ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Джек Лондон: «Зеленый Змий»

Джек Лондон
Зеленый Змий



Джек ЛондонЗеленый Змий I — Как ты голосовал по вопросу об избирательном праве женщин? — спросила Чармиан.— Я голосовал за него.Она удивленно воззрилась на меня. Надо сказать, что в дни молодости моей, несмотря на пламенный демократизм убеждений, я всегда был противником избирательного права женщин. Когда же я стал старше и более терпимым, то без особого энтузиазма признал его в качестве неизбежного социального явления.— Скажи толком, почему ты голосовал за него? — спросила Чармиан,— Когда женщины получат право голоса, то они будут голосовать за запрещение спиртных напитков, — сказал я. — Одни лишь жены, сестры и матери сумеют вбить последний гвоздь в гроб Зеленого Змия.— Но я думаю, что ты в прекрасных отношениях с Зеленым Змием, — прервала меня Чармиан.— Да, я друг его и всегда был им. С другой стороны, я теперь враждую с ним, как и раньше враждовал. Я всегда больше враждую с ним тогда, когда он обретается со мною, и когда я с виду наиболее дружен с ним. Он царь лжецов, а вместе с тем и самый откровенный из правдолюбцев. Он всесильный товарищ, который вводит тебя в общество богов. Кроме того, он союзник Великой Безносой. Пути его ведут к голой истине и к смерти. Он дарует проницательность зрения и нечистые сны. Он — враг жизни и учитель мудрости паче житейской мудрости. Он — кровавый убийца и губитель молодости.… Я сделал для Чармиан краткий очерк моей жизни и объяснил ей, каким образом сложилась моя личность…— Суть дела в том, — заключил я свою речь, — что я пристрастился к алкоголю, главным образом, благодаря доступности его. Он мне не нравился, и я издевался над ним, а все же в конце концов мною овладели желания пьяницы. Целых двадцать лет прошло, пока желания эти не укоренились во мне, а теперь уже они возрастают в течение десяти лет. Но результаты утоления желаний этих далеко не хорошие.— Это не может облегчить жизни, — сказала Чармиан.— Вот именно, — ответил я. — В этом и есть самое тяжелое наказание. Вот почему я сегодня голосовал за изменение закона!… Жены, сестры и матери терпят от последствий алкоголя. Когда же они добьются права голосования, то они непременно будут голосовать за запрещение крепких напитков. Хорошо то, что подрастающее поколение даже не почувствует никаких лишений вследствие отсутствия вина. Так как оно не будет иметь доступа к алкоголю и само по себе не чувствует никакого влечения к нему, оно не будет ощущать отсутствия алкоголя…— Почему бы тебе не написать обо всем этом ради подрастающей молодежи? — спросила Чармиан. — Почему бы не писать, чтобы указать матерям, сестрам и женам, как им следует голосовать?.. II Я буду просить о сочувствии читателя: так как сочувствие есть понимание, то прошу начать с попытки понять меня и все то, о чем я буду писать. Начнем с того, что у меня благоприобретенное влечение к вину; я не имею органического предрасположения к алкоголю; я не глуп; я не бесчувственное животное. Я досконально знаю всю гамму опьянения и всегда пил с умом. Меня никто никогда не укладывал в постель, и у меня нет привычки пошатываться. Коротко говоря, я нормальный, средний человек и пью нормально, как средний человек. Мы дошли до сути дела: я буду писать о влиянии алкоголя на нормального, среднего человека. Мне нет никакого дела до крайне редкого исключения, то есть настоящего алкоголика.Говоря в общих чертах, существует два типа пьяниц. Во-первых, мы видим всем нам известного субъекта, тупого, лишенного всякого воображения, мозг которого посещают лишь грубые видения; он идет с широким размахом, далеко расставив пошатывающиеся ноги, часто падает в канавы и видит, при свете исступления своего, бегущих голубых мышей и надвигающихся розовых слонов. Это тот тип пьяницы, который служит сюжетом острот в юмористических журналах.Другой же тип пьяницы обладает воображением и прозорливостью. Даже когда он в состоянии наиприятнейшего возбуждения, он шагает прямо и естественно, никогда не спотыкается и не падает, знает, гае он находится и что он делает. Его мозг, а не тело его, в состоянии опьянения. Он иногда блещет остроумием или же полон доброжетательных чувств. Бывает и так, что в уме его возникают призраки и образы жизненного и логического характера, принимающие форму силлогизмов. Находясь в этом состоянии, он срывает и сбрасывает кожуру с самых полезных жизненных иллюзий и сосредоточенно обдумывает железное иго необходимости, возложенное на его душу. Тут наступает час самой утонченной власти Зеленого Змия. Упасть в канаву нетрудно для каждого; но есть нелегкое испытание для человека; оно состоит в том, чтобы стоять прямо, не качаясь, на ногах своих и приходить к заключению, что во всем мире для него есть лишь один способ освобождения, заключающийся в самовольном приближении момента своей смерти. Для такого человека час этот есть час царства светлой логики (о которой еще поговорим позднее), когда он понимает, что может достигнуть понимания лишь законов явлений, но смысла их — никогда! Это час величайшей опасности, так как шаги его направляются на путь, ведущий к могиле.Все делается понятным ему. Он понимает, что удручающая жажда бессмертия это лишь панические движения душ, напуганных страхом смерти и проклятых Трижды проклятым даром воображения. У подобных людей нет инстинкта смерти; в них нет воли умереть в момент, когда смерть близка. Они обманывают себя, вводят себя в заблуждение, надеясь, что они окажутся хитрее и добьются какой-то будущности, оставляя прочих животных в темноте могилы или в уничтожающем пламени крематориев. Но он, человек, находящийся в моменте, когда властвует светлая логика, знает, что те люди обманываются и заблуждаются. Конец одинаков для всех. Под солнцем нет ничего нового, нет даже вечности — страстно желанной игрушки слабых душ. Он знает все, он, несокрушимо стоящий на обеих ногах-Он представляет собою смесь, составленную из тела, вина и сияния, солнечного луча и мировых пылинок, — он хрупкий механизм, сделанный на короткое время для того, чтобы ученые-теологи и доктора медицины старались поддерживать его для участи быть выброшенным в конце концов за негодностью в мусорный ящик.Конечно, все это болезнь души и болезнь самой жизни. Это наказание, которое должен нести человек с воображением за дружбу с Зеленым Змием. Кара, постигающая глупца, и проще и легче. Он допивается до состояния пьяной бессознательности. Он спит отравленным сном, и если он видит какие-нибудь грезы, то они туманны и невыразительны. Но человеку с живым воображением Зеленый Змий дарует беспощадные силлогизмы светлой логики, являющиеся ему в виде призраков. Он смотрит на жизнь и все присущее ей разочарованным взором немецкого философа-пессимиста. Для него не существует иллюзий, он переоценивает все ценности…И он знает, в чем состоит единственная свобода его: он может ускорить час своей смерти. Все это вредно для человека, созданного для того, чтобы жить, любить, быть любимым. Однако Зеленый Змий требует самоубийства от своих жертв. Оно случается скоро или надвигается медленно. Зеленый Змий разом приканчивает человека или тянет из него жилы в течение долгих лет. Ни один из друзей Зеленого Змия не может избегнуть этой справедливой и должной ему уплаты. III Я в первый раз напился пьяным пяти лет от роду. День был жаркий, и отец мой поехал в поле. Меня послали из дому отнести ему ведерце пива. «Смотри, не разлей его», — сказала мать, отпуская меня в путь.Я помню, это вередце было тяжелое и без покрышки. Я бежал, и пиво выплескивалось через край мне на ноги. Я на ходу раздумывал. Пиво считалось очень драгоценной вещью. Должно быть, оно удивительно вкусное? Если нет, то почему же мне дома не позволяли пить его? Были и другие вещи, которых взрослые не давали мне и которые оказывались очень вкусными. Значит, и это должно быть вкусно, взрослые умеют разбираться в подобных вещах. Во всяком случае, ведерце было слишком полно. Жидкость текла из него и разливалась по земле. Зачем давать ей пропадать? Ведь никто не узнает, выпил ли я пиво или пролил его.