сосна...
Смотрел в улетающую его спину Лебедушкин и гадал: выдержит? не выдержит? сорвется?
Сам гнул эти крюки кувалдами и не раз примеривался ими к сосне этой. Вот и свершилось. Хватит. Впереди воля...
ЗОНА. ЛЕБЕДУШКИН
Хватит. Не знаю, одобрил бы Батя или нет затею нашу с Филиным, но у него своя жизнь, нет никого в ней. А у меня мать... была, и должен я хоть проститься с ней, а то так и загнешься в Зоне... Ах, сучара засосанная!..
Нехорошо. А я-то - кто?.. Такие сны вижу, что никакая... Тьфу, аж дух замирает.
Когда рядом хоть немного побуду, уже дело. Пойду до нее, может, простит за все... Я-то ее, считай, простил. Знаю, не своя была у нее воля... Придет время - и с шакалом Волковым рассчитаюсь, и с волком Шакаловым.
Поймают - нет, не знаю, даже не думаю об этом. Об одном душа болит убежать отсюда, а там - будь что будет.
Хватит. Жизнь одна.
А злоба осталась - на весь мир. Будь моя сила и власть - прежде бы себя порешил. Башкой в стену - черепушка на пять долей. И кровищи ведро...
Жизнь одна...
ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ
Хруст веток был столь силен, что обернулись на него на всех вышках.
Аркаша бежал - но уже стреляли.
Филин бежал - но уже звонили.
Падая, откатывался он от пуль - но уже была близка погоня, уже кричали рядом...
А Пантелеймон Лукич все стоял у окна и молил Бога, чтобы все кончилось удачно у беглецов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146