ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

К тому же Голова поведал ей, что его благоверная утащилась в сельский клуб смотреть фильм про чужих для него, Головы, людей, а с ней увязался и Тоскливец, чтобы охранять супругу своего начальника. Рассказав это, Голова многозначительно нахмурился, но Клара и так все поняла, и когда дверь дома распахнулась и пунцовые от мороза Гапка и Тоскливец показались на пороге, Клара обрушила на неблагодарного сожителя лавину апперкотов и пощечин и его раскрасневшаяся было обличность сразу же приобрела обычный для нее вид тщательно выбритой куриной задницы.
Клара увела Тоскливца домой, чтобы приступить к допросу на тему сосисок, но все ее усилия были абсолютно тщетны. Тоскливец клялся остатками своей души, что их не крал, не ел и в глаза не видывал. После трехчасовых препирательств Клара была вынуждена признать, что судьба в очередной раз вильнула перед ней хвостом, как сорвавшийся с крючка и ушедший на глубину сом, и ей ничего не остается, как бросить наконец якорь в родных пенатах, потому как на странствия и авантюры у нее уже нет сил. От такого поворота событий Тоскливец внутренне сжался и стал подумывать, где можно раздобыть золотую краску и тоненькую кисточку. И додумался. И поутру, прикупив в тайне от Клары в сельпо целый килограмм свежайших сосисок, он намалевал на них аккуратненькие виньетки с заманчивой надписью посередине. В понедельник Тоскливец утащился в присутственное место, оставив сосиски, понятное дело, в холодильнике, а когда вечером он пришел домой, то, как и предполагал, супружницу свою не обнаружил – ее как ветром сдуло, и Тоскливец весьма надеялся, что навсегда.
Из-за всей этой предновогодней суеты Мотря и Дважды-рожденный окончательно уверовали в то, что созданы друг для друга, и поселились в просторной Мотриной хате. И когда Голова по привычке сунулся было к Мотре, чтобы она ему погадала, то Дваждырожденный ловко свернул кукиш перед его физиономией и напомнил, что это не присутственное место, где Голова начальник, а его, Богдана, дом. И Голова ушел несолоно хлебавши, понимая, что пора Гапку пока не поздно обуздать и оседлать, а Тоскливца в дом и на порог не пускать, а если будет кочевряжиться, то уволить его за измену родине. По дороге домой Голова, вероятно, от избытка свежего воздуха пришел к выводу о том, что счастье, оно какое-то треугольное, ты любишь ее, она – его, и!так далее, и так далее. «Эх, старость», – думал Голова, маршируя по хрустящему снегу и вспоминая, что, когда он был! молодым, по ночам к нему скреблись девушки и все как одна словно спелые, душистые ягоды. Он оглянулся было по стонронам и увидел в окнах людей, наряжающих елки якобы для детей, а на самом деле для самих себя, потому что ведь все, особенно взрослые, в глубине души надеются на какое-то чудо, как будто в Горенке и так чудес недостаточно. Посмотрел Голова на небо и увидел, что оно усыпано множеством звезд, названия которых ему не были известны. Ему даже почудилось, что звезды за ним шпионят, и потому он зашагал побыстрее, чтобы скрыться от них в родной хате, пропустить рюмку и забыться до утра. Но перед тем, как захлопнуть дверь и запереться от всего того, что его, Голову, окружало в этом большом, страшном и иногда малопонятном мире, он еще раз взглянул на небо, и на какое-то мгновение ему привиделись белые фигуры ангелов, плывущие среди звезд, но на этот раз Голове почему-то не стало страшно, а своенравные звезды выстроились, как ему показалось, гигантскими треугольниками, испускающими на землю свои капризные и иногда тлетворно влияющие на души людей лучи.
Голова оглушительно хлопнул дверью, надеясь, что на этот звук прибежит его хорошенькая Гапочка и он исполнит вокруг нее последний в этом году козлиный танец, но хата была пуста, и Голова, смирившись, рухнул на тахту и заснул под хруст снежинок, укрывающих Горенку белоснежной пеленой.
Голова и кот
Голова спал, и ему снилось, что он ест борщ, густой и наваристый и к тому же с домашней сметанкой и в прикуску с чесночком. От таких сновидений челюсти Головы задвигались, живот забулькал, и яркий луч луны, прожектором прорезавший тюлевую занавеску, окончательно его разбудил. Но раскрыл он глаза не из-за увиденного сна и не из-за лунного света, а потому, что ему показалось, что по нему кто-то ходит. «Даже поспать не дают, – подумал Голова, – топчутся по мне, ноги об меня вытирают, вот до чего я дошел». Он открыл глаза и в ярком лунном свете увидел кота Ваську, который, и точно, устроился у него в ногах.
– Ты чего это здесь? – грозно спросил Голова у кота. – Брысь!
– Чего это – брысь? – не особенно церемонясь с хозяином, ответил кот, который этой ночью за словом в карман не лез и вовсе не собирался подчиняться.
Голова оглянулся вокруг, выискивая что-нибудь потяжелее, но, кроме собственного ботинка, ничего не обнаружил и, чертыхнувшись для меткости, запустил им в паршивца. Но метко брошенный ботинок, к удивлению Головы, прошел сквозь кота, как нож сквозь масло, и, наткнувшись на любимое Гапочкино трюмо, разбил зеркало на множество острых, сверкающих осколков, которые с жалобным звоном упали на пол. А кот продолжал нежиться в постели, ехидно поглядывая на хозяина зелеными хитрющими глазами…
«Но как же это, братцы, – залопотал про себя Голова, – но как же это?».
И тут холодная гусиная кожа заструилась по нему, обволакивая его удушливым страхом, – Голова вспомнил, что месяца два назад собственноручно зарыл попавшего под мотоцикл Ваську. «Но ведь призраков котов не бывает, значит мне все это мерещится, только зеркала жалко, и когда Гап-ка выйдет из своей комнаты…».
Но та тварь, которая примостилась у него в ногах, явно не готова была согласиться, что она мерещится.
– Ботинком он, понимаешь ли, в меня запустил, император… На постели разлегся пузом кверху, и гастрономические сны ему снятся… Лучше бы тебе приснился убиенный тобой несчастный серый кот, который верно ловил отвратительных, вонючих мышей всю свою жизнь и за это хозяин довел его до голодной смерти.
– Не лги! – сурово ответствовал Голова, удивленный, что в эту бесконечную, безгапочную ночь он должен пререкаться с собственным домашним животным, к тому же мертвым. – Ты ведь под мотоцикл попал…
– Правильно, – согласился Васька, – но почему? Почему я под мотоцикл попал?
– Потому что шлялся не там, где надо, вместо того, чтобы, как положено порядочному коту, сидеть дома и тереться боком об хозяйкину ногу…
– Ха-ха-ха, – от всей души захохотал кот, – дома сидеть. Хозяйка ненавидела меня лютой ненавистью и так прятала от меня колбаску с буженинкой, как будто сама их родила… И все норовила подарить меня свояченице, муж которой, как известно, мент и в доме у нее в конце месяца хоть шаром покати, того гляди из самого колбасу сделают.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68