ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Держите его на прицеле, сэр,- сказал я. Дядюшка Артур смотрел на дело рук своих с несколько удивленным выражением. Единственным, чем отличалось его лицо от обычного состояния, была легкая бледность.- Если он начнет рыпаться, убейте его.
- Но... посмотрите на его лицо. Не можем же мы так оставить...
- А вы посмотрите на это, сер.- Я наклонился и поднял оружие, которое выпало, из рук этого парня, когда я бросил его на ковер.- В полицейском департаменте Соединенных Штатов это называют "малюткой". Обрез, у которого отпилено две трети ствола и две трети приклада. Если бы ему удалось выстрелить первым, у вас вообще не осталось бы лица. В буквальном смысле. Вы все еще чувствуете себя в роли Флоренс Найтингайл над павшим героем?
Это был совсем не тот тон, в котором можно говорить с дядюшкой Артуром, поэтому в конфиденциальном рапорте, когда мы вернемся, появятся некоторые дополнения. Если мы вернемся. Но в тот момент я не мог говорить иначе. Я прошел мимо дядюшки Артура и поднялся по ступенькам.
В рулевой рубке я взял маленький фонарик, вышел наружу и посветил за борт, прикрывая лампочку так, чтобы свет был не виден со стороны. Они приплыли на резиновой лодке, и подвесной мотор на ней был. Герои победители, согреваемые чувством удовлетворения после хорошо выполненной работы, намеревались возвращаться с комфортом.
Обмотав конец вокруг головки цилиндра и подтягивая попеременно то его, то носовой конец, я за пару минут втащил на палубу лодку. Отсоединил мотор, перетащил лодку на другую сторону надстройки, чтобы не было видно с залива, и исследовал ее тщательно при свете фонаря. Кроме имени изготовителя на ней не было никаких пометок, позволяющих определить ее принадлежность тому или иному судну. Я разрезал ее на полосы и выкинул за борт.
Вернувшись, в рулевую рубку, я отрезал двенадцатифутовый кусок кабеля в полихлорвиниловой оболочке, вышел наружу и привязал к лодыжкам мертвеца подвесной мотор. Я обследовал его карманы - ничего. Я знал, что там ничего не будет, я имел дело с профессионалами. Я поднял фонарь и осветил его лицо. Я никогда прежде его не видел. Забрав у мертвеца пистолет, я снял цепь ограждения, столкнул сначала подвесной мотор, а потом и тело за борт. Они исчезли в темной воде залива Торбей без единого всплеска. Я зашел внутрь, закрыл дверь рулевой рубки и дверь салона за собой.
Раненый к тому времени уже был на ногах, он стоял пошатываясь, промокая лицо полотенцем, и время от времени стонал. Я не осуждаю его - если бы у меня был сломан нос, выбиты почти все передние зубы и, скорее всего, сломана челюсть, я бы тоже стонал. Дядюшка Артур с пистолетом в одной руке и моим стаканом в другой сидел на скамье и созерцал дело рук своих со странной смесью удовлетворения и отвращения на лице.
- Ковер несколько пострадал,- заметил он.- А что мы будем делать с этим?
- Передадим полиции.
- Полиция? Вы что - заранее ее вызвали?
- Ну, вы слишком многого от меня хотите. Придется немного подождать.
- А наш приятель снаружи?
- Который?
- Ну, это тип... в-э... сообщник.
- Я бросил его за борт, Ковер опять пострадал, поскольку дядюшка Артур пролил на него виски.
- Что? - спросил он.
- Не беспокойтесь.- Я указал пальцем вниз.- Глубина двадцать саженей и почти тридцать фунтов металла привязано к ногам.
- На... на дне моря?
- А вы думали, я устрою ему похороны на государственный счет? Виноват, я не сказал вам, что он был мертв. Я убил его.
- Убил? Убил? - Он был растерян.- Почему, Калверт?
- Здесь не спрашивают почему. Здесь не требуют оправданий. Или я его, или он меня, а потом и вас. Вам нужно основание для убийства человека, который сам убивал по меньшей мере трижды, а может быть, и больше? Даже если именно этот тип прежде не убивал, то сюда он пришел именно за этим. Я убил его не раздумывая, без жалости, как раздавил бы тарантула.
- Да, вы правы, вы правы.- Он вздохнул.- Должен признать, впечатление от ваших отчетов несколько иное, чем от непосредственного участия. Но я должен также признать, что в случаях, вроде этого, полезно иметь вас где-нибудь поблизости. Ну что ж, давайте доставим этого типа в участок.