Я был так мал, что для того, чтобы приняться за ведерце, мне пришлось сесть на землю и взять его к себе на колени. Сначала я попробовал пену и потерпел разочарование. Я не нашел никакой прелести в ней; должно быть, прелесть находилась в другом месте, а не там. Вкус пены был неприятный. Затем я вспомнил, что видел, как взрослые сдувают пену перед тем, как пить. Я зарылся лицом в пену и стал лакать жидкость, находящуюся под нею; она оказалась совсем не вкусною, но я все же продолжал пить. Ведь недаром же пили ее взрослые!…Отец мой ничего не заметил. Он осушил ведерце с огромным аппетитом усталого от труда пахаря, отдал его мне и вернулся к своему плугу. Я пытался идти рядом с лошадьми. Я помню, что я покачивался и упал около копыт их, перед самым блестящим лемехом, а отец мой так сильно дернул лошадей назад, что они почти сели на меня. Позднее он говорил, было чистой случайностью, что плуг не выпотрошил меня. Я смутно помню, что отец отнес меня на руках к деревьям, окаймляющим поле, что весь мир крутился и качался вокруг меня, а сам я сделался жертвой ужасающей тошноты, причем меня еще, кроме того, подавляло страшное ощущение греховодности.В последующие месяцы я не больше интересовался пивом, чем кухонной плитой после того, что я обжегся об нее. Взрослые были правы: пиво не годилось для маленьких детей. Взрослые пили его, но ведь они так же равнодушно принимали пилюли и касторовое масло. Что касается меня, то я прекрасно обходился без пива. Да и до самого дня моей смерти мог бы я так же хорошо без него обходиться. Но судьба решила иначе. Куда бы я ни повернулся, на каждом углу в том мире, где я жил, меня манил и звал к себе Зеленый Змий. Не было никакой возможности спрятаться от него; все пути вели к нему. Однако мне пришлось целых двадцать лет провести в контакте с этим мошенником, чтобы заставить себя развить известную подленькую симпатию к нему. IV Следующее сражение мое с Зеленым Змием произошло, когда мне было семь лет. В одно воскресное утро я оказался — каким образом, или почему, теперь уже не сумею сказать, — на ранчо семьи Моррисеев. У них собралось большое количество молодежи с соседних ранчо. Тут были и старшие, которые начали пить уже с зари, а некоторые из них даже и с вечера.Скоро они уже громко говорили все зараз, шумя и крича по обычаю широкогрудых людей, работающих на открытом воздухе, обычная молчаливость которых рассеяна вином. Я, маленький семилетний мальчишка, наблюдал за ними со страхом; дрожащее тело мое было напряжено, как тело оленя, готовящегося к бегу; я с изумлением глядел через растворенную дверь и узнавал много нового о странностях людей. И я дивился Черному Мату и Тому Моррисею, валявшимся на столе, обнимавшим друг друга и проливавшим слезы нежности.Кутеж на кухне продолжался, и девушки начали бояться. Им были хорошо известны последствия опьянения, и все были уверены в том, что произойдет что-нибудь ужасное. Они заявили, что не хотят присутствовать при этом, и кто-то из них предложил поехать на большое ранчо итальянцев в четырех милях оттуда: там можно было устроить танцы. Они немедленно же ушли попарно, девушки с молодыми людьми, и отправились вдоль песчаной дороги. Каждый юноша шел со своей возлюбленной; вы можете быть уверены в том, что семилетний ребенок всем интересовался и знал все любовные дела околотка. И у меня оказалась моя пара.Со мною шла маленькая девочка ирландка, приблизительно моих лет. Мы были единственными детьми в такой неожиданной прогулке. Самым старшим из нас было, быть может, двадцать лет. Были и совсем молоденькие девочки, четырнадцати и пятнадцати лет, считавшие себя взрослыми и гулявшие со своими кавалерами. Но мы с моей маленькой ирландкой были самые младшие, и мы шли, держась за руку, причем я иногда, по указанию старших, обнимал ее за талию. Но это было неудобно и не нравилось мне. Я был чрезвычайно горд в это воскресное утро, идя по длинной и скучной дороге между песчаными пригорками. И у меня была своя девушка, и я был маленьким мужчиной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
загрузка...