ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Создаем сплошную завесу огня - один уходит в сторону, его очередь продолжает другой, потом третий, четвертый... Еще заход, еще...
Вспыхивает первый "юнкерс". Его сразил Кубарев. Затем от меткой очереди Попова рухнул наземь второй.
Эти победы возбудили у нас бойцовскую удаль, придали решительности. Мы все впервые ощутили, что инициатива боя в наших руках. Оказывается, у этого чувства есть удивительная особенность - оно умножает силы. И ты перестаешь осторожничать, действуешь более свободно и напористо. Так случилось и со мной. Увидев уклоняющегося в сторону "юнкерса", я настиг его, по всем правилам, как учил Микитченко, прицелился и нажал гашетку. "Юнкерс" взмыл вверх и тут же начал переворачиваться. Может, он совершает обманный маневр? Но такое ему не под силу. Через секунду, когда бомбардировщик, кувыркаясь, пошел к земле, все сомнения рассеялись: сбит! Остальные фашисты предпочли ретироваться.
Налет на Новороссийск сорван, на нашем счету - три сбитых. Такого в полку еще не было. Наказ замполита выполнен - мы возвращаемся с хорошим подарком в честь 25-летия наших доблестных Вооруженных Сил.
На земле нас тепло поздравили, за ужином к фронтовым ста граммам Певзнер, расщедрившись, добавил жареного поросенка.
Утром следующего дня всем полком мы держали курс на Краснодар. Немец откатывается.
Краснодар встретил нас взорванной взлетной полосой, мрачными руинами городских кварталов, рвами, В них, в этих рвах, - десятки тысяч расстрелянных советских людей...
Здесь кровожадный фашистский зверь полютовал вволю. Не было такого преступления, которое бы не совершил он. Грабежи, бесчинства, убийства буквально на каждом шагу - вот на чем держалась фашистская власть в городе.
Даже сейчас, спустя тридцать лет, думая об этих преступлениях, невольно сжимаешь кулаки. После того что мы увидели и узнали в Краснодаре, а это было для нас впервые, в полку стал реже раздаваться смех, приумолкла никогда не унывающая гармонь Вани Калишенко. Слишком велико потрясение. Хотелось немедленно в бой.
Мы были в таком состоянии, что могли, казалось, зубами на куски разорвать каждый вражеский самолет. Именно в таком состоянии я сбил первый Ме-109.
Давно я ждал этой схватки, однако настороженность не покидала меня. Грозной машиной казался "мессершмитт", и, конечно, им управляют опытные пилоты - в этом все мы убеждались не раз.
Опасался я этой схватки, но знал, что рано или поздно она состоится и будет моей настоящей боевой проверкой. Как говорится, или пан или пропал!
Каждый раз, взлетая в небо, я ждал решающей встречи, мысленно представляя себе картину схватки.
Сраженный "мессершмитт" мне нужен был до крайности. Чтобы поверить в себя, укрепить свой дух.
Так, наверное, нужны победы спортсмену. Без них ему не закалить волю, характер, не достичь высот мастерства.
И вот наконец эта встреча состоялась. И совершенно в неподходящий момент, когда мы с Кубаревым возвращались с разведки.
В наши планы не входило ввязываться с кем бы то ни было в бой. Мы должны были доставить командованию данные о передвижениях немецких войск на Таманском полуострове. К тому же и горючего у нас было в обрез.
А тут "мессеры". Идут прямо на нас.
- Что будем делать, Скоморох? - спросил ведущий.
- Драться, - ответил я.
- Правильно. Прикрывай, иду в атаку! Машина рванулась навстречу врагу. Я неотступно следовал за ним. Мелькнула мыслишка: "Врежут нам немцы, вон их сколько!" Но тут же в памяти всплыл краснодарский ров, заполненный расстрелянными. И страх уступил место злости, ненависти. Рука крепче сжала штурвал.
Ведя огонь со всех точек, мы проскочили между "мессершмиттами", те шарахнулись в стороны, затем снова сомкнулись, пошли в боевой разворот. Мы проделывали то же самое. И где-то на высшей точке разворотов снова выходим с врагом на встречные курсы.
- Скоморох, иду в лобовую! - предупредил Кубарев.
Словно снаряды, самолеты неслись навстречу друг другу. До столкновения оставались секунды. Странно, но в эти мгновения я ни о чем не думал. Мной владело одно упрямое стремление: не свернуть! Таким я еще себя не знал. Во мне открылось новое качество, и оно выручило меня: ведущий "мессершмитт" отвернул от Кубарева в мою сторону, и я нажал на гашетки. Снаряды и пули прошили плоскости с черными крестами, центроплан. Фриц начал заваливаться набок, пошел к земле...
- Молодчина, Ском... - оборвался вдруг в шлемофоне голос Кубарева.
Я встревоженно взглянул на его машину и увидел впереди на горизонте до десятка приближающихся черных точек. Ясно - тут не до похвал.
Кубарев энергичным поворотом развернулся с потерей высоты, я повторил его маневр, и мы на полном ходу устремились домой. Разворачиваясь, я увидел на земле пылающий факел: это горел мой первый Ме-109. Тот самый, которого я так долго ждал.
Итак, три сбитых: "фоккер", "юнкерс", "мессер". За три месяца войны. Три месяца школы, которую в других условиях не пройти и за годы. Недаром все-таки каждый день войны считался за три дня.
Что изменилось во мне за это время?
Внешне я оставался все тем же желторотиком. Но душа повзрослела. Она ожесточилась, научилась ненавидеть. А это значило, что внутренне я уже распрощался с безмятежной юностью. Война ускорила процесс возмужания, она лишила нас многого, присущего молодости, дав взамен суровое умение постоять в жестоких боях, как подобает воину, за свою Отчизну. И мы без малейших раздумий пользовались им.
...На аэродроме первым встретил меня и поздравил с победой майор Микитченко.
- Ну вот, старший сержант Скоморохов, боевое счастье улыбнулось тебе, сказал он. - Солнечный луч мелькнул, но впереди грозовые тучи. Смотри в оба.
Командир как в воду глядел.
Через день мне оказали большое доверие - впервые поручили вести на косу Чушка, в район Керченского пролива восьмерку истребителей.
Провожал нас в полет майор Ермилов. Он торопил меня, зная, что вот-вот придет группа на посадку. Мы быстро заняли места в кабинах, стали выруливать на старт. Ермилов, не осмотревшись как следует, не дав осесть пыли, поднятой впереди взлетевшими самолетами, взмахнул флажком: "Пошел!"
Я дал полный газ, отпустил тормоза. Истребитель рвануло, понесло, оторвало от земли - и тут вдруг на высоте 10-20 метров раздается треск, скрежет. Смотрю на капот - цел, перевожу взгляд на левую плоскость - там какие-то клочья болтаются. Самолет еле держится. Садиться не могу - внизу сплошные рвы. Надо прыгать с парашютом. Открыл фонарь, расстегнул привязные ремни, стал выбираться из кабины. Но управление бросать не спешу. Смотрю - на меня движется какая-то труба. Не успею выпрыгнуть. Опустился на сиденье, чуть накренил машину - труба проплыла мимо. Пронесло! Но что делать дальше? Выбрасываться с парашютом бессмысленно - высоты уже нет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84