- Я бы предпочел сначала побывать на "Шангри-Ла", сэр. Чтобы поискать Ханслетта.
- Понимаю. Чтобы найти Ханслетта. Вам не приходит в голову, Калверт, что если они - враги, как вы полагаете, то вам не позволят искать Ханслетта?
- Да, сэр. В мои намерения не входит появляться ва "Шаигри-Ла" с пистолетами в обеих руках и обыскивать яхту. Мне не дали бы пройти и пяти футов. Я только собираюсь спросить, не видел ли его кто-нибудь. Думаю, полезно понаблюдать за их реакцией, когда покойник явится к ним на борт, особенно, если покойник является с яхты, на которую они только что послали пару убийц. А представляете, как интересно будет понаблюдать за ними некоторое время спустя, когда они так и не дождутся возвращения убийц?
- Если предположить, что они бандиты, то, конечно.
- Я узнаю это до того, как мы скажем "до свидания".
Я взял моток провода на рулевой рубки и отвел своего пленника в кормовую каюту. Я приказал ему сесть, обмотал проводом его талию и привязал к генератору, ноги я привязал к одной на опор. Руки я оставил свободными. Он мог двигаться, мог пользоваться полотенцем и ковшом с холодной водой, которые я ему оставил. Но он не мог дотянуться до стекла или какого-нибудь режущего инструмента, чтобы освободиться или покончить с собой. Хотя, по правде говоря, ни то, ни другое меня сильно не беспокоило. Я запустил двигатели, выбрал якорь, включил навигационные огни и направился к "Шангри-Ла". И тут я вдруг почувствовал, что не чувствую больше усталости.
Глава шестая. СРЕДА: 20.40-22.40.
Менее чем в кабельтове от "Шангри-Ла" я заглушил мотор, якорь с лязгом ушел на глубину в пятнадцать саженей. Я погасил навигационные огни и свет в рулевой рубке, спустился в салон и закрыл за собой дверь.
- Долго мы будем сидеть? - спросил дядюшка Артур.
- Недолго. Лучше бы вам надеть непромокаемый плащ, сэр. После следующего дождевого заряда мы пойдем.
- Как вы думаете, они наблюдали за нами в ночной бинокль, пока мы пересекали бухту?
- Что за вопрос? Они и сейчас не сводят с нас глаз. Они очень беспокоятся, беспокоятся потому, что все идет не так, что-то случилось с их приятелями, которых послали взять у нас интервью. Конечно, если они - бандиты.
- Они начнут их искать.
- Не сразу. Не раньше чем через час или два. Они будут ждать их возвращения. Подумают, что те слишком долго добирались до "Файркреста", и мы снялись с якоря до их появления. Или что-то случилось с резиновой лодкой.- Я услышал, как дождь с силой забарабанил по крыше салона.- Пора отправляться. Мы поднялись на палубу, прошли на корму, тихо спустили резиновую лодку на воду и по кранцу слезли в нее. Я оттолкнулся. Ветер и прилив тут же понесли нас вперед, к заливу. Сквозь струи дождя мы с трудом различали "Шангри-Ла", раскачивающуюся на волнах, в то время как нас несло ярдах в ста мимо ее левого борта. Где-то посредине между "Шангри-Ла" и берегом я запустил мотор и повернул назад. Катер был отшвартован за конец шлюпбалки, выставленной по правому борту "Шангри-Ла" примерно футах в десяти от мостика. Корма катера была в каких-нибудь пятнадцати футах от освещенного трапа. Я подошел с правого борта, против ветра, и причалил к трапу. Матрос в непромокаемом плаще и французской бескозырке с помпоном сбежал по трапу и принял носовой конец.
- А-а... Добрый вечер, приятель,- сказал дядюшка Артур. Он не пытался изображать что-то: именно в таком тоне он обычно и разговаривает с людьми.- Сэр Энтови на борту?
- Да, сэр.
- Надеюсь, я могу встретиться с ним ненадолго?
- Если вы подождете... э-э...- Он осекся, уставившись на сэра Артура.- О-о, это вы, адмирал!
- Адмирал Эрнфорд-Джейсон. А вы тот самый парень, что отвозил меня на "Колумбию" после обеда?
- Да, сэр. Я провожу вас в салон, сэр.
- Моя лодка подождет меня здесь несколько минут.- Тем самым он давал понять, что я всего лишь его матрос.
- Прекрасно, сэр.
Адмирал вскарабкался по трапу и прошел на корму. Десять секунд я потратил на осмотр съемных перил, обрамляющих трап, и решил, что их можно выдернуть без особого труда, затем последовал за адмиралом и его сопровождающим на корму. Я прошел коридором, ведущим в салон, и спрятался за вентиляционной трубой. Почти тут же матрос вернулся обратно. Секунд двадцать он будет размышлять, куда я делся, но меня мало занимало, чем он будет занят в эти двадцать секунд. Подкравшись к приоткрытой двери салона, я услышал голос дядюшки Артура. - Нет, нет, я искренне сожалею, что ворвался к вам столь бесцеремонно... Да, благодарю вас, пожалуй не откажусь, если вам не трудно. Да, и содовой, пожалуйста.- Казалось, дядюшка Артур пожаловал лишь для того, чтобы промочить горло на сон грядущий.- Спасибо, спасибо. Ваше здоровье, леди Скурос. Ваше здоровье джентльмены... Не хотелось бы вас задерживать, но буду очень благодарен, если вы поможете нам. Я и мой друг, мы очень обеспокоены, поверьте очень... Куда же он подевался? Я думал, он идет следом за мной...
Реплика Калверта. Я опустил воротник непромокаемой куртки, который закрывал нижнюю часть лица, снял зюйдвестку, скрывавшую лицо до самых бровей, вежливо постучал и вошел. - Добрый вечер леди Скурос. Добрый вечер, джентльмены. Прошу прощения за вторжение, сэр Энтони. Кроме дядюшки Артура их было шестеро - в дальнем конце салона, у камина. Сэр Энтони стоял, остальные сидели. Шарлотта Скурос, Дольмай, управляющий Скуроса, Лаворски - его банкир, лорд Чернли -маклер, и пятый, которого я не узнал. Все держали в руках бокалы.
Их реакция на мое внезапное появление была интересной. Старин Скурос изобразил нечто среднее между неудовольствием и задумчивостью. Шарлотта Скурос послала мне натящую улыбку. Дядюшка Артур не преувеличивал: кровоподтек у нее на лице был внушительный. Лицо незнакомца ничего не выражало, ляцо Дольмана было непроницаемо, у Лаворски оно, казалось, было высечено из мрамора. Зато у лорда Чернли был такое выражение, словно он в полноч забрался в церковь на кладбище и кто-то схватил его за плечо. Конечно, мне могло это показаться. Но что уж мне точно не показалось, так это звон упавшего на ковер хрустального бокала. Прямо сцена из мелодрамы викторианских времен. Наш маклер-аристократ, видимо, еще сохранил остатки души. За других я бы не поручился. Дольман, Лаворски, в чем я особенно был уверен, сэр Энтони могли заставить свои лица выражать все что угодно.
- Боже мой, Петерсон - Тон Скуроса выражал удивление, но не удивление при виде человека, восставшего из могилы.- Я и не подозревал, что вы знакомы друг с другом.
- Господи, да, конечно же. Мы с Петерсоном коллеги, Тони. ЮНЕСКО, вы же знаете.- Дядюшк:-Артур всегда выдает себя за представнтеля ЮНЕСКО, эта крыша помогает ему оправдывать частые поездки за границу.- Морская биология настолько же составная часть культуры, как и науки. Петерсон один из лучших моих организаторов. Я имею в виду публичные лекции. Он выступает в Европе, Азии, Африке, Южной Америке.- Это было близко к истине, только не с лекциями я туда ездил.- Я даже не знал, что он здесь, пока мне не сказали об этом в отеле. Но, дорогой мой, речь не о нас. Речь идет о Ханслетте. Коллеге Петерсона. И моем, конечно. Мы не можем его найти. В деревне его нет. Ваше судно ближайшее. Вы его не видели?
- Боюсь, что нет,- сказал Скурос.- А остальные? Нет? Никто? - он нажал кнопку звонка, появился стюард. Скурос велел ему распросить команду, и стюард вышел.- Когда он исчез, мистер Петерсон?
- Понятия не имею. Я оставил его, когда отправился на работу. Меня не было целый день, я собирал образцы. Медузы,невесело рассмеялся я и потер пылающее лицо.-Боюсь, что какой-то ядовитый вид. А когда я вернулся, от него не осталось и следа.
- Ваш друг умеет плавать, мистер Петерсон? - спросил незнакомец. Я посмотрел на него: мрачный коренастый тип лет сорока, с цепкими черными глазами, глубоко посаженными на загорелом липе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

загрузка